Ольга Лебедь – Семь заветных желаний (страница 14)

– Эта женщина утомляет, – подтвердил Эмман. – Когда уже все ее дочери выйдут замуж? Графиня проявляет ко мне столько внимания, словно это я – девица на выданье.

– Ну, ты знаешь, как решить эту проблему.

– Говоришь точь-в-точь как мой старик.

Отставной генерал проживал в нескольких днях езды от Алнума, и только это спасало младшего Шемна от назойливого внимания родителя. Дряхлость не светила тому в ближайшие двадцать лет: генерал был крепок, как бык, выглядел так же, голос его разносился на большие расстояния и был такой мощи, словно в молодые годы на нем испробовали усиливающее заклинание, да так и забыли его снять.

С тех пор как генерал ушел с должности и переехал в тихое местечко, оно перестало быть тихим, а у Эммана прибавилось головной боли: старик наседал, требуя от сына – сына. Роду Шемнов нужен был наследник. На худой конец наследница, а потом, когда-нибудь… Но Эмман, по мнению отца, продолжал валять дурака, чем грозил погубить их семью. Ни одна встреча теперь не обходилась без родительских наставлений.

Претенденток на роль госпожи Шемн было, однако ж, немного – слава о крутом нраве старика шла впереди него. Но он был терпелив и упрям, эти черты провели его по нелегкому пути от рекрута до генерала. И пока были силы, старик не собирался сдаваться – быстрее у Эммана здоровье пошатнется от работы и попыток выстроить стену и мысленно оплести ее колючей проволокой, чтобы не лезли в душу.

Король Ории хмыкнул и покачал головой.

– Ты, конечно, увлеченный работой человек. Но, Эмман, не поверю, что тебя не интересует продолжение рода.

– У каждого в этом мире своя судьба. Моя – служить тебе и воспитывать поколение сильных бойцов. – Эмман пожал плечами. – Можешь считать, что все они мое потомство.

– Это несерьезно. – Ангелан прищурился, вглядываясь в лицо капитана. Эмман знал этот взгляд: сейчас правитель задаст какой-нибудь каверзный вопрос и будет наблюдать за реакцией. – Если по-честному, Эмман. Может у тебя кто-то есть на стороне? А я просто не в курсе. Знай я об этом, перестал бы тебя донимать – оставил бы это удовольствие твоему отцу.

Эмман задержался с ответом всего на секунду-другую. Темные брови короля чуть-чуть приподнялись.

– Нет. Я ни с кем связан ни чувствами, ни обязательствами.

Некоторое время король пытал его взглядом. Затем усмехнулся.

– Ты сам это сказал. Что ж, придется тебе, Эмман, и дальше терпеть мой эгоизм – не хочу, чтобы твои гены пропали даром. И, к слову, насчет этого. – Король почесал переносицу. Эммана поразило нехорошее предчувствие.

Король открыл ящик стола и порылся в бумагах. Вытащил одно из писем – с голубой гербовой печатью. Такие были распространены на севере из-за местного минерала, который добавляли в воск.

– Не сердись, ладно? У меня не было повода отказать, и ты только что забрал последний железный аргумент.

Король раскрыл письмо и протянул карточку, которая была спрятана внутри. Тяжело вздохнув, Эмман подошел к столу.

Карточка ожидаемо оказалась портретом. На белом фоне была изображена молодая женщина. Русоволосая, в веснушках, с двумя родинками – рядом с уголком глаза у виска и над бровью.

– У тебя такое кислое лицо, словно я тебе змеедеву подсунул.

– Гхм. Извини. Так на кого я имею честь смотреть?

– Очень-очень-очень дальняя родственница по матери. Зовут Полианна. Дочь герцога Геванского, советника беломорского короля.

– Известная личность, – пробурчал Эмман.

Однажды он уже сталкивался с герцогом, когда сопровождал Ангелана в деловую поездку в Беломорье. Пузатый, добродушный дядька, с кустистой бородой. Чрезвычайно хитрый. Наверное, тогда Эмман произвел на герцога впечатление, раз тот захотел сосватать за него свою дочь. Военные – почетная профессия в Беломории, но до магов им далеко.

– Геванский вместе с дочерью будет на вечере у Шумских – это еще одна причина, почему я хотел тебя там видеть. Если не явишься, они же замучают меня вопросами. Не смогу ни расслабиться, ни поработать.

– То есть тебе выделят комнату, чтобы никто не беспокоил?

– Не надейся там запереться. Когда я говорил про работу, я имел в виду праздные разговоры с сановниками об их отношении к магии. Ты не любишь трепать языком, поэтому не предлагаю в этом участвовать. Только слушать.

Эмман вздохнул, положил портрет Полианны Геванской на стол и придвинул к королю. Король передвинул его обратно, под нос Эмману.

– Возьми. Первый же вопрос после «Почему он не пришел?» будет «Почему он не сохранил портрет?».

– Помоги мне придумать убедительную причину.

– Вот еще. Если ты откажешь Геванским сейчас, ты откажешь всей Беломории – герцог может пожаловаться своему королю, если будет не в духе. Не советую портить отношения перед помолвкой моего сына. А то я сам тебя прибью. Или посажу в острог.

– Давай в острог. Там регулярно кормят, и тишина.

– Тебя и там свахи найдут, даже не сомневайся.

Некоторое время Эмман боролся с собой, но все же забрал портрет и, не зная, куда его деть, стал вертеть в руках.

– Ты бы все же не гнал коней, – сказал Ангелан. – Дождись встречи. Может, леди Полианна тебе понравится.

Эмман набрал воздуха, чтобы ответить. Но в последний момент передумал.

***

День спустя великий камергер был в крайне неприятном расположении духа. Хризант то и дело видел его в коридорах, и к концу второго часа экскурсии по дворцу от его сурового вида принцу было не по себе. А если тот не попадался на глаза, попадались другие камергеры – должностью пониже. Они проходили мимо Хризанта с Градом и так пристально рассматривали последнего, что становилось понятно, кто внушает всем, что стражнику здесь не место. Кто-то очень не хотел признавать в Граде капитана Волчьей стражи. Того, кто мог входить в помещения дворца, не спрашивая разрешения у великого смотрителя.

Вздохнуть свободно у принца вышло только в своих покоях. Это была последняя точка маршрута. Оказавшись внутри, Хризант развел руки в стороны, желая впечатлить стражника. Было интересно, как человек из народа воспримет то, что на одного жильца приходится столько личного пространства.

Град молча осмотрел убранство комнаты. Задержался взглядом на потайной нише, за которой был проход по «внутреннему дворцу», в пространстве между залами. Проход построили, чтобы королевские особы могли незаметно сбежать при угрозе жизни. В детстве Хризанту приходилось им пользоваться – когда надо было срочно спасаться от надоевших учителей и домашних заданий.

Так же внимательно Град оценил открывавшийся вид из окна.

– Думал, комната будет больше, – сказал он наконец.

Хризант на мгновение опешил. А потом вспомнил, как выглядят изнутри казармы, которые Град менял из города в город несколько лет подряд.

– Больше? Это же все для меня одного! Что мне делать с пространством, если его будет больше? Ты считал, что я живу в комнате размером с тронный зал? Упаси боги, там такое эхо, что своих мыслей не слышишь.

Град почесал в затылке.

– Есть такое. Простите, я как-то… У вас прекрасная комната, ваше высочество.

– Э-эй, здесь нет посторонних. – Хризант на всякий случай выглянул за дверь и проверил, не подслушивают ли. Прикрыв за собой, он похлопал Града по плечам. – Довольно на сегодня высочеств. Все эти формальности оставим там. В моих покоях ты можешь обращаться ко мне на «ты». Я верю, что так между нами возникнет больше доверия.

Хризант прыгнул в кресло и указал на то, что напротив. Взял со столика яблоко и предложил угоститься Граду. Они долго бродили по дворцу, и стражник наверняка проголодался – на этот случай Хризант распорядился о свежих фруктах.

В чем-то Град был прав: комната Хризанта была скромной по меркам остального дворца. Огромная кровать, рабочий стол, на котором теснились справочники и политические труды, комод с вещами, зеркало, умывальник в углу. И три кресла со столиком для приема гостей. Меньше места при таком же количестве мебели будет только у Аманды, когда она поселится в комнате его матери.

– Град, как ты жил до того, как стал учиться военному делу? – Хризант подался вперед. Ему доводилось встречаться с простолюдинами во время поездок по стране, но общаться без присмотра королевских охранников и слуг – нет. Об их жизни он почти ничего не знал. – Расскажи о своей семье. Она большая? Вы селяне?

Град кивнул, но ему понадобилось время, чтобы избавиться от виноградных косточек.

– Родители родом из Жемчужного герцогства. В семье я старший – два брата и сестра. Не задумывался, много ли это.

– Я-то один! – воскликнул Хризант. – Конечно, полно родственников из знатных семей по всему миру, но вот родного брата или сестры у меня нет. Матушка рано умерла.

Град помолчал.

– Мне всю жизнь приходилось возиться с меньшими. От них много шума, приставучие. С Левой, он меня на два года младше, было больше всего хлопот. Он постоянно провоцировал хулиганье, что ни день – то в новую драку влезал. Только огребал за него я, – рассмеялся Град. – Что на улице, что дома. Сам Левка только языком чесать горазд. Первым мамке и стучал, что я приду в синяках.

– Зачем же он так делал? – удивился Хризант.

– Хвастун потому что. Да и быстро просек, что ему ничего не будет: от хулиганов его брат прикроет, а дома можно расхныкаться, вину на того же брата свалить – мамино сердце и пожалеет. Мама до сих пор видит в Левке ангела во плоти.