Ольга Левонович – Дорога навстречу вечернему солнцу (страница 29)
Пока Марина предавалась воспоминаниям, принесли объявление. Написано от руки, требовалось перепечатать. Говорилось об услугах заезжих гомеопатов.
Марина заинтересовалась. Шарлатаны или правда помогают? Надо бы заглянуть, разведать. Быть может, материал получится. Не так часто бывают в поселке гости из краевого центра.
Глава 11. Евгения. Гостья
Звякнула щеколда, Коленька сунулся к окну:
– Мам, там тетя пришла…
Тетя оказалась Аллой Скворцовой. Евгения удивилась, но не стала набрасываться на гостью с расспросами. Поставила чайник на газ, достала конфеты, насыпала домашнего печенья в хлебницу.
Алла отдышалась. Так, видимо, и не надумав, с чего начать, сказала главное:
– Я поговорила с отцом Сергием. И этим, кажется, сделала великую глупость. Он на меня разозлился. Теперь не знаю, как там теперь и показаться…
Потом, коротко взмахнув рукой, начала отрывисто рассказывать. То вспоминала фразы отца Сергия, то принималась вспоминать случаи из своей жизни. Давно они вот так, близко, не общались. С тех пор, как уволилась Алла из библиотеки.
Муж Аллы, Иван, – спокойный здоровяк. Ее дочке Маше, кажется, шестнадцать. Она вся в отца, рослая, невозмутимая. Дениске – пять, как и Коленьке. Только Коля родился здесь, в поселке. Алла же сына рожала в Чите. Помнится, сказала: «Я в этот убогий поселковый роддом – ни ногой!».
Какой же он убогий? Наоборот, уютный, акушерка ласковая. Ночью Коленька родился, утром кормить принесли. И дочку Настю рожала здесь…
– Черные, они так и ждут подходящего момента, – резкий голос Аллы вырвал Евгению из теплых воспоминаний, – Они и Ваню моего пытались оплести, охмурить, подчинить! Я его из такой передряги вытянула!
Да, воительница. В отличие от мужа, Алла – сплошной сгусток нервов. Не признает полутонов. Евгения в глубине души всегда ее жалела. У нее и подруг-то нет.
Иван, конечно, человек хороший. Руки золотые, дом обустроил, как надо, не то, что ее Михаил.… Сам за хозяйством ходит. Поесть любит плотно, в компании теплой посидеть, но не сказать, чтобы пил.… Поговаривают в поселке, что изменяет ей Иван. Да, жалко Аллу. Она вовсе не бессердечная, как думают некоторые, не холодная, к ней просто подход нужен.
Вот видишь пару, и всегда, даже не осознавая этого, «прикидываешь», насколько люди подходят друг другу. Глядя на Ивана с Аллой, думается – что держит их вместе? Иван всяческих сложностей терпеть не может, Алла же всему свое объяснение нашла.
– История – волосы на голове встанут, – Алла, переводя дыхание, отхлебывала горячий чай.
– Ты печенье бери, – Евгения пододвинула хлебницу, – чего пустой чай глычешь? Что за история?
– Да…, – Алла поколебалась, рассказывать или нет, – Бакшеиху знаешь?
– Старушка, маленькая, нос уточкой? Смешная такая, сердитая, ходит и под нос бормочет что-то…
– Не сердитая, а злобная. В самом черном колдовстве погрязла. Ну чего ты так на меня смотришь! Колдует она. Ты с ними, черными, не сталкиваешь, вот и не знаешь ничего. Так вот, у Бакшеиихи – дочь, Лариска.
По рассказу Аллы выходило так. Лариска, толстая грудастая девица, за Иваном еще до его ухода в армию бегала. Он – служить, она – замуж. К тому времени, как вернулся, она уже и развелась, снова – невеста. Иван – из армии, она – к нему, но он ее не принял, даже взглянуть не захотел.
Алла не спрашивала, было ли что между ними до армии. Она так решила: поженились – жизнь с нового листа должна начаться. Что там у кого было – неважно, Алла замуж тоже не девочкой выходила.
– Ты пей, чай остывает, – сказала Евгения.
– Поженились, Машка родилась. Я как-то раз уехала с дочкой к матери, Иван один хозяйничал. Лариска к той поре как раз с какой-то стройки вернулась. Ну и Бакшеиха подослала ее к Ивану, позвать вроде по делу, помочь поросенка заколоть. Вот и помог…
– Тебе еще чаю подлить? – Евгения поднялась было, но Алла махнула – сядь.
– Порося закололи, жареху организовали. Иван выпил-то, говорит, рюмку всего. А в голове зашумело. Прилег на диванчик, а проснулся на следующее утро – рядом Лариска, под одним одеялом с ним…
Алла сгорбилась, замолчала. Щурила зеленые глаза, от крыльев носа вниз обозначились морщинки. Прядь норовила нависнуть над чашкой.
– Он, может, и не стал бы мне рассказывать, – Алла выпрямилась, отодвинулась от стола. – Да на беду к Бакшеевым соседку мою, Фросю, занесло. Она и увидела «картину» … Я тогда измучила и его, и себя. Заставляла по многу раз рассказывать все, в подробностях. А Иван – «Как выпил – больше ничего не помню!». Тогда до меня дошло – что же я делаю, на радость черным! Семью свою рушу! Его заманили, опоили, околдовали!
– Почему околдовали, – отозвалась Евгения, – просто – опоили. Добавили чего-то в вино, и все.
– Наивная ты, Женька! – воскликнула Алла, – Бог тебя хранит, раз ты не сталкивалась с такими вещами! Или ты еще «не доросла», чтобы понимать такое! Ты хоть раз видела, как наговоренное колесо по картофельному огороду катается?
– Какое колесо?! – испугалась Евгения.
– Наподобие велосипедного, только поменьше и пошире. Кругами ездило, и картошка после желтеть и вянуть начала.
– Ой, – Евгения тряхнула головой, словно пытаясь сбросить что-то, – И ты веришь в эту чушь?!
– Нет, ты не можешь воспринимать информацию такого уровня, видеть такие вещи. Колдовка оборачивается колесом и ездит, порчу наводит.
– Средневековье какое-то, – пробормотала Евгения.
– Я ходила, брызгала святой водой, – продолжала Алла, – Окропила три раза, читала заговор.
При слове «заговор» Евгения встрепенулась, хотела сказать что-то, но Алла, с нажимом, продолжала:
– И что ты думаешь! Поднялась картошка! А у кого вянуть начала? Правильно, у Бакшеиихи! Ясно, чьих рук было дело!
– Ал, – перебила Евгения, – В Священном писании сказано: не колдуйте, к колдунам не ходите. Заговоры – грех. Надо молитву читать.
– А я и читаю, одно другому не мешает. В белой магии – все обращения к святым.
– Видела я эту книгу, – вздохнула сострадательно Евгения, – даже в руках держала. Начинается со святых, заканчивается призыванием сама знаешь кого. Когда Костя ее жег, сам рассказывал, она даже гореть не хотела, лежала и дымилась. Так и не вспыхнула, а сотлела, он ее как покойника закопал…
Нечистый дает могущество, власть, а потом пожирает тех, кто ему служит. Помнишь сериал про Марсело, который продал душу? Потом дьявол посмеялся над ним, он всегда обманывает своих жертв. Бог – это Любовь. Если человек служит Богу, он полон любви. Никому нельзя желать зла. Господь Сам разберется с теми, кто нарушает Его законы.
Алла как-то тускло на нее посмотрела и сняла свою сумочку со спинки стула. Засобиралась, заторопилась.
Поднялась и Евгения, проводила Аллу до ворот:
– Священник на тебя не рассердился. Не переживай. Поговори с ним еще раз. Настрой свою душу на любовь и поговори, сними камень с души…
Подумала: «Быть может, он найдет нужные слова, меня она не слышит…», и размашисто перекрестила уходящую Аллу со спины: «Иди с Богом!».
Зашла в дом, навстречу выскочил Коленька:
– Тетя ушла? А я сидел в спальне и боялся выходить. Ты чего с ней так долго разговаривала?!
Глава 12. Марина. Плоды любопытства
Гомеопаты со своей аппаратурой разместились в медицинском общежитии.
Комната, куда попала Марина, сине-зеленая, напитанная прохладой и сыростью, напоминали аквариум. Помощник маячил перед мерцающим экраном, перебирал клавиши компьютера. Сбоку со стола свисали разноцветные провода. Побывала, недолго, и во втором «аквариуме», чуть больше первого, но ничего толком не успела рассмотреть. Вернулись в первую комнату.
Для начала любопытная Марина прошла компьютерную диагностику. Денег с нее, журналистки, не взяли, и не за «красивые глазки». Элементарный расчет: обещанная публикация – замаскированная реклама…
Компьютер выдал целый букет заболеваний. В этом не было ничего удивительного. Кто в наше время к тридцати совершенно здоров? То сердце жмет, то в шее хруст, и желудок тишиной не радует. Про нервы и говорить нечего, особенно если их каждое утро взбадриваешь черным кофе, успокаиваешь сигаретами и угощаешь по всяким поводам (и без) отнюдь не лимонадом…
Получить цифры от компьютерного ящика – только полдела. Их надо еще подать. Марина была в восхищении! Глядя на пациентку, как питон на кролика, тот, кого Марина про себя назвала Помощником, начал торжественно обрисовывать картину. Выходило, надо сказать, устрашающе. Неясное стеснение в груди сулило неотвратимую ишемию, в желудке должна была вот-вот образоваться язва, далее шли угрозы возникновения миомы, зоба и прочее. То, что Марину действительно беспокоило, хроническое заболевание почек, было пропущено. Марина сказала о заболевании сама, и Помощник вписал ее слова в диагноз, подчеркнул ручкой.
В заключение Помощник выговорил бесцветным голосом:
– Не мешало бы подлечиться. Кстати, мы можем эти симптомы устранить…
Естественно! Или лечись, или сочиняй эпитафию! Кстати, явился устранитель, которому Марина дала кличку Главный. Он оказался грузным, высоким, измотанным на вид. Глядя на его отекшее лицо, можно было понять: самому ему пользоваться достижениями гомеопатии некогда, он весь – в борьбе за здоровье пациентов.
Так как Марина пришла, главным образом, поговорить, ей это устроили. Пустили в закуток, где в углу притулился столик, а вдоль стены жались помятые, как и сами обитатели, кровати. Столик украшали мутные стаканы и консервная банка, полная окурков. Марина опустилась на облезлый крутящийся стул на «курьей ножке».