Ольга Лисенкова – Невеста Хранителя Стихий (страница 32)

Всем своим видом выражая скепсис, красавец Джилан6 подпер подбородок рукой. Бумаги и свитки заполнили весь его кабинет, так что казалось, что это не приличный дом, а нора сумасшедшего отшельника.

Вообще-то Джилан неплохо устроился: у него был дом, непыльная работенка, позволявшая платить скромное жалованье слугам, и – полное равнодушие к доводам Эвиты.

Она досадливо топнула ногой, отчаявшись донести до упрямого блондина свою истину.

– Зачем ты закрываешь глаза на очевидное? Здесь же ясно сказано: пророчество о змии сбудется при выполнении соответствующих условий. Одно условие уже притопало к тебе само. Что, так и будешь ждать, пока такое повторится? А если не повторится еще сто, двести, триста лет? Неужели ты трус?

Она врезала по ближайшей стопке никому не нужных бумаг.

– Твои непомерные амбиции, Эвита, равно как и повышенная блудливость твоего папеньки, еще не означают, что пророчество сбудется, – лениво заметил Джилан. – Сейчас или когда-либо в будущем.

– Я ожидала чего угодно, но только не того, что потомок Зилана окажется трусом.

Эвита не знала, как еще его уязвить, – оставалось разве что надавать ему пощечин.

– Трусом, прекрасная Эвита? – Джилан все же поднялся на ноги.

– Конечно. Эти небывалые грозы, эти громы и молнии – неужели они ни о чем тебе не говорят?

– Они говорят о том, что твой единокровный братец пока не очень хорошо справляется со своими обязанностями.

– Он старается. И, если ты ничего не предпримешь, он сладит и с этими грозами. У нас это умение передается из поколения в поколение. А что передается у вас, отпрыск великого рода Зилана? – Глаза Эвиты яростно сверкали. – Ты не способен обратиться ни в заурядную ящерицу, ни в ощипанного воробья. Огонь обжигает тебя, ты захлебываешься в воде, простужаешься от малейшего ветерка. Ты жалок, Джилан. Я зря потратила на тебя столько времени! Прощай!

Она резко развернулась и – оказалась в его объятиях.

– Я не верю в бабушкины сказки, – прошептал Джилан. – Но отпустить такое прелестное золотоволосое условие, которое пришло ко мне само, было бы грандиозной ошибкой. Куда ты собралась?

– Ты банальный червяк, – выплюнула разгневанная Эвита, пытаясь освободиться. – Так и доживай свой век недомерком!

– Недомерком? – Джилан не сдержал смеха. О да, конечно, он был высок и широкоплеч, его фигура считалась идеальной по любым человеческим критериям. Но они оба знали, что она имеет в виду, и брать свои слова назад Эвита не собиралась.

– Перекидыш без второй ипостаси лишен половины души. Видно, все мужское выпало на долю как раз той самой половины, которой тебе не хватает. Отпусти меня!

Джилан склонился к самому лицу Эвиты, и она отметила, что его дыхание обжигает. Значит, не все еще потеряно. Как пробудить в нем то, что должно было остаться от драконьей природы?

Эвита заглянула в отливающие золотом глаза и на миг забыла о том, где находится. Возможно, то, что она искала, таится совсем рядом.

– Ты полагаешь, во мне нет ничего мужского? – угрожающе уточнил Джилан.

А потом опроверг это опрометчивое, глупое, дерзкое, абсурдное предположение.

Неоднократно.

К полному взаимному удовлетворению.

Глава 42

Ника проснулась, как в самых сладких мечтах, – от нежного поцелуя. Первое легкое касание губ досталось лбу, второе – виску, третье – щеке… Не открывая глаз, она повернула голову, чтобы ответить на очередной поцелуй как следует.

– М-м-м, – потянулась она потом. – Доброе утро, Мир.

– Доброе утро, Ника.

От его низкого голоса по коже вновь побежали мурашки.

– Иди ко мне? – предложила она, недолго думая, и даже отодвинулась от края кровати.

– Прости. Мне необходимо немедленно отправляться по делам.

– Как вчера?

– Да. – Мир неопределенно повел рукой. – Эти грозы, они… Такое впечатление, что там подключается третья сила.

– Помимо воздуха и огня?

– Помимо стихий и меня. Я пока не могу ее нащупать, только чую ее где-то на периферии сознания. – Он наградил Нику еще одним долгим поцелуем. – Тебе придется поскучать. Прости.

Она устроилась поудобнее, закинув подушку себе за спину.

– Я понимаю. Можно отвлечь тебя еще на полминуты?

– Да.

– Я вчера долго думала… перебирала в памяти наши разговоры. Мир, когда ты объяснял мне, почему мне нельзя выходить из этого дома или открывать окна, ты сказал: «В этой башне вы можете поселить принцессу, которую заточил там злой дракон: в вашей вселенной любят подобные сказки». Тогда я восприняла это как должное, но позже убедилась: в вашей вселенной не очень понимают, что такое сказки, и здесь, кажется, нет подобных бродячих сюжетов. Я всю голову сломала. Откуда ты это взял? Может быть… – Ника отвернулась, чтобы не встречаться с Миром взглядами. – Я подумала, может быть, я не первая твоя венниа?

Ответом ей был тяжелый вздох.

– Ника, ты неисправима, – пророкотал Мир. – Я уже не знаю, что делать с твоей ревностью…

– Это «да»?

– Это «нет». У меня не было других венниа.

– Это было бы логично, – пробормотала упрямая Ника. – Один наследник при таких ставках, как безопасность всей вселенной, – это как-то несолидно.

– Стоит ему «родиться»… если использовать привычные тебе термины… как он подпадет под ту же защиту стихий, под какой нахожусь я. С ним ничего не должно случиться.

– А пока…

– А пока его оберегает кокон. Это не абсолютная защита, но уж какая есть.

– Ладно, – кивнула Ника. – Хорошо. Так откуда ты взял представление о принцессах, башнях и драконах, если ты никогда не общался со своей мамой, никогда не бывал в нашем мире и у вас нет подобных сказок?

Мир прищурился, разглядывая ее лицо. Его собственное выражение было трудно расшифровать: казалось, он хочет что-то увидеть в ее глазах.

– Что? – смутилась Ника.

– Почему ты спросила?

– Ну… не сходится же. Если ты у нас никогда не бывал, если твоя мама удалилась и ты никогда ее не видел, даже в младенчестве, а потом остался только портрет, выходит…

– Я не об этом. Что заставило тебя об этом задуматься, Ника? Ревность к предыдущим венниа, которых не было?

Ника потупилась. Ей нечего было скрывать от Мира, но почему-то казалось сложным раскрывать свое сердце – особенно когда он смотрел вот так, испытующе и не слишком-то ласково.

– Если честно…

– Конечно, честно. Ты уже убедилась, что мне от тебя ничего не нужно, кроме честности.

– Ничего? – Она слегка улыбнулась. – Да. Ладно. Если честно, я думала о том, как бы оставить что-нибудь для своего… Для нашего… Боже, ну для этого ребенка. Что-то, кроме портрета. Чтобы он знал, что мама любила его.

Мир медленно покачал головой, будто не веря собственным ушам.

– Ты об этом думала?

– Да. Я об этом думала. Полночи. А что такое?

– Ничего. Хорошо.

Он развернулся и отошел к полкам, где стояли фолианты на незнакомом языке. Безошибочно вскинул руку, достал тонкую книжицу и бросил Нике на колени.

На мягкой обложке красовалась принцесса в короне и роскошном платье с фижмами, а заглавие гласило: «Les meilleurs contes de fées français».

– Это на французском, – неуверенно сказала Ника, взяв книжку в руки.

– Возможно.

– Я не понимаю по-французски, но тут написано «франсэ». Принцесса. И феи. Тут написано «феи». Наверное.