Ольга Лисенкова – Ясный свет и вольный ветер. Третья книга цикла «Остров Буян» (страница 9)
– Ну я тоже так думаю, – неожиданно согласился брат.
И тут она в него вцепилась.
До этого ей не приходило в голову, что Левка может быть в курсе. Обычный третьеклассник, да еще зануда, каких поискать. Но сейчас…
– Слушай. Ты ведь что-то знаешь, да? Ничему не удивляешься, только бросаешь на меня странные такие взгляды. На все мои вопросы находишь ответ, пусть увиливаешь, но не удивляешься. Что ты знаешь?
Он попытался и теперь дать задний ход:
– С чего ты взяла? Как я могу понимать что-то в этих твоих…
– Знаешь, знаешь! – Яся затопала ногами. – Сколько можно! Никто мне ничего не объясняет! Никто ничего не рассказывает! Ладно бы взрослые, но и ты туда же! Скажи! Скажи!
– Да ничего я не знаю!
– Знаешь! Знаешь! Скажи!
Из ее глаз вдруг брызнули слезы, в точности как у клоуна, которого они как-то видели по телевизору. Там это было смешно. Левка тогда предположил, что у клоуна где-то за ушами закреплены узкие трубочки, из которых и вылетает вода. Но у Яськи слезы были настоящие.
– Я никогда не видел, чтобы ты плакала.
– Сдурел, что ли? За столько лет никогда?
Он отвернулся. Она где-то читала, что мужчины не выносят женских слез. Но ведь Лев еще совсем не мужчина.
– Расскажи!
– Да отцепись!
– Не отцеплюсь нипочем. Расскажи.
– Ты еще сильнее плакать будешь! – выкрикнул Левка.
Какая-то часть у нее внутри отстраненно удивилась. Какая-то – возликовала: значит, ему точно есть что сказать. Яся, впавшая в истерику, схватила Левку за плечи и стала трясти.
– Рассказывай немедленно!
Он кивнул и немного помолчал, собираясь с силами.
– Приготовься, – предупредил он. – Если ты еще будешь меня хватать или рыдать, я…
– Не буду.
Яся сделала несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя. Насколько она помнила, истерика с ней случилась впервые в жизни. Впрочем… что она помнила о своей жизни?
– Твоя настоящая мама умерла.
Глава 11
Яся пригнулась, как от удара. Что чувствует ребенок, когда слышит такие слова? Левка не знал и даже представлять себе не хотел, боялся.
– Твои провалы в памяти, – торопливо продолжал он, – они потому, что ты ничего оттуда сейчас не помнишь.
– Откуда оттуда?
– Из жизни с мамой и папой.
– Мой папа тоже умер?
Левка кивнул. Тут он знал, о чем говорил, он тоже потерял отца. Правда, всё, что он пока поведал Ясе, было еще не самым страшным. Его собственная мама строго-настрого запрещала ему говорить об этом с девчонкой, но сейчас он решил, что будет только справедливо, если она узнает. Это же ее жизнь, в конце концов.
– Когда? – спросила Яся.
Это был очень трудный вопрос. Это была очень трудная история. И, конечно, Левка знал не всё. Он предпочел ответить по-своему.
– Ты появилась в нашем доме, когда тебе было примерно три годика.
– Откуда?
Она быстро шла вперед, будто бы невозмутимо, старалась держать свое обещание. Левка с трудом за ней поспевал.
– Тебя принес один человек. Не человек. – Он закатил глаза. – Ясь, ты слушай сейчас лучше спокойно. Ты не настоящая девочка. Он принес тебя в первый раз, когда тебе было около трех лет, а мне уже было почти семь.
– Ты дурак? Мы с тобой в один класс ходим.
– Сейчас вообще ничего не буду рассказывать! – оскорбился он.
– Ладно. Я слушаю.
– Вот и слушай. Сама ничего не знаешь, а сама не веришь. Сначала послушай, а потом будешь верить или нет.
Он попыхтел еще себе под нос, пиная камешек, а потом оттаял.
– Вот. Тебе было около трех лет. Тебе было пора начинать ходить в детский сад. Так он сказал.
– Кто «он»? Это был не мой папа?
– Нет. Не перебивай. Ужас какой-то с тобой разговаривать вообще.
Яся фыркнула.
– Это был не твой папа. Это был один мамин знакомый.
– Ты сказал, что он не человек. Он кто? Кот?
– Яська!
– Ладно. Просто нервничаю.
– Еще бы. Это был человек с виду. С виду мужчина. На самом деле нет. Когда мне было шесть лет, мы с мамой очень сильно болели. Примерно тогда они и познакомились. Он русский… как будто русский, но мама его называет Питером. Он так сказал его называть. Я не знаю, кто он. Короче. Он тебя принес. Ты была мелкая и рыжая. Питер сказал, кто твоя мама. Она училась в одном классе с моей мамой, и, в общем, они были какие-то дальние родственницы. Поэтому он притащил тебя к нам, потому что сам он не мог водить тебя в садик.
– Ему не давали опеку?
– Ему… его не видит никто, кроме нас. Ну, может, еще кто-то видит, а в садике нет. Ему нужна была для тебя фальшивая мама.
– Фальшивая! – вскрикнула Яся.
Да уж, не так легко, наверное, узнавать, что у тебя всё в жизни ненастоящее. Но что поделаешь, Левка уж тут точно был ни при чем.
– И чего ты говоришь, я пошла в садик, а ты в школу? А потом как так вышло…
– А потом ты росла не по дням, а по часам.
Он сглотнул.
– Как в сказке, да. И маме пришлось переводить тебя из садика в садик, чтобы никто ничего не замечал. И недавно ты меня догнала.
– Обалдеть.
Она, похоже, ему не вполне поверила. Зря: он старался, как мог.
– Ладно. Предположим. Поэтому у меня и провалы в памяти. От переживаний. Да?
Левка тяжело вздохнул. Он до сих пор не сказал ей самого страшного.
– Ясь. Ты не жила с нами всё это время. Ты ходила в садик, мама тебя забирала и отдавала обратно Питеру каждый день.
– Я с ним живу? Я даже его не помню!