Ольга Лебедь – Семь заветных желаний (страница 20)
– Не волнуйся, держусь! О, смотри, там только что была рыба. Теперь тут! Ой, как ее здесь много! – Понаблюдав за колыхавшейся поверхностью реки, Лави уткнулась подбородком в ладони. – Вот так и исполняются мечты. Очень просто, оказывается. Я наконец в Алнуме. Здесь так чудесно.
– Я думал, твоя мечта – найти родных. – Рэй тоже оперся о перила.
– Это тоже. Но Алнум – первая большая ступенька, если хочешь, новый этап. Вот я здесь, и мне кажется, что позади меня раскрываются крылья. Что все по плечу, такое хорошее предчувствие! Если бы не ты и Карл, я бы не добралась сюда. Вы столько для меня сделали… Решено! Мы немного освоимся в городе, и я начну усиленные поиски семьи. Еще не знаю, что конкретно буду делать, но что-нибудь придумаю!
Рэй молчал, поэтому Лави обернулась. Оказалось, он смотрел на нее.
– Что? – Она рассмеялась. Наверное, он подумал, что со стороны ее план звучит легкомысленно. Еще бы, она будто снова начинает с чистого листа.
Рэй почему-то все еще молчал. Но внимательно ее разглядывал. Лави удивилась, а потом испугалась, что у нее что-то не то на лице. Она наскоро смахнула это нечто с носа и щек.
– Что, не исчезло? – не поняла Лави.
Рэй потянулся к ее лицу – убрал за ухо непослушную прядь. Лави улыбнулась:
– Спасибо! Я уже не замечаю, что она мешает.
Убирая руку, Рэй вздохнул и повернулся к реке.
– Это не ты должна благодарить нас с Карлом. А мы тебя.
– Разве?
– После того, как ты присоединилась к нам, все поменялось. Нас перестали воспринимать как безымянных бродячих музыкантов. К твоим песням прислушивались, подпевали. Это все ты…
– Ты прав, это все голоса! – подхватила Лави. – Помнишь, как первый раз люди их расслышали? Я так была рада! А люди удивились! А я была рада, что их истории наконец-то кто-то слышит, кроме меня. Они ведь столько мне рассказывают, я обязана этим делиться. Когда пою, они такие спокойные, им нравится, что их слушают. А потом и на меня благословение нисходит – после песен в голове тихо, как в штиль. Я ненадолго понимаю, как все остальные люди живут.
– У других людей в головах тоже шумно, только уже от своих мыслей.
Лави наклонила голову, пытаясь понять, почему лицо у Рэя грустное. Или ей кажется из-за темноты?
– И у тебя в голове шумно, Рэй?
– Иногда.
– Сейчас тоже? – допытывалась Лави.
Рэй не ответил, но было понятно, что с ним что-то не так. Лави испугалась. Она приложила ладонь к его лбу. Прислушалась к ощущениям. Мало ли: может, Рэя какие-то свои голоса донимают, и она сможет разделить это чувство – ей же привычно. Или те голоса, которые постоянно в ее голову пробирались, что-то подсказали бы.
Но нет, ее невидимые собеседники не проронили ни слова. Зато полегчало Рэю: он стоял теперь с большими распахнутыми глазами, словно увидел перед собой что-то невероятное.
– Тебе лучше? – Лави почти не сомневалась в этом, но она же не может прочитать его мысли, стоит спросить напрямую.
Рэй убрал ее руку со лба, зажал в ладони. Затем, ненадолго раскрыв, поднес к губам и поцеловал пальцы Лави.
Она улыбнулась. Ему лучше.
С минуту они так и стояли, обдуваемые ветром с реки в канале.
– Лави, я… – Рэй внезапно запнулся. В ухе Лави кто-то зашептался, но она постаралась отвлечься – с ней сейчас разговаривал Рэй. – С первой нашей встречи я… я постоянно думаю о тебе…
– Зачем? Мы же всегда вместе. Я вроде бы стараюсь не теряться.
– Я думаю о тебе и когда мы вместе, и когда ненадолго разлучаемся. По ночам тоже думаю.
Он перевел дух. Сжал лавины пальцы – и зажмурился.
– Я люблю тебя.
Через некоторое время он осторожно открыл один глаз и посмотрел на Лави. Та улыбалась.
– И я тебя люблю! И тебя, и Карла. Вы за это время стали мне семьей!
Рэй замотал головой.
– Нет же, я не это имел в виду.
– Не это? Ты не любишь меня? Я думала, что мы… – У Лави внутри что-то оборвалось. Она вдруг поняла. – Ах. Ты про то, что мы не семья. Да… Ты прав, свою семью я еще не нашла. Просто вы мне стали как родные с Карлом, я и перепутала. Извини.
– Боже, Лави.
Она подняла глаза и поджала губы, чтобы не расплакаться – веки уже зачесались. Рэй приблизился, прикоснулся ладонью к щеке – снова утешая, как делал иногда в минуты, когда голоса выбивали из нее дух и заставляли сильно переживать от пересказанных легенд.
Рэй вздохнул. Чуть наклонил ее голову и поцеловал в лоб.
Лави стало так спокойно, что слезы все-таки навернулись.
– Не пугай меня так больше, Рэй!
– Не буду. Глупышка.
Лави вытерла глаза, разулыбалась. И крепко обняла друга – одного из двух самых близких и единственных на всем белом свете.
– Пойдем обратно. Карл будет переживать.
Лави кивнула. Последний раз посмотрела на звездную реку под ногами.
Возвращались они тем же путем или очень похожим, только народу на улицы высыпало больше. Многие были в масках и ярких цветастых нарядах, громко веселились и пели песни. К Лави быстро вернулось хорошее расположение духа.
Когда мимо нее проходила компания, напевавшая ее же песню – они впервые исполнили ее месяц назад, – Лави так обрадовалась. Она громко оценила вокальный потенциал каждого горланившего, пусть и пели они фальшиво. И ее узнали: женщины заахали, мужчины опешили, когда она стала пожимать им руки. А потом Лави увлекли вместе с собой. Она еле выпуталась из объятий почитателей. Только тогда поняла, что потерялась.
Ох, Рэй будет ее ругать. А ему чуть ранее достанется от Карла.
Лави осмотрелась и влилась в поток людей – куда-нибудь они ее да приведут. Она прошла несколько улиц, лавируя между ряжеными, болтающими и выпивающими. Когда кто-то задерживал на ней взгляд, она улыбалась этому человеку, подбегала и спрашивала дорогу до гостиницы. Ей предлагали остаться подольше в толпе, хоть на всю ночь, и протягивали бутылку. Лави пока удавалось отказываться. Несколько человек попросили автограф, и Лави, сосредоточенно высунув язык, нарисовала одолженной помадой летящую птичку на спинах и груди прохожих.
– Какой цвет помады красивый, а на ваших губах он смотрится еще лучше! – поблагодарила она женщину, зардевшуюся от комплимента. Хотя, может, виной краски на щеках было количество выпитого.
Лави вернула помаду, и в этот момент ее кто-то взял под локоть.
– Дорогу в гостиницу ищешь?
Говорившим оказался мужчина не очень приятной наружности: у него что-то было с глазом, словно давно припух, а во рту не хватало переднего зуба. Но Лави обрадовалась возможности поскорее добраться до места. Она уже начала подумывать, что одна в столице ночью не справится. Вот Карл удивится, когда она вернется обратно раньше Рэя.
– Идем-идем, покажу куда, – сказал мужчина и бодро зашагал вперед, ведя Лави с собой. У него оказалась крепкая хватка, даже локоть заболел. Но Лави показалось невежливым упоминать об этом. Все-таки он вызвался ее довести, вдруг передумает?
Они свернули в переулок, где света было меньше, как и народу. Дорога начала петлять. В какой-то момент они остановились, и Лави подняла голову на дом. Она плохо помнила, как выглядела гостиница, но этот дом на нее не походил. Да и вывески не было. И никого нет на улице, чтобы уточнить.
– Кажется, мы потерялись, – пришла к выводу Лави.
И отпрянула от сверкнувшего рядом ножа.
– Выворачивай карманы. Живо.
– Зачем? Что вы делаете?
– Дуру из себя не строй. Гони деньги, пока я не порезал твое милое личико.
Лави не нарочно посмотрела на заплывший глаз вора. Себе такой она не хотела. Ей стало холодно. Сглотнув, она похлопала себя по юбке. Как назло, все монеты остались у Рэя.
– Но у меня нет с собой денег. У меня только вот. – Она запнулась и вытащила из кармана леденец: петушок на тот момент исхудал и лишился узнаваемого гребешка.
Лави взвизгнула, когда лицо вора исказилось. Он выбил леденец у нее из рук.
– Смеешься надо мной?!
В следующее мгновение он уже прижимал ее к стене. Лезвие холодило шею и, кажется, ранило. А вор просовывал свободную руку в ее карманы, не желая верить ее словам. Оказалось, Лави его немного обманула: в карманах еще затесалась парочка орешков.
Вор выругался. Лави не знала таких слов, но по интонации поняла, что вору ситуация очень не понравилась.