Ольга Левонович – Купола в окне (страница 5)

– Вот же она! Наверху, под крестом.

– Не может быть! У меня в памяти та, давняя, с выскобленным Ликом, а тут и глаза видно, и нос, и губы! Не верю глазам своим!

– Да? Я как-то и не замечала. Молюсь каждый день, и не вижу перемен. А ведь правда!

Теперь согреемся!

Рассказ прихожанина Николая: «Приехал я в другой район, помогать батюшке в ремонте храма. Остановиться негде было, батюшка благословил ночевать прямо в храме.

Вечером я долго, усердно поминал в молитве всех своих умерших сродников. Спать улегся в уголке, постелив одеяло, под иконами. Снится мне сон, будто несу я охапку дров, вхожу в дом, а там полно народа, и все хором благодарят:

– Как хорошо, дрова принес, теперь согреемся! А то замерзли тут совсем! Спасибо тебе.

Проснулся, и только потом сообразил, что люди в доме – это мои усопшие родные. Выходит, что наши молитвы нужны умершим не меньше, чем дрова – замерзающим».

Чёрные слизни

В храме шёл ремонт. На полу громоздились свежеструганные доски и листы ДВП. Сквозь открытую настежь дверь доносились с улицы звуки пилы и стук молотка – это Максим-Борода сооружал каркас для перегородки на клирос. В перерывах между стуканьем-вжиканьем слышалось чириканье птиц. Шелестела июльская листва.

Батюшка неутомимо сновал по храму, полы его подрясника и ботинки были усыпаны мелкими опилками.

Полина, работница церковной лавки, в общей суматохе участия не принимала. Она неторопливо переписывала имена крестившихся вчера из тетрадки в толстый журнал. До того увлеклась работой, что не сразу заметила фигуру женщины, что застыла среди строительного беспорядка.

Вышел батюшка, о чём-то негромко спросил гостью.

– Полина, – крикнул он, – налейте воды в купель. Крещение будет бесплатное, деньги на свечу, крестик и свидетельство принесу сейчас из алтаря.

Полина набирала в купель воду, смотрела, как бежит струя из шланга, и думала о том, что не успеет подогреть, как обычно, воду кипятильником. Ну да ничего, лето всё ж-таки.

Она мельком оглядела женщину, что съёжилась у окна, не смея присесть на скамейку. Худо одетая, измождённая. Сколько лет – не определишь. Пьюшка, поди.

– Обычно крестятся в длинных рубашках, а Вы уж в футболке, – Полина протянула женщине простыню, – Это вместо полотенца. А вон – тапочки.

Женщина боязливо заглянула в купель. Вода мерцала, холодная.

– Я уже пять лет по психушкам, – голос женщины звучал хрипловато, низко, – не могу больше. На мне слизни чёрные сидят…

Женщина обвела рукой грудь, ноги. Помолчав, продолжила:

– Никто не видит, а я вижу. Задавили меня совсем. В психушке лекарства ставят – забываюсь, вроде как нет их. А потом опять…

Вышел батюшка, быстро и деловито освятил воду. Женщина послушно забралась в купель, под батюшкиной рукой окунулась, и сквозь налипшую футболку проступили рёбра.

Батюшка давно уже вышел из крестильной комнатки, а женщина завернулась в простыню и всё стояла, застыв.

– Что с Вами? – спросила Полина, и женщина подняла растерянные карие глаза.

– Нету их. Впервые за пять лет нету их на мне… Может, они там, в одежде, остались?

– Не остались! – неожиданно для себя самой ответила Полина, – Посмотрите на себя! Чистенькая, светитесь!

Женщина оделась, вышла на середину храма, высокая, прямая, словно свечка, с ясным и румяным, как у ребёнка, личиком. И Полина подумала, что столько раз видела людей до крещения и после, но привыкнуть к чуду преображения невозможно. Спросила:

– Как Ваше имя? Я свидетельство выпишу.

И услышала в ответ:

– Надежда.

Незабытая бабушка

Похороны тёти назначили на 14 октября. Я взялась звонить в храмы, чтобы отпеть. Но – праздник, Покров, все священники где-то служат, нет свободных.

Родные договорились к двум часам собраться у клинической больницы, рядом с моргом. Должны были выдать гроб с телом. Там и комнатка была, чтобы с усопшей попрощаться.

Мы стояли на улице, было зябко. Кучковались, переговаривались. Я переживала, что тётю, которая меня в своё время в храм привела, отпеть не получилось. А так хотелось, в благодарность за всё, что она сделала хорошего.

Собрались почти все родные. Не хватало только папы, они с братом моим ехали где-то. Вдруг сказали, что приехали, я поспешила встретить. Издалека увидела жёлтый «Москвич», что остановился на другой стороне улицы. Не успела и шага сделать на дорогу, как перед носом остановилась машина и оттуда выбрался… отец Симеон! Знакомый мне по клинической больнице. К нему, когда лежала в стационаре, ходила я исповедоваться и причащаться. Обрадовалась невероятно:

– Батюшка, благословите! У меня тётя тут, умершая, хотелось бы её отпеть.

– Отпоём, – спокойно загудел отец Симеон, – сейчас отпою одного усопшего в здании ритуальных услуг, а потом к вам приду.

…Отпел отец Симеон мою тётушку, поплакали, помолись от души. Потом спросил, не может ли кто отвезти его в Кафедральный собор. Поехали мы с двоюродным братом. В дороге я удивлялась «совпадению», а священник в ответ поведал удивительную историю.

Как-то пригласили его сюда же отпевать бабушку. Вынесли гроб с лёгоньким сухим тельцем старушки в цветочках-кружевах. Отец Симеон отпел, как положено, и уехал. Гроб не закрывали, так как прощаться родные решили на кладбище. Когда загружали открытый гроб в машину, выяснилось, что бабусечку-то… перепутали! Не их это бабусечка, а чужая! А своя полёживает в морге в похожем гробу, тоже высохшая от старости и в цветочках.

Отпевать второй раз уже никто не будет, повезли так хоронить. Но отец Симеон, узнав об этой истории, поинтересовался, кем же была та, над которой он все молитвы пропел. Оказалось, что это была одинокая бабушка, очень любившая Церковь и службы. Когда умерла, тихо уснув в своей постельке, её не сразу обнаружили. Хоронили от соцзащиты, и отпевание, конечно, никто и никогда бы для неё не организовал. А Господь о ней не забыл. Одинокая, а не забытая.

Бабушка из деревни

Сегодня рассказали реальную историю. Забрали родственники к себе жить свою бабушку из деревни, ослабла она, не могла за собой ухаживать. Были в этой семье и взрослые, и детишки, бабушкины внуки.

Она очень любила молиться, и это было главным делом, которым могла и всей душой хотела заниматься. Прожила она несколько лет и покинула этот мир. После отпевания и похорон батюшка спросил родственников, изменилась ли жизнь семьи после того, как бабушка стала жить у них.

Родные ответили, что очень изменилась. Куда-то ушли многие-многие проблемы, раздоры, напряжения, стало жить спокойнее, радостнее.

Дело было в постоянной молитвенной поддержке, и, самое главное, они это поняли.

Не догнала

Вышла на улицу, глянула на часы в телефоне. Опаздываю! Путь до остановки неблизкий, до автобуса осталось немного, а ноги болят. Пошла осторожно, шалея от каждого шага, почти ничего не видя вокруг.

Извилистой тропкой спустилась к дороге. Теперь путь – прямой и длинный. Ковыляла, боль в ногах – ах, только бы не упасть. Хорошо, что палку взяла. Начала читать молитву Ангелу Хранителю, и Богородице, непрерывно. Мимолётом думала – опоздаю, ну и пусть. Придётся вызывать такси. К девяти всё равно успею. Врачиха раньше девяти не приходит.

Дошла до остановки. И свалилась на лавочку. Спустя какое-то время появилась соседка. Запыхалась. Она старше, но на ноги не жалуется, ходит легко. Всегда обгоняет меня по пути на автобус и после – тоже. До одной остановки едем.

– Я не могла Вас догнать! – с изумлением проговорила она, – Вижу, что идёте, хромаете, а догнать не получается. Вы так быстро шли…

– Молилась, – ответила ей, – Ангелу-Хранителю.

Но недоумение не покинуло её.

Кто поможет?

Зина, с палочкой, с трудом спустилась по ступенькам в магазин, который был в подвале.

– Косточки есть? А котлеты домашние? И хлеб… И сырых семечек …

Набрала целую сумку, едва можно поднять. «Как и дотащу? Может, Бог кого пошлёт в помощь?». В магазин зашёл крепкий мужичок. Лица не видно, в маске, только глаза – светлые, бегающие. Равнодушно скользнул взглядом по скрюченной Зине и весело, заискивающе заговорил с продавщицей.

«Нет, такой не поможет… Хотя, если на улице будет обгонять, попрошу».

Зина выбралась на улицу, прошла немного, и поставила свою палку прямо, повесила сумку на ручку. Стояла, переводила дыхание. Навстречу шла пожилая женщина, она только что бросила бродячей собаке косточку и возвращалась домой. Жила она в ближнем от магазина доме, Зина знала её в лицо, а по имени – нет. Поздоровались, поговорили о собаках, птицах, о подорожавших семечках, а потом вдруг собеседница сказала:

– Давайте я Вам помогу немного, донесу сумку. Далеко живёте?

– Ой, спасибо! Мне бы только на горку взобраться, а дальше сама… Не удержалась, купила котлеты для сына, а он на работе, не может встретить.

Так и дошагали до самого Зининого подъезда, и познакомились поближе.

– Слава Богу за всё! Прогулялась, надышалась, и продуктов накупила, и Бог послал добрую душу помочь!

– Вот, так правильно! А то всё жалуются на жизнь, ругаются, хорошего видеть не хотят, – отозвалась женщина, а зайти на чай отказалась – торопилась домой, к своей парализованной матери.

– Спасибо, спасибо, спасибо, – бормотала Зина, взбираясь по ступенькам, открывая дверь, и радость плескалась в её душе.

Не ужахайся!