Ольга Ломтева – Хозяйка драконьей оранжереи (страница 45)
Мир сужается до нас двоих. До его дыхания, смешавшегося с моим. До его рук, сжимающих мои бедра. До губ, ищущих мои губы в темноте.
Я чувствую, как напряжение нарастает внутри, как волна поднимается все выше, грозясь захлестнуть с головой.
— Не останавливайся, — выдыхаю я. — Пожалуйста…
Он ускоряется. Еще. Еще. И когда я уже не могу вынести этой сладкой пытки, когда мир перед глазами рассыпается на миллион осколков, он накрывает мои губы поцелуем, заглушая крик.
Я взлетаю. Падаю. И в темноте, в самой ее глубине, чувствую, как его тело напрягается, как он сжимает меня в объятиях, и шепчет мое имя. Снова. Снова. Снова.
Я просыпаюсь от собственного стона.
Сердце колотится где-то в горле, тело горит, и я чувствую, как влажная ткань сорочки прилипает к коже. Комната тонет в предрассветных сумерках, и я какое-то время лежу, пытаясь понять, где нахожусь.
Запах. Сандал. Кофе. Спальня. Его спальня.
Я зарываю лицо в подушку, чувствуя, как щеки заливает жаром. Боги. Что это было?
Сон. Просто сон. Но тело помнит каждое прикосновение, каждый стон, каждое движение. Я чувствую себя так, будто и правда провела ночь в его объятиях. И это сводит с ума.
Я переворачиваюсь на спину, смотрю в потолок и пытаюсь унять дыхание.
Это все из-за его запаха. Из-за постели. Из-за того, что я чувствую его рядом, хотя знаю — он в кабинете.
Но все равно кажется, что стоит прикрыть глаза, и его руки снова коснутся меня.
Я сжимаю одеяло в кулаках и зажмуриваюсь.
— Это ничего не значит, — шепчу я в пустоту. — Просто сон. Просто…
Я не заканчиваю фразу. Потому что не знаю, как ее закончить.
Просто я хочу, чтобы это было правдой? Или просто боюсь, что это правда?
Внизу хлопает дверь. Я слышу шаги — тяжелые, медленные. Роберт ходит по коридору. Я замираю, прислушиваясь, и сердце пропускает удар.
Шаги приближаются к двери.
Я задерживаю дыхание. Сейчас он войдет? Проверит, как я? Или просто…
Шаги затихают. Он прошел мимо.
Я выдыхаю, и в этом выдохе — облегчение и разочарование одновременно. Я чувствую себя сумасшедшей. Неужели я хочу, чтобы он вошел? После этого сна?
Я переворачиваюсь на живот, зарываясь лицом в его подушку, и позволяю запаху унести меня обратно в сон. Без снов. Без него. Без того, что я не могу себе позволить.
Но когда я засыпаю, мне снова кажется, что его руки обнимают меня. И я не сопротивляюсь.
60
Я лежу в постели, глядя в потолок, и пытаюсь убедить себя, что ничего не произошло. Ничего. Это был просто сон. Глупый, постыдный, невозможный сон.
Но тело помнит.
Каждое прикосновение, каждый стон, каждое движение — все это слишком ярко отпечаталось в памяти.
В комнате светло — слишком светло для раннего утра. Солнце уже высоко, и золотые лучи пробиваются сквозь тяжелые портьеры, оставляя на паркете длинные полосы света. Сейчас скорее всего полдень. Что ж, надеюсь, Хартинг занимается делами или уехал в суд. Меньше всего я хочу сейчас его увидеть, так как слишком возбуждена после ночных видений. Мне потребуется время, свежий воздух и ледяной душ, чтоб прийти в себя.
В дверь тихо стучат.
Я подскакиваю на кровати, прижимая одеяло к груди. Сердце колотится где-то в горле, и я не могу заставить себя сказать «войдите».
Дверь открывается без приглашения.
Роберт стоит на пороге, и в первое мгновение я не могу отвести от него взгляд. Он выглядит отдохнувшим, свежим, волосы собраны в низкий хвост, сюртук безупречен. Ни следа бессонной ночи в кабинете.
А у меня под глазами, наверное, круги, и волосы торчат во все стороны, и щеки горят… А от его вида я вся начинаю гореть.
— Доброе утро, — голос Хартинга звучит мягко, но от этого звука у меня внутри всё переворачивается. Потому что во сне он шептал мое имя точно таким же тоном.
— Д-доброе, — выдавливаю я.
Он входит в комнату, и пространство вокруг него будто сжимается. Я чувствую его запах — сандал, кофе, свежесть. Во сне этот запах смешивался с моим, оседал на коже, пропитывал подушку, под которую я зарывалась лицом…
Я отвожу взгляд.
Роберт останавливается у кровати, чуть склонив голову, и рассматривает меня с тем самым внимательным выражением, которое я так хорошо знаю. Только сейчас в нем есть что-то еще. Что-то, отчего мне хочется спрятаться под одеяло и никогда оттуда не вылезать.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, и в его голосе проскальзывают нотки беспокойства.
— Хорошо, — отвечаю я слишком быстро. — Всё хорошо.
— Точно? — он присаживается на край кровати, и пружины матраса чуть прогибаются под его весом. — Ты красная.
— Это… от солнца, — лепечу я, хотя солнце даже не касается меня. — Я просто… я плохо спала. Нет, хорошо спала. Слишком хорошо. Я…
Я замолкаю, понимая, что несу какую-то чушь. Щеки пылают так, что, кажется, можно жарить яйца.
Роберт смотрит на меня с легким недоумением, и я вижу, как на его губах расцветает едва заметная улыбка.
— Карен, ты проспала до обеда.
— Что? — я резко поворачиваю голову к окну, пытаясь определить время по свету. — До обеда?
— Да, — он откидывается на спинку кровати, и его рука оказывается совсем рядом с моей. Всего в нескольких дюймах. — Я заходил проверить тебя пару часов назад. Ты спала так крепко, что я не решился будить.
Он заходил. Он видел меня спящую. Боги, надеюсь я не издавала никаких звуков.
Я чувствую, как краска заливает не только щеки, но и шею, и ключицы, и, кажется, даже кончики ушей.
— Я… прости, — бормочу я, натягивая одеяло выше. — Я не хотела…
— Не извиняйся, — его голос становится тише, и он наклоняется чуть ближе. — Тебе нужен был отдых. После всего, что случилось.
Угу, а еще после жаркой ночи, которая мне приснилась…
Я зажмуриваюсь, отгоняя видение. Его руки на моей талии. Его губы на моей шее. Его дыхание, смешанное с моим.
— Карен? — в его голосе появляется озабоченность. — Ты точно хорошо себя чувствуешь?
— Точно! — выпаливаю я, распахивая глаза. И тут же жалею об этом, потому что он слишком близко. Его лицо всего в футе от моего, и я вижу его глаза так близко, что могу детально рассмотреть радужку.
Хартинг смотрит на меня долгим, изучающим взглядом, и я чувствую, как под этим взглядом тают все мои защиты.
— У тебя жар, — констатирует он, и его ладонь ложится мне на лоб.
Я вздрагиваю от прикосновения. Его теплые пальцы оставляют на коже обжигающий след. Во сне он касался меня точно так же. Проводил пальцами по лбу, по щекам, по губам…
— Нет, — шепчу я, отстраняясь. — Всё в порядке. Просто… жарко. Да, жарко. Здесь душно.
Я откидываю одеяло, делая вид, что мне действительно жарко, и надеюсь, что он не заметит, как дрожат мои руки.
Роберт какое-то время молчит, и я чувствую на себе его взгляд. Он не отводит глаз, и от этого мне становится еще более неуютно. Что он видит? Смущенную дурочку, которая не может двух слов связать? Или… что-то еще?
— Миссис Филипс приготовила обед, — наконец говорит он, и в его голосе появляются привычные деловые нотки. — Как будешь готова, спускайся.