Ольга Лисенкова – Невеста Хранителя Стихий (страница 48)
К изумлению Ники, сияющая сфера перелетела к ней, будто тоже подчиняясь приказу. Видно, вселенная считала Эвиту достойной доверия.
– Папа! – как ребенок, вскрикнул Дар. – Ты же не умрешь!
– Конечно, нет, – сказал ему Мир. – Не тревожься, парень. Я на всякий случай. – Он обратился к Джилану, протягивая ему заколку: – Я полагаю, что кровь должен пролить ты как потомок Великого Змея. Если у тебя, конечно, нет более подходящего к случаю оружия… Одно дело – подставить шею под меч или грудь под кинжал, но пасть от шпильки младшей сестры, право слово… дурной тон.
Джилан ухмыльнулся.
– У меня, естественно, есть при себе складной нож, – сказал он. – Если вы предпочитаете его, он всецело в вашем распоряжении, Хранитель.
– Если дух Змея пробудится и признает в тебе своего преемника, – проговорил Мир, – если твоя вторая ипостась сольется с первой, если-если-если… ты прежде всего отправишь Нику домой. Пока портал не захлопнулся окончательно.
– Да, Хранитель.
– Всё. Попробуем пролить мою кровь и посмотрим, насколько это понравится Змею. Сколько ему понадобится, чтобы напиться вволю.
В этот миг хлынул дождь – будто над горой разом перевернули озеро, только на Нику так и не попало ни капли. Пламя, окружавшее ее копию, на миг припало к земле, но потом снова взметнулось вверх. Эвита закусила костяшки пальцев. Ника не сводила глаз с любимого.
Мир протянул Джилану руку, и тот, вытащив из кармана нож, вонзил его в ладонь Хранителя. Белая молния растопыренными пальцами обхватила небо. Тут же взорвался гром. Драконий пик вздрогнул до самого подножия. Стихийники и Дар невольно уцепились друг за друга, зеркало покачнулось, Эвита взвизгнула.
Мир и Джилан стояли плечом к плечу. Джилан не отрываясь смотрел на землю: каждая капля крови Хранителя, упав, прожигала в ней широкие дыры.
– Все не зря? – сказал ему Мир.
Очередная молния, казалось, возникла не в небе, а в глубине скалы и ударила снизу вверх. Камень заходил ходуном, на ногах не удержался никто. Драконий пик раскололся, и из расщелины пыхнуло жаром.
– Змей просыпается, – непослушными губами пробормотал Джилан, будто сам не верил в то, что это случится.
– Совладаешь?
Из трещины вырвалось цунами расплавленного золота, взвилось выше пика и обрушилось на него с высоты.
Эпилог
Холодная вода попала Нике в нос, ослепила ее. Ника фыркнула, погружаясь все глубже и пытаясь высмотреть в мутной глубине тело Аниты.
Рывок – и ее вытащили на поверхность.
– Куда? – рявкнули над ухом.
– А… я…
– Не лезь!
Нику толкнули к берегу, и она, убирая с лица прилипшие волосы, униженно поползла по песку. Дублер главного героя уже выносил из воды Аниту: та надрывно кашляла.
– Ну куда ты полезла, – говорили Нике, – не видела, что ли, что каскадеры сразу вмешались?
– Вот твои туфли. – Ей сунули в руки обувь.
– Я… испугалась, – пробормотала она.
Сердце билось как сумасшедшее. Несчастный случай на съемках – страшное дело. Если она и правда что-то сделала не так с этими браслетами, ей же с этим потом всю жизнь жить, так кто может упрекнуть ее, что она сунулась в воду?
– Иди переоденься!
Ника подобрала валявшийся под ногами наушник и с недоумением посмотрела на него, как на незнакомый предмет. Почему у нее такое чувство, что она должна что-то сделать – и не помнит что?
Анита заплакала, обвив руками шею своего спасителя. Ах да, у них роман, отстраненно вспомнила Ника. Наверное, каскадерша нечаянно захлебнулась. Она, конечно, опытная пловчиха, но мало ли. Говорят, у людей бывают кратковременные потери сознания. Когда мы едем в метро или смотрим телевизор, мы их даже не замечаем. А если это произошло в тот самый миг, когда Анита занырнула в ледяную воду, она могла автоматически раскрыть рот и хлебнуть воды. Или…
Или.
Когда-нибудь они узнают, что произошло с Анитой. Подоспел режиссер, о чем-то расспрашивает каскадеров. О Нике все забыли. Юная идиотка, что с нее взять.
Надо переодеться. В мокром домой не поедешь – ни в метро не спустишься, ни такси не вызовешь. Сходить к костюмерам, выпросить под честное слово сарафан до завтра. Интересно, ее уволят или нет? Пусть бутафоров увольняют, если у них браслеты заклинило, Ника тут ни при чем. Нет, если бы Анита и правда погибла или хотя бы попала в больницу, им нужен был бы козел отпущения, а так что – мелкая неприятность.
Они на выезде. Тут нет никаких костюмеров. И до Ники никому нет дела, она не актриса и даже не дублерша. Незаменимых у нас нет, сегодня одна, завтра другая, никто не запомнит ее лица.
День был жарким, и днем одежда быстро высохла бы, но сейчас на небе тлели последние угли заката, повеяло прохладой.
Сжимая туфли в руке, Ника побрела к Любе, однако та уже заперла фургон и куда-то испарилась. У Ники раскалывалась голова. Тахикардия не прекращалась. Надо меньше пить кофе. Надо меньше нервничать.
Надо завязывать с этой поганой работой, где, чуть что, всех собак норовят повесить на нее. В конце концов, неужели нельзя подыскать что-то поспокойнее? Вон цветами торговать в ближайшем ТЦ: она приметила объявление, там ищут новых сотрудников.
Она умрет там от скуки через неделю.
Спохватившись, Ника вытащила из кармана мобильный телефон и, не проверяя, как он перенес купание, торопливо выключила его. Дома сунет в кастрюлю с сухим рисом: говорят, помогает. Ну тут уж как повезет.
Если телефон сдохнет и с работы уволят, будем считать, что не повезло.
Ника все же нашла балахон, не пригодившийся никому из актеров массовых сцен, тихо переоделась, одолжила налички и попросила кого-то вызвать такси. Все. День оказался слишком долгим, пора в кровать. Может, завтра придется брать больничный.
Заняв место рядом с водителем, Ника отстраненно наблюдала, как мелькают за окном разноцветные огоньки – вывески, рекламные щиты, фонари, фары проезжающих мимо машин.
– Грудь рукой трете, – заметил водитель. – Болит?
– Нет.
– Сердце беспокоит? Вы не запускайте.
– Нет, не беспокоит. Никогда не жаловалась.
– А чего растираете? – настаивал таксист. – Мне этот жест знаком.
– Нет, я… – Ника опустила руку. – Не знаю. Автоматически.
Сердце уже перестало бить в набат и теперь притаилось, стучало совсем неслышно, но исправно. В груди разрасталась сосущая пустота. Ника не могла отделаться от ощущения, что забыла о чем-то очень важном. Но о чем?
Телефон выключила. Как только приедет домой, тут же разберет его и сунет в рис.
Ключи от дома – вот они, в кармане косухи, под молнией, никуда не делись.
Купить корм Мурзику? Или наполнитель для лотка? Закажет доставку. Телефон, наверное, сдох, значит, с компьютера закажет, всего делов. Да вроде недавно закупалась, должно было еще остаться.
– Девушка, вам правда не плохо? – снова проговорил водитель.
– Да нормально мне.
– Вы мне тут коньки только не отдайте. Мне такого счастья даром не надо.
– Никому не надо. Я нормально, правда. Устала на работе. Тяжелый день.
– Это да, – охотно поддержал тему таксист. – Устаем, загоняем себя, а кому это надо? Кто это оценит? Никто, пока не сдохнешь! Да и потом…
Ника невольно закатила глаза, покосилась на часы: цифры светились на приборной панели. Ничего она не забыла, все в порядке. Теперь только покормить Мурзика, самой в душ – и упасть спать.
Кот вышел ее встречать, потерся о ноги, замявкал требовательно. Ника наклонилась, чтобы его погладить, и сердце екнуло. Да что с ней сегодня? Правда, что ли, взять больничный, пойти на диспансеризацию?
Еле волоча ноги, Ника навалила Мурзику корма, поставила чайник, высыпала в кастрюлю рис и погрузила туда телефон со снятой крышкой и вытащенным аккумулятором. Дай бог, обойдется. Кружка зеленого чая, бутерброд с кривым куском вареной колбасы, душ – и все, можно спать.
*
Ника вырубилась, совсем забыв, что будильник у нее на мобильном телефоне, а телефон она сначала макнула в воду, потом отключила в надежде, что его еще можно спасти. Поэтому она, естественно, проспала. Солнечные лучи уже вовсю шарили по комнате, а Мурзик так ее и не потревожил, видно, тоже дрых.
Ну и ладно, сказала себе Ника, не открывая глаз. Наверное, меня уже уволили. Пытались дозвониться и не смогли. Пропала, сорвала… ничего она не сорвала, от нее ничего не зависит, хватит себя обманывать! Может, вызвать врача? Перестраховаться, помахать потом больничным?
Но лихорадки у нее не было, ничего не болело, даже сопли не появились после стихийного купания. Сердце вело себя совершенно прилично, однако пустота в груди ощущалась по-прежнему. Как будто прежде там был еще один, очень важный, орган и его вчера ампутировали.
– Мурзик! – сипло позвала Ника. Кот вспрыгнул к ней на кровать, всласть потянулся и позволил себя погладить.