Ольга Левонович – Купола в окне (страница 4)

Осторожно поворачиваю голову, и вижу – собака деловито бегает неподалёку, цепью погромыхивает, и на меня – ноль внимания! Я пободрее зашагала, а молитву читаю, читаю. Так до калитки и дошла. Обернулась – собака в мою сторону даже головы не поворачивает.

Мысль была: может быть чёрное чудовище как-то исправилось, поумнело? Но буквально на следующий день собака снова кого-то искусала, и хозяин её убил.

Дождь

Который день по окрестным сопкам бродили тучи. Но, откуда ни возьмись, налетал ветер, уносил долгожданные тучки невесть куда. Почва растрескалась, картошка в земле почти превратилась в печеную. Грядки прольешь, чуть постоят – и снова сухие, как зола. Вот и сегодня наползли тучи, и ветер поднимается.

Иду из магазина, навстречу шагает знакомый дед:

– В церкву-то ходишь?

– Хожу.

– Не действуют ваши молитвы. Колотитесь там лбом об пол, дожжа не можете выпросить! – и сплюнул.

Я только вздохнула, ничего не ответила. Какой нам дождь по грехам нашим. Переживу, пусть плюется, прости его, Господи.

Не успела до дома дойти – застучали капли. С торжеством обернулась на деда, а его уж след простыл.

Домой дед возвращался под густым ливнем, вымок до нитки, я в окно видела.

Теперь при встречах здоровается, не плюется. Хотя моей заслуги в этом, конечно, нет.

Воробей

Пригласили в школу, рассказать о православных праздниках. Пятиклассники слушали замечательно. Рассказала об иконах, Рождестве Христовом. Учительница позвала на следующий классный час, провести беседу о празднике Крещения.

Пришла, а тут в окне, между рамами, – воробей. Дети говорят, что все уроки там сидит. Окно огромное, вверху – чуть приоткрытая форточка. На улице мороз, воробей втиснулся в щель у форточки, свалился вниз, и выбраться не может. Взлетал, говорят, много раз и падал обратно. Выбился из сил, сидит, помятый, с приоткрытым клювом. Веду урок, а дети всё поглядывают на воробья, переживают. На перемене пошли смотреть, что можно сделать. Рамы приколочены, проклеены, самим не открыть. Дети смотрят на воробьишку, вздыхают.

– Вы попросите Боженьку, – говорит мне потихоньку Ваня, рыжий худенький парнишка, – пусть Он воробья достанет.

Я растерялась немного, но на ухо ему отвечаю:

– Давай вместе просить…

Не столько молюсь, сколько думаю, где бы завхоза найти, чтобы раму открыл. А Ваня ресницы опустил, стоит, шепчет что-то про себя. Разыскала я завхоза, так, мол, и так. Он согласился помочь. Хотела с ним идти, да тут звонок, а у меня ещё беседа, в классе этажом ниже. Веду урок, слышу: над головой грохот. Радуюсь – воробья спасает добрый человек.

На другой день заглянула к пятиклашкам. Рамы – без признаков вскрытия, заклеены накрепко.

– Дети, завхоз вчера тут был? Рамы открывали?

– Нет.

– А что за грохот стоял?

– Это в соседнем классе столы налаживали.

– А как же воробей?

– Не знаю, – улыбается Ваня, – мы пришли с перемены, а он исчез.

Купите книгу

В храме нашем случился конфликт. Группа прихожан решила написать письмо-жалобу на батюшку, с просьбой перевести его от нас на другой приход, а нам прислать другого. Я отказалась подписывать жалобу, но на душе было тяжело. Не хотелось противостоять коллективу, и батюшку было жаль.

Приехала в город, зашла в церковную лавку. Подошла ко мне продавщица, протянула книжечку в неброской обложке и вежливо сказала:

– Купите, книга – замечательная. Я прочла, мне очень понравилась.

Я внутренне насупилась – чего это она мне навязывать будет? А потом устыдилась своей гордыни и, хотя не видела в том нужды, книгу купила.

На вокзале раскрыла на первой попавшейся странице. А там ответ старца Арсения Балобановского женщине, которую уламывали подписать жалобу на священника. Отец Арсений твердо сказал – «Не подписывай!»

И в душе моей воцарилась тишина.

Не ищи другого

Обиделась на нашего священника. Показалось, что слишком строго со мной разговаривал. Надо было взять благословение на лечение в областной больнице, а я, из вредности, в нашу церковь не пошла.

Думаю: зайду в любой городской храм, возьму благословение у того священника, которого Бог пошлет. Было нечто вроде чувства вины перед нашим батюшкой, но я постаралась не думать об этом.

Приезжаю. Подхожу к Воскресенскому храму, и – удача! – священник шагает впереди. Догоняю, окликаю:

– Простите, батюшка! – он оборачивается, и я глазам не верю! Наш! По делам в город приехал.

– Благословите, батюшка! – и в больницу, как на крылышках.

Свеча за некрещёного

Рассказ Веры, в будущем монахини Марии: «В нашей группе у студента Ромы разболелось колено, он даже на занятия не мог ходить. За вечерним богослужением я вспомнила о нём, и пошла, поставила свечу за его здравие, помолилась Великомученику и Целителю Пантелеимону.

На следующий день Ромка на занятия пришел, а когда упомянул, что колено перестало болеть в пять вечера, а это начало богослужения, я решила рассказать ему о свече и молитве за него. Он выслушал очень внимательно, позже решил креститься и сделал это».

Кто помогал батюшке?

Рассказ Веры, в будущем монахини Марии: «Приехала я в наш посёлок на летние каникулы. Побывала в нашем храме на Литургии. Дома хватилась – крестика нет! Не обронила ли в церкви? Вечером отправилась в храм на Всенощное бдение.

Храм в то время был в здании бывшего комхоза. Чтобы войти, надо было обойти здание. Иду вдоль окон, форточки открыты, слышу возгласы батюшки и ответное пение.

Поёт незнакомая певчая очень хорошо, нежно, мелодично. Захожу в храм. Батюшка в алтаре. Из прихожан – только одна глухая бабушка Нюра стоит.

Батюшка даёт возглас: «Миром Господу помолимся!», и я жду, когда ответит певчая «Господи, помилуй!». Тишина. Батюшка сам себе отвечает. Странно.

Снова слова священника, а певчая – молчит. Не выдержав, я осторожно заглядываю за перегородку, где обычно певчие стоят. А там нет никого!

Потрясенная, едва дождалась конца службы, чтобы спросить отца Владимира об этой странности. Он ответил как-то невразумительно, типа, что показалось. Но я-то знаю, что не показалось!

А крестик позже дома нашёлся. Нечаянно сняла его с шеи вместе со свитером».

Икона-мученица

Пришёл как-то наш батюшка к нам домой, и спрашивает:

– Нет ли у Вас иконы Спасителя? Иду освящать налоговую, надо бы им новую икону подарить.

– Конечно, берите! – отвечаю.

– А Вы с мужем как-нибудь заедьте ко мне, у меня много старинных икон, выберете себе.

Поблагодарила я священника. А вскоре подвозили мы его до дома, зашли в гости. Иконы были всякие, и вдруг вижу на стене – небольшая иконка Иисуса Христа, видно, что старинная, только Лик Его плохо виден. Видимо, попала икона в руки сектантов-изуверов. Они иконы и жгли, и разрубали, а вот у этой ножом Лик соскребли, причём в виде креста.

– О, это икона-мученица, – батюшка увидел, куда я смотрю не отрываясь, – досталось ей. Но Лик заживает, восстанавливается, видите, там уже чуть проявились очи Христа, линия рта.

– Отдайте её мне, батюшка!

– Возьмите!

Привезла я её домой. Повесила в кухне на место прежней иконы. И всем, кто бы ко мне не заходил, рассказывала эту историю. Спустя какое-то время убрала её в иконостас в гостиной. Да молилась перед нею каждый день.

Как-то зашла ко мне знакомая. Говорит:

– Помнишь, ты про икону рассказывала? Где она?

– В комнату пройди, в иконостасе, среди других икон она.

Знакомая прошла, после долгого молчания кричит:

– А где икона-то? Не могу найти!