Ольга Левонович – Купола в окне (страница 2)
– Господи, если нет на то воли Твоей, то и не надо нам этой пенсии, проживём как-нибудь. Обидно, Господи, что колдовка злорадствовать будет. Ну да на все воля Твоя.
Надо ли и говорить, что врачи из комиссии, посовещавшись, «в виде исключения» дали сыну пенсию ещё на год.
…Люба сказала недавно, что креститься собралась. Как-то встретила я и ворожею, на её шее тоже крест красуется. Но вот оставила ли она свое чёрное ремесло – не могу сказать.
Символ мира
Дочь семиклассница говорит:
– В школе задали нарисовать эмблему «Символ мира». Что-нибудь такое, что означало бы самое лучшее, самое мирное на Земле.
Стали думать. От чего зависит мирная жизнь? От человека, от его отношения к жизни. Что нарисовать?
Земной шар в человеческих ладонях… Голуби в небе… Солнечный луг, бабочки-ромашки… Ребёнок бежит по траве. Мамины руки. А еще лучше – ребенок на руках у мамы.
И вдруг перед глазами встала икона. Богородица и Младенец. Я замерла, потрясённая этим открытием. Как всё просто! И в то же время – непостижимо. В иконе Богоматери с Ребёнком – точка схода земного и Небесного. С неё всё начинается, ею заканчивается…
Дочь так и не сказала, что выбрала для рисунка. Да это и не важно. Придёт время, и она, очень на это надеюсь, поймёт, что лучшего "Символа мира" – не найти.
Буханка хлеба
Пришла как-то знакомая, у неё семеро по лавкам, а муж – то гуляет, то болеет, и работать некогда. И вечно у них на столе шаром покати. Получит детское пособие, наберёт сладости-вкусности, халву там, рыбу копчёную, и мигом деньги проедают. Снова есть нечего. Тогда мать семейства берёт пару матерчатых сумок, и ходит по гостям.
Ко мне пришла. Отдала я ей буханку хлеба. Думала, у нас ещё есть. Сели обедать. Хватились, а хлеба нет.
Взялись домочадцы меня ругать на все лады, что последнее отдала, и суп есть не с чем. Опустила я голову и думаю – что же делать?
Слышу через открытую форточку – соседка зовёт. Вышла, а она мне через забор подаёт буханку, горячую!
– Испекла, попробуйте!
Положила я хлеб перед своими домашними на стол, они дар речи потеряли. И не ругали больше, что последнее отдала.
Незнакомый лес
Позже мы пытались понять, как так получилось – шли прямо на восток, оказалось, что ушли на юго-запад. Разгадка проста: поднялись на сопку, двинулись по её круглому склону, неуклонно забирая вправо, вправо…
Вообще, кто нас дёрнул идти за грибами вечером, да ещё в пасмурный день? Хоть бы перекрестилась на дорожку…
Не успели оглянуться, как оказались в незнакомом лесу. Всегда был знакомый, но сейчас стоим и ничегошеньки не узнаём. Новые овраги, поляны с корягами. Дети хнычут:
– Пошли обратно.
Куда – обратно? Замерли на большой круглой поляне и не можем сообразить, с какой стороны на неё вышли. Ведерко с маслятами руку оттягивает. На березах мох растёт со всех сторон, север-юг не определить. Солнца нет, небо в тучах. Дождик накрапывает. Глухо, тихо. Только комары звенят.
Пересекли поляну, дети кричат:
– Мам, тут дорога!
Спустились к дороге. Идём. На западе, неведомо откуда взялась, показалась островерхая сопка. Не должно её там быть, но она есть.
Дети:
– Мама, ты не боишься?
– Нисколечко. По дороге же идём! Скоро куда-нибудь выйдем.
Дорога тянется, петляет. Не слишком накатанная, но иногда, судя по колеям, ездят по ней. Идём, прислушиваемся. Чем дальше, тем глуше. Вот уже не слышно ни гула машин, ни лая деревенских собак. Поют, ноют комары.
– Мам, страшно, пойдем обратно…
– Пошли.
Развернулись, идём в другую сторону. Стали попадаться разломанные маслята на обочине.
Иду, молюсь про себя. Темнеет. Дети хнычут. Потихоньку начинают всхлипывать, набирают голос.
– Чего ревёте? – говорю я и стараюсь, чтобы голос звучал веселее и не дрожал, – Помните молитву Ангелу Хранителю? «Святый Ангеле Божий, хранителю мой, моли Бога о мне!»
Слезы высохли, с жаром помогают мне. Потом во весь голос поем «Отче наш», «Богородице, Дево, радуйся», «Царю Небесный». Молюсь так, как мало когда в жизни. По-настоящему. Успеваю от себя мысленно вставлять мольбы, чтобы Господь вывел нас из леса.
Старая лесовозная дорога резко отворачивает в сторону, и мы не знаем, идти ли по ней. Стоим, и поём молитвы.
И вдруг сын:
– Мама, там, внизу, какой-то забор…
Берёзовая изгородь! Я несусь под гору, дети с плачем и нервным смехом – за мной.
Вылетаем – огороды! Незнакомое село! Недалеко видна водонапорная башня, похожая на ту, что на другом конце деревни, у садика. Так это она и есть!
Я опускаюсь на колени в мокрый мох. «Слава Тебе, Господи, слава Тебе!»
Скорый помощник
В пятницу, поздно вечером, уложила маленьких детей спать. А сама не могла уснуть, зуб разболелся. Часам к трём ночи уже не было мочи. Муж был на недельном дежурстве, на далёком лесном кордоне. Да и куда поедешь? В больничке поселковой дежурный врач может укол сделать. Доехать не на чем, дойти по жгучему морозу нереально. Детишек оставить не с кем.
Посмотрела в зеркало: дупло в зубе. Из лекарств нашёлся парацетамол. Запихала кусочек в дупло. Зуб воет. И вот, обливаясь слезами и хлюпая носом, вспомнила-таки о том, что есть у меня молитвослов, а в нём – молитва о зубной боли, святому Антипе.
Как я ему молилась! Он – мученик, принял смерть через сожжение в медном быке! Это какая боль! А, став святым, попросил у Бога дар по молитве к нему исцелять зубную боль. Прочла молитву несколько раз. Обессиленная, приткнулась к подушке.
Проснулась утром. Дети пищат и дерутся из-за игрушки. Окна сверкают солнечными ослепительными узорами. Про зуб и не вспомнила сначала. Всю субботу и воскресенье побаивалась: вдруг снова боль проснётся? Тишина.
В понедельник вернулся с кордона муж и увёз меня в больничку. Зубной врач долго рассматривал зуб с дуплом, шевелил его.
– Не болит?
– Не-а.
– Чем лечили?
– Парацетамолом…
– А ещё чем?
– Молитвой….
– Не обманывайте меня. У вас нерв убит. Каким лекарством?
Так он мне и не поверил. Но факт, как говорится, налицо. «Радуйся, Антипо, скорый помощниче в болезнех наших!»
Умягчение злых сердец
Приехали в наш посёлок врачи из областного города, врачебно-трудовая экспертная комиссия – ВТЭК, которая устанавливает наличие, причины и степень инвалидности. Много народу собралось. И мне нужно было обязательно её пройти.
Очень суровая врач приехала в составе комиссии. Люди выходили из кабинета в слезах. У кого была вторая группа инвалидности, тех переводили на третью. С тех, у кого третья, совсем инвалидность снимали.
Я к ним в город ездила каждый год. Много приходилось пережить мытарств. То заново заставляли все анализы сдавать, то назначали дополнительное обследование. Каждый раз оставляли на группе с трудом, несмотря на то, что заболевание прогрессировало.
В этот раз я особенно переживала – в прошлом году пропустила приём, не ездила в город, сильное было обострение, не до поездок было.
Вспомнила вдруг, что есть в сумке икона "Умягчение злых сердец". Начала молиться изо всех сил.
Вызывают. Сердитая сразу обрушилась на меня, а вторая говорит:
– Давайте её пожалеем…
Вот тебе и "Умягчение злых сердец"! Сердитая не сразу, но согласилась, и врачи не просто отпустили меня с миром, оставили мою вторую группу, но закрепили её пожизненно… На комиссии больше ездить не пришлось.