Ольга Лисенкова – Невеста Хранителя Стихий (страница 15)
Ника отступила.
– Я даже и…
– Не врите мне! – Он схватил ее за оба запястья – она невольно вспомнила бутафорские браслеты, которые надевала на Аниту в какой-то другой, прошлой жизни. – Не врите мне, Ника, или врите, только в своей комнате, в столовой, в оранжерее, но не здесь!
– П-почему? – пролепетала она, хотя это явно был далеко не первый вопрос, который стоило задать в этой ситуации.
Для начала следовало бы прояснить, каким образом Мир прочитал ее мысли. Если он обладает такой сверхспособностью, Нике надлежит быть очень, очень осмотрительной! Если же он способен на это лишь рядом со своим, прости господи, кабинетом, с экскурсиями надо завязывать.
Мир медленно приходил в себя, но пока не отпускал ее запястий. Наверное, синяки останутся. Ника робко потянула руки на себя, и он опомнился. Она принялась растирать нежную кожу.
Оба молчали.
Мелькнул где-то вдалеке обеспокоенный Флоризель, но приближаться не рискнул.
– П-потому, – выдавил, совладав с собой, Мир, – что там – вдалеке отсюда —это может прокатить. Я могу моргнуть, закрыть глаза на вашу ложь, не заметить, не придать значения. Но заявиться сюда и предъявить мне…
– Я вам ничего не предъявляла! – выкрикнула обиженная Ника. – Я молчала! Кроме «а», «а» – один короткий звук, он не считается!
Мир сжал губы. Закрыл глаза, очевидно, успокаивая разбушевавшиеся в душе стихии.
– Вы, – проговорил он таким тоном, будто оглашал приговор. – Вы посмели усомниться. Вынудили меня притащить вас на самый… перекресток и посмели усомниться в моих способностях и полномочиях. Весьма экстравагантный способ покончить с собой. Про себя я не говорю, нет – я объяснял вам, что меня защищает броня, сплетенная из сил всех стихий.
– Я лишь подумала… У меня просто мелькнула мысль. Не думаю, что я за нее в ответе. Мысли приходят и уходят, не так ли? Я ничего не сказала и,
Мир снова схватил ее за руку и потащил за собой.
– Не здесь, – бросил он.
Глава 21
Торопливым шагом, почти бегом они добрались до ее комнаты, и только тут Мир освободил Нику – резко оттолкнул ее в сторону кровати и снова, как утром, привалился к шкафу, скрестив руки. Но у Ники тоже накопилось праведное возмущение.
– Вы читаете мои мысли? – напустилась она на Мира. – Это, между прочим, совершенно недопустимо! Мы так не договаривались!
– Их очень трудно не распознать, когда вы так
– Вовсе не громко! Как обычно!
– Как обычно?! Да! Именно! Как обычно! У вас на лице написано малейшее движение мысли, отражается каждая мимолетная эмоция.
Ника схватилась за щеки, будто стараясь скрыть то, что «написано у нее на лице».
– Правда? – прошептала она, сгорая со стыда.
Неужели Мир догадывается, чтó она о нем думает, – догадывается о том, как воздействует на нее тембр его голоса, как она тает от его прикосновений!
– Правда, – сбавив тон, эхом отозвался Мир.
Она растерянно приземлилась на кровать и закрыла лицо руками.
– Ваша детская радость от вкусной еды. Ваше удивление при виде необычных явлений, с которыми вы сталкиваетесь в моем доме, – даже иллюзий. Ваше волнение и неуверенность, которое вы отважно преодолеваете. Ваша искренность…
«Фух», – с облегчением выдохнула Ника. Он имеет в виду лишь это! Она даже выглянула между пальцев. Но Мир не собирался останавливаться.
– Трепет, возникающий в душе, когда соприкасаются наши руки, – добавил он еще тише. – Когда встречаются наши взгляды. Влечение. Я тоже не могу это скрывать.
Ника вновь опустила глаза.
– Ваша искренность, – повторил с горечью Мир. – Искренность. Поэтому для меня таким ударом оказалась ваша попытка мне солгать, да еще и подвергнув себя такому глупейшему риску.
Он оставил свой пост у шкафа и принялся расхаживать по комнате, заложив руки за спину.
– Ника, – сказал он отрывисто, – давайте договоримся. Вы можете мне не доверять. Можете не верить в мои россказни. Можете считать их сказками: вы же как раз хотели узнать сказки, бытующие в нашей вселенной, считайте мою незавидную судьбу одной из таких идиотских сказочек. Но никогда, никогда не прыгайте в бездну! Не для того я вас сюда притащил! Ваша нечаянная, как вы заверяете, мысль едва не привела к непоправимой беде. Жить с таким грузом на душе… я не знаю, как я жил бы дальше, если бы все это закончилось вашей гибелью!
Ника следила за его метаниями с раскаянием.
– Я подумала, – шепотом призналась она, – мне просто подумалось… само подумалось… что эти стихии настолько невообразимо мощные и, ну, вечные, что человеку невозможно, никак невозможно как-то на них влиять. Понимаете? Я не хотела оскорбить вас недоверием.
– Вы не оскорбили – Ника, послушайте меня, прислушайтесь ко мне, услышьте то, что я вам говорю. В момент, когда вы усомнились, я не мог этого не почувствовать. Когда я это почувствовал, это не могло меня не уязвить. Неважно, насколько это справедливо, это действительно проняло меня до самого сердца. А когда это достало до самого моего сердца, равновесие, естественно, пошатнулось – и еще как! – Он кинул на нее гневный взгляд. – В следующий момент стихии нанесли бы ответный удар. Хоть в это вы верите? В опасность разбушевавшихся стихий?
– Разумеется, – признала Ника, автоматически выбрав излюбленное словцо Мира.
Он взглянул на нее подозрительно.
– Хорошо. Хорошо хоть так. Теперь вернемся к сути. Вы допустили, что вся эта катавасия с башней в самом або офо, в самом «глазу бури», с тремя десятками лет, которые поколение за поколением проводит здесь, это лишь… фантазии?
– Не ваши, – торопливо разъяснила Ника. – Я не имела в виду, что вы лгали мне! Я подумала – нет,
– Что мои предки измыслили, будто мы чем-то там можем управлять – нет, не управлять – на что-то можем хотя бы отдаленно влиять. Взяли, выдумали и вот так вот весело теперь проводим время. Да? За неимением лучших вариантов. Да?
– Нет…
Мир сокрушенно покачал головой.
– Это великолепно! – иронически провозгласил он. – Я жалею, разумеется, что пошел у вас на поводу и показал вам то, что показал, но я и в страшном сне не мог себе представить, к чему это приведет!
Ника смущенно потерла лоб.
– Признайте, что довольно сложно поверить в такое – чтобы слабое существо, как человек… подобие человека, житель вашей вселенной, но все равно… И эти стихии! Это несопоставимые величины, даже одна стихия… Например, море – ведь человек просто тонет в воде, он ничего не может ей противопоставить, понимаете? Даже если нет шторма. Я уж молчу про огонь. Не сердитесь на меня, не нужно: я выросла в иной вселенной.
– Да, – лихорадочно сказал Мир, будто самому себе. – Верно. Откуда ей знать? Все это для нее лишь фокусы, забавные иллюзии, подобные рыбкам в складках ткани.
Он отвернулся к окну – к иллюзии окна – и глухо произнес, глядя в закрытые ставни:
– Я покажу вам. Я буду вам показывать, постепенно. Вы поймете. Я не говорю, что я повелеваю стихиями, – разумеется, нет. Я не говорю, что я Хранитель потому, что храню их, предвечные, от возможного уничтожения, – разумеется, нет. Я же пытался объяснить вам… что я функция. Я поле вечной битвы, где они сходятся и устраивают перемирие, по закону природы, потому, что если перемирия не будет, они разорвут меня на куски – и тогда рухнет наша вселенная. Я… нечто вроде предохранителя. Да. Именно. Звучит менее пафосно, чем Хранитель Стихий, да? Но слово то же самое. Стихии вынуждены сосуществовать так, чтобы я оставался в живых. Я не властвую над ними, хотя и обретаю определенные способности, вступив на эту стезю. Я предоставляю себя им. Вот и все.
Интерлюдия. Сказка Виолы