Ольга Лисенкова – Стиратель (страница 4)

– Выпьем, – согласился Матвей. – Как насчет русалок?

– Мой коллега уже отправлен на их поиски. Ты не заметил.

Матвей осмотрелся. И правда, водяного не было. Не заметил.

– И телепатия у вас прекрасно развита, – похвалил он.

– Это не телепатия. Откуда? Система условных сигналов. Мы давно работаем вместе.

– В ушах шумит. Это вы еще что-то со мной делаете?

– Нет, – улыбнулся командир. – Я ж полукровка, у меня только один остаточный талант. Откуда еще?

– Может, вступил ваш третий член бригады?

Матвей впервые встретился взглядом с барменом-добровольцем. Тот смотрел безразлично.

– Нет, – снова сказал командир. – Зачем? Ты сейчас ни для кого не опасен. Выпьем?

И они выпили.

Договорились, что Матвей будет ждать русалку в этом же баре, и, обменявшись контактами, простились.

Пить Матвей больше не стал. У него были подозрения насчет напитка, но, насколько можно было судить с помощью притупленных чувств, все оказалось в порядке.

Командир сказал, что его талант называют eraser. «Ластик». А буквально «стиратель». Хороший талант. Для правоохранительных органов лучше и не придумаешь. Интересно, можно ли регулировать интенсивность? Стереть эмоции человека до… до полной апатии? До состояния овоща? И как надолго? А воздействовать на настоящего кромешника? Матвей слышал, что в психбольницах людям дают такие лекарства, что они забывают, куда и зачем шли. Командир пощадил его, снял только пену сверху. И правда, кому нужен международный скандал.

В бар потихоньку возвращались люди. Как сотрудники, так и клиенты. Они и сами не знали, почему обходили его стороной сегодня. Матвей попросил чашку кофе и сел за один из столиков подальше от стойки. Ветер с моря ерошил его волосы. Казался холодным на горячих щеках и шее.

Матвей ощущал себя… странно.

Когда нейтралы ушли, он подумал, что никакие они ему не коллеги, совершенно другое подразделение. При них это не пришло ему в голову.

Чем же у них занимается третий? Сканирует?

Зачем вообще на одного Матвея прислали целых троих греков?

Почему с одного, ровно одного глотка виски у него голова пустая, как стеклянная банка?

Потому что он не думает про Ассо. Он отвык не думать про Ассо. Он отвык так долго быть без нее и не знать, где она и чем занимается. Поэтому пусто. И то, чем он заполнил эту пустоту, нейтрал взял и убрал. Теперь пусто. Теперь вот так.

Ветер с моря гулял внутри Матвея. Волны шумели в ушах.

Он сидел, сжав губы, обхватив рукой чашку с кофе. Что за кофе, горькая черная бурда. Кто пьет кофе на пляже в жару. Матвею хватило одного глотка. Он побоялся, что следующий проделает в желудке дырку.

Он весь истончился.

Нет, такое воздействие на полукровку нельзя считать законным. Надо будет подать запрос. Или жалобу. Или что еще там бывает. Превышение полномочий, ага.

Лишь бы помогли. Он не станет ничего подавать.

Почему они не хотят помочь?

Матвей задумался, что было бы, если бы ситуация оказалась обратной. Если бы пропала гречанка в России. Он был уверен, что соответствующие нейтральные службы приложили бы усилия, чтобы ее разыскать. Впрочем, эти тоже… обещали.

– Вы поужинаете? – спросили над ухом по-русски.

Матвей покачал головой.

– Поужинаете, – повторил голос уже без вопросительной интонации. – Вы не обедали.

_________________________________

*Подробно об этом рассказывается в книге «Ключ».

Глава 5

Матвей поднял глаза. Обещанная русалка.

Против воли и безо всякого желания у Матвея отшибло дух. Русалка была ослепительна. Вот ослепительна, и все. Золотые локоны, даже на вид мягкие, как шелк. Сияющие, как звезды, синие глаза. Нарядное платье глубокого синего оттенка, явно вечернее, в таких ходят в дорогой ресторан, а не в бар на пляже. И, разумеется, туфли на шпильке, тоже не для пляжа.

Она взяла легкий пластиковый стул и уселась напротив.

– Вы думаете, что опустошены, а вы просто голодны, – продолжала она на чистом русском языке.

– Вот так все просто, да? – съязвил Матвей.

Кровь побежала по жилам чуть быстрее. То ли выветривался наконец эффект от «ластика», то ли на него потек кромешнический флер.

– Физиология, – с улыбкой сказала русалка. – Она рулит. Почему ее все недооценивают?

Она чуть склонила голову, наблюдая, какой эффект оказывает на «физиологию» собеседника.

Никакого.

Стоило хоть на миллиграмм поднять уровень эмоций – или чего там подснял у него «стиратель», как Матвея заполнили мысли об Ассо. И страх за нее. И любовь к ней.

Он стиснул кулаки. Руки лежали на столе. Ему нечего скрывать.

– Вы поможете мне? – сказал он и сам удивился тому, что голос прозвучал совершенно нормально. Будто он просил ее солонку передать.

– Смотря с чем.

Она растянула гласные в обоих словах, и по его кулакам скользнули ее золотые волосы, прохладные на ощупь.

– С этим не надо, у меня есть жена, – разъяснил Матвей. – Помочь надо с тем, чтобы ее отыскать.

– Сбежала?

На него накатило муторное, тошнотное дежавю. Нельзя было издеваться над Денисом. Тот не в обиде, конечно, и сколько воды утекло, но… Все возвращается, возвращается бумерангом, а бумеранг прямо как серп.

– Она пропала, когда пошла купаться, и… вы же не случайно ко мне подсели, вас наверняка ввели в курс дела.

– Ввели, – подтвердила русалка. Повела плечами, похвалилась грудью и загорелой кожей декольте. – Хотела посмотреть своими глазами, что за полукровка такой, что нашу девушку увел.

– Посмотрели? Давайте теперь к делу.

– Давайте, – согласилась русалка, облизнулась и положила свою руку поверх его кулаков.

Он осторожно высвободился и откинулся на спинку стула.

– Девушка, – сказал он. – Вы не могли бы отправиться к своим и посмотреть, что удерживает там мою жену?

– Торопишься. Зачем? Жена гуляет. Погуляй и ты.

Русалка подняла руки вверх и потянулась, вновь демонстрируя завидную фигуру. На нее глазели все, буквально все в баре. Клиентов вдруг стало намного больше. Впрочем, и правда время ужина. Возможно, к вечеру здесь всегда приток народа.

– Моя жена пресноводная русалка, – скучая, пояснил Матвей. – Ей трудно дышать в соленой воде.

– Ты не уважаешь ее волю?

Да чтоб тебя.

– Я уважаю ее волю. Она страдает. Ее надо выручить. Мне брать акваланг напрокат или что?

Русалка засмеялась.

– Ты же знаешь, что ничего там не увидишь.