Ольга Лисенкова – Стиратель (страница 25)

– У тебя закончилось дежурство в восемь часов утра. Нынче воскресенье. Ты очень устала и вымоталась и поехала домой. В управление заезжать не нужно. Ариана там дежурство сдает сама.

– Ты с Арианой, значит, уже договорился?

– О, с Арианой я уже договорился, – едким тоном сказал Джуд. – Все, Матвей, я ухожу, и время пошло.

Глава 2

– Напомни, это он мне вчера цитировал про «замуж за дурака»? – Фотина ткнула пальцем в сторону захлопнутой двери.

Матвей с силой провел ладонью по лицу.

– Про Ариану ерунда. Нам срочно надо ехать, – сказал он. – Джуду дали приказ меня нейтрализовать. Он велел мне отсиживаться у вас.

– Что? – Она хлопала ресницами.

– Фотина, я вас прошу. Сосредоточьтесь, пожалуйста. Нам надо действовать безотлагательно. Джуд распорядился…

«Какое неудачное слово!»

– …чтобы нас здесь не было, когда он вернется. Он будет меня искать. Он просил, чтобы вы позволили мне укрыться у вас дома.

– Он будет вас искать там?

– Он будет меня искать везде, но не там. Вы же приехали сюда на своей машине? Поедем быстрее. Он тянет время.

– Джуд? – повторила, не веря своим ушам, Фотина. – Джуд?

Но все же она подхватила кофту, которую оставляла на постели, проверила карманы, выудила ключи от автомобиля и пошла к выходу. Матвей взял с прикроватной тумбочки телефон и последовал за ней.

Машина у нее была – для разнообразия – бежевая. Не говоря ни слова, Фотина завела мотор и отъехала от забора виллы, вырулила на шоссе и только тогда заговорила.

– Джуд? – снова произнесла она, как будто перерыва в беседе и не было. – Чтобы он так поступил?

– Возможно, вы знаете его не настолько хорошо, как полагали.

– Я в шоке. Он вас отпустил?

– Он знает, где меня искать, если что. Но пока да, он упомянул, что не согласен с приказом.

– Джуд не согласен с приказом? – Она не удержалась от смешка. – Небо, должно быть, упадет сегодня на землю. Вы что с ним сделали? Околдовали?

Матвей закрыл глаза и углом рта улыбнулся.

– Его околдовали вы, – с удовлетворением сказал он. – И это совершенно очевидно. То, на что он решился, он делает только для того, чтобы не заслужить вашего неодобрения, хотя, казалось бы, куда уж больше… Интересно, кто околдовал вас, что вы видите не того, кто перед вами, а какую-то злобную карикатуру?

– Как вы смеете! – вспыхнула Фотина.

– А вот так. Я случайный попутчик. Мне можно.

– То есть вы его знаете лучше, чем я? Вы знаете его один день – один день! – а я не первый год, и вы знаете его лучше, чем я?

– Угу, – согласился наглый Матвей. – Я вижу, что он человек достойный. Интересно, что же застит глаза вам? Неужели какая-то мелкая обида способна сделать ваше сердце настолько черствым?

– Я вот вас высажу сейчас посреди дороги, – рассердилась Фотина. – Или лучше верну обратно в дом Элени. Откажусь участвовать в этом диком фарсе. Я не верю, что он действительно отпустил вас. Он хочет держать вас под присмотром, поэтому велел ехать со мной. Если бы он был, как вы думаете, благородным, он бы не отправил, наверное, вас, потенциального преступника, ко мне, к девушке, которая ему, по вашим словам, нравится.

– Я не говорил, что вы нравитесь Джуду, хотя и это тоже, разумеется. Я говорю, что он вас любит.

– Это он вам сказал.

– Нет. Он отказался обсуждать вас со мной, хотя я всячески пытался. А отправил он меня с вами знаете почему? Потому что вы целительница и не откажетесь мне помочь, если я снова начну помирать. В противном случае, я уверен, он бы придумал еще какой-нибудь вариант, где мне укрыться. Соображает он неплохо. И… конечно, он понимает, что от меня не исходит никакой угрозы, или он бы убил меня прежде, чем хоть на мгновение оставил наедине со своей возлюбленной.

– Я не могу это слушать!

– Ну и зря.

Матвей потер лицо руками. «Ассо, – подумал он. – Как мне тебя не хватает. Ты бы поговорила с ней мягче, по-женски, ты бы убедила ее…» Потом он вспомнил, как Ассо убеждала Василису простить Дениса – дошло до оскорблений и обливания водой, – усмехнулся и решил, что нет, пожалуй, «мягче» – это не к Ассо.

– Вы еще и смеетесь надо мной, – с упреком сказала Фотина.

– Нет. Не над вами. Я просто вспомнил… смешное. Мне удалось поговорить ночью с женой. Вот честно, Фотина, у вас есть время, вы теряете его по глупости, из-за упрямства, из-за ложной гордости, но ведь, может быть, у вас не так много времени, как вы думаете. И потом вам будет очень досадно и больно, что вы его упустили.

– Вы говорите как отвратительный старик! Зачем вы лезете в личную жизнь? Без сознания вы были гораздо более милым!

Матвей прыснул, и Фотина, глянув на него, тоже засмеялась.

– Единственное, что мне сказал о вас Джуд, – вернув себе серьезный вид, продолжил Матвей, – так это что вы упрямая, как стадо ослов. Нет-нет, это было не оскорбление. Я вижу, это констатация факта. Может быть, мне следовало пойти от противного и всю дорогу нападать на Джуда, чтобы вы его от меня защищали, а я с самого начала выбрал неверную тактику. Все дело в том, что я слишком прямолинейный. На этом мы, наверное, с Джудом и спелись… И сейчас я скажу очень прямолинейную и грубую штуку: вас неприятно поразило допущение, что Джуд в принципе может взять и жениться на другой. Вам это в голову не приходило. Вы представьте себе на минутку…

– Все, я тоже отказываюсь с вами это обсуждать, – решительно проговорила Фотина. – И я за рулем. В ваших интересах замолчать и дать мне спокойно управлять автомобилем, если вы хотите доехать до дома в целости и сохранности!

Действительно, на город опустился туман. С утра, когда они с Фотиной торопливо покинули виллу Янни и Элени, воздух был прохладным, но прозрачным, хотя и с налетом вчерашней серости, сейчас же серость сгустилась и превратилась в самый обычный ноябрьский туман.

В июле.

В Греции.

– Молчу.

Глава 3

Машина медленно подкатила к красивому двухэтажному дому, в котором, по-видимому, было всего четыре квартиры – по две на каждом этаже. Балясины перил на открытых лестницах увивали лозы винограда. На первой площадке лежала, подвернув лапки под себя, бело-черная кошка. Фотина привычно загнала автомобиль во двор и махнула рукой:

– Прошу.

Матвей выбрался из машины. Кошки уже не было. Фотина прошла вперед, гость последовал за ней.

Стоило им подняться на второй этаж, как одна из дверей распахнулась. Из квартиры доносился младенческий плач. Выглянула девочка лет двадцати, растрепанная и изможденная. На светлом сарафане виднелись мокрые пятна. Она подарила Матвею слабую улыбку и оживленно затараторила по-гречески. Матвей оперся о перила, высматривая кошку.

Фотина легко коснулась его плеча.

– М-м… Матвей. Моей соседке нужна помощь. Я бы не хотела оставлять вас одного. Зайдите на минутку, пожалуйста.

– Да, конечно.

– Она только что родила, вот буквально три дня назад, живет она одна, и у нее проблемы с молоком. Оно не выходит из груди. Ребенок постоянно плачет. Не может сосать. Людей я не могу лечить… так, как нейтралов, но я врач, по крайней мере, я что-то посоветую…

Войдя, они сразу попали в комнату. Прямо посередине стояла очаровательная колыбелька, увитая розовыми лентами, она напомнила Матвею о фотографиях Анны Геддес. Из этой люльки, похожей на безе, и доносился безутешный рев. Пахло молоком, детскими присыпками и маслами. Трогательную картину дополняли пачки подгузников и одноразовых пеленок, бутылочки с сосками, стопки выглаженного белья и висящая под потолком бумажная гирлянда с какой-то надписью. Наверное, это молодую маму поздравляли с рождением малышки.

Девушка что-то сказала Матвею по-гречески. Он развел руками.

– Подождите немного, – устало попросила его Фотина. – Мы сейчас разберемся. Я быстро.

– Да я никуда не тороплюсь.

Ему было хорошо и спокойно на душе, он не чувствовал себя так с того момента, как Ассо скрылась от него на дне моря.

– Она говорит, что вы можете пройти и куда-нибудь сесть пока, ей неудобно держать вас у двери. Посидите тихо.

– Конечно.

Он сделал пару шагов и присел на низкий табурет. Фотина с растерянной родильницей отошли к окну. Матвей опустил веки, вдыхая смесь приятных ароматов. Наверное, если все будет хорошо, у них с Ассо тоже родится ребенок. И у него все равно будет семья, даже когда Ассо уйдет к своим насовсем.

Послышался какой-то треск, и Матвей открыл глаза. Колыбелька пошатнулась, и малышка встала на ноги. Она смотрела на него с веселой улыбкой. А потом помахала ему рукой. Плач при этом не прекращался. Матвей оцепенел. Горло сжал спазм.

– Э-э-э, – выдавил он через силу.

Фотина обернулась к нему.

– Что вам?