Ольга Лазорева – Русская гейша. Загадки любви (страница 59)
— Знаю я твои замашки! Прикупишь подлинную гравюру Утамаро или Хокусая, а потом доложишь мне, что деньги на счету закончились!
— Таня! — искренне возмутилась она. — Разве такое когда-нибудь было?
— Нет, нет, я неудачно пошутила. Распечатай мне лучше баланс счета. Надо прикинуть, что мы сейчас можем себе позволить.
— Момент! — ответила Лиза и вернулась за стол.
Я прошла в свой кабинет. Два молодых парня, на вид молдаванина, заканчивали клеить обои. Они вежливо со мной поздоровались и вернулись к работе. Обои были тканевыми, бежево-коричневыми и напоминали старинный гобелен. На полу уже настелили паркет. И это мне понравилось.
«Все-таки натуральные материалы намного приятнее, — подумала я, — не сравнить с линолеумом или плиткой».
Из кабинета я отправилась в репетиционную. Там все было уже готово. Стены оштукатурены, пол был также паркетным. Меня порадовало то, что в стене напротив входа сделали настоящую нишу.
— Как тебе? — услышала я голос Лизы и обернулась.
— Отлично! Осталось декорировать. Оставим эту комнату для тяною, как было раньше.
— Вот тебе распечатка, — сказала она, протягивая лист.
Я с любопытством глянула. Сумма впечатляла.
— Слушай, а все не так плохо, как я думала, — обрадовалась я.
— Конечно! Поэтому, госпожа директорша, жду ваших указаний. Танечка, — совсем другим тоном заговорила она, — я тут присмотрела одну классную вещицу для ниши в художественном салоне. Знаешь, такая керамическая фигурка гейши, очень изящная. И еще пару расписных вееров, но они подороже, так как подлинные из Японии и прошлого века. Кроме этого…
— Лиза! — остановила я ее, нахмурив брови, хотя мне было отчего-то смешно, — хоть у нас средств на счету немало, не забывай, что основное — это сямисэн, без которого мы никуда, кимоно, гэта, парики и специальный грим.
— Так сямисэн привез перед отъездом господин Ито и две коробки с кимоно. Я тебе разве не сказала?
— Нет, — ответила я и заулыбалась. — Какой он все-таки замечательный друг!
— Татьяна Андреевна, здравствуйте! — раздался радостный голос, и мы повернулись к двери.
В проеме стоял, переминаясь с ноги на ногу и смущенно улыбаясь, наш бывший охранник Слава.
— Вячеслав! Как я рада, — сказала я и пожала ему руку. — Ты решил снова у нас работать?
— А как же! Лиза мне позвонила и сказала, что я могу приступать хоть завтра. Вот я и приехал. Как хорошо, что все у вас образуется.
— Да, слава Богу, — проговорила Лиза. — И водитель тот же будет. Наш микроавтобус в порядке. Хоть он не сгорел тогда. Пойдем, возобновим договор.
Они удалились, а я прошла через репетиционную и остановилась у двери во внутренний дворик. Распахнув ее, я увидела, что там ничего не пострадало. Кованый фонарь возле небольшого прудика, две скамейки, дорожка, выложенная цветным гранитом, кованая ажурная ограда выглядели как новые. Я поняла, что металл недавно покрасили в черный цвет.
«И когда только Лиза все успела? — с удовлетворением подумала я. — Так быстро все восстановила! Осталось дело за кадрами и можно приступать к работе»
— Танюша, — позвала она меня в этот момент и выглянула из-за двери. — Ты тут?
— Смотрю, как все у нас замечательно. Даже работать быстрее захотелось!
— Я по поводу вывески, — сказала она, улыбаясь. — Оставим такую же? «Аямэ»?
— Конечно! К чему менять? Нас в Москве знают именно под таким названием. И не забудь сбоку символ: два тюльпана.
— Которые так напоминают число 69, — расхохоталась она. — Пошли чаю выпьем. Я только что заварила.
Мы устроились в небольшой комнате, которая раньше служила нам кухней, прямо на подоконнике, потому что мебели в ней пока не было. На полу стоял электрочайник, рядом картонная коробка, на которой громоздились чашки и сахарница. Лиза разлила зеленый чай и села на подоконник.
— Завтра Сакура приезжает, — сообщила она. — Сегодня утром ей звонила. Говорит, что с ней будут две девчонки, профессиональные танцовщицы, как и она. Сакура много им рассказывала о гейшах, и они очень заинтересовались. Обе из Питера.
— Это же замечательно! — тут же воодушевилась я и поставила чашку на подоконник. — Если они нам подойдут, то обучаться будут в процессе. Лиза! Ты не представляешь, как я соскучилась по нормальной работе!
Она глянула на меня засиявшими глазами и широко улыбнулась.
В начале мая помещение агентства было полностью обставлено, даже чайную комнату Лиза оборудовала необходимым инвентарем. Девушки, которые приехали с Сакурой, оказались просто находкой. Они танцевали, пели и обе играли на гитарах. Научить их щипать три струны сямисэна оказалось несложно. Они быстро переняли технику и с удовольствием ежедневно репетировали.
Одна из них, ее звали Маша, получила псевдоним Харуко, что означает «Дитя весны». Это была миловидная русоволосая девушка с большими серыми глазами и круглым личиком. Я задумалась, когда впервые ее увидела. Но Сакура тоже была светлоглазой, ярко выраженного славянского типа. Однако парик и макияж неузнаваемо ее меняли. К тому же Харуко оказалась необычайно музыкальной с нежным приятным голоском. Вторую девушку звали Катя. Она с первого взгляда чем-то неуловимым напомнила мне Риту. Возможно карими миндалевидными глазами и тоненькой гибкой фигуркой. И я придумала ей псевдоним Минами, что означает «Южная красота». Обе девушки танцевали вполне профессионально, что тоже меня порадовало. Сакура первое время была немного грустной и часто вспоминала погибшую Идзуми. Но постепенно втянулась в работу и вновь стала улыбчивой и жизнерадостной. Пока у нас было лишь по одному кимоно. Парики пришлось заказать в Москве. И сделали их на удивление правильно и красиво. Получились настоящие традиционные прически гейш симада.
К майским праздникам мы были практически готовы. На это время, как и на новогодние каникулы, всегда приходилось самое большое количество заказов. Но для начала я провела тяною, и пригласила экспертом господина Кобаяси. Господин Ито все еще находился в Иокогаме.
Девушки очень волновались, но выступили отлично. Господин Кобаяси остался доволен и сказал, что, за исключением некоторых огрехов, они вполне могут сойти за настоящих японских гейш. А при условии постоянных репетиций и выступлений на публике скоро станут профессионалами. Мне показалось, что он преувеличивает, чтобы поддержать меня.
После окончания тяною я пригласила его к себе в кабинет. Лиза принесла его любимое абрикосовое вино и удалилась. Господин Кобаяси огляделся, потом сел в кресло и вперил внимательный взгляд в картины Криса. Я решила несколько повесить у себя в кабинете.
— А ведь это ты, Таня, — сказала он после паузы. — Очень хорошие работы. Особенно вот эта, где ты стоишь в кимоно под деревом сливы и смотришь вдаль. У тебя такое нежное лицо и мечтательный взгляд. Кто это написал?
— Один мой друг, — нехотя ответила я. — Вы его как-то видели.
— Да? — удивился он.
— Он встречал нас в Шереметьево.
— Ах, да! Это такой утонченный молодой человек с белым лицом и черными глазами? Талантливый художник. А ему можно заказать…
— Прошу прощения, Кобаяси-сан…, — прервала я его.
Господин Кобаяси удивленно на меня глянул, потом сказал после паузы:
— Но я заплачу хорошие деньги.
— Он погиб, — тихо ответила я.
— О, это ты меня прости, Таня! — тут же огорчился он. — Я не знал!
Мы замолчали. Мне стало необычайно грустно, но, усилием воли, я подняла себе настроение и начала улыбаться. Потом машинально подлила вино в рюмку господина Кобаяси.
— Аригато, — рассеянно поблагодарил он на японском, не сводя глаз с картин.
— Знаете, Кобаяси-сан, у меня дома есть еще его работы, — сказала я после паузы. — И две из них навевают на меня тоску. Я с удовольствием расстанусь с ними. И если они вам понравятся, то прошу принять их в подарок.
Он глянул внимательно на меня, подумал и кивнул.
— Можно сегодня, — добавила я, — если вы не заняты. Я скоро поеду домой. Предлагаю вам присоединиться, Кобаяси-сан.
— С удовольствием, — улыбнулся он.
Мы приехали ко мне около десяти вечера. Погода стояла изумительная. Было тепло и сухо. Воздух от запаха уже зацветающих вишен, от раскрытых молодых и чистых листочков деревьев, от сочной травы и множества раскрывшихся одуванчиков казался необычайно ароматным, словно мы находились не в мегаполисе, а в деревеньке, затерянной в лесной глуши. Когда господин Кобаяси помог мне выйти из машины, я остановилась и вдохнула полной грудью. Возле моего дома росли пышные кусты сирени и несколько вишневых деревьев. Искорки звезд ярко горели в чистом темно-синем небе. Тонкий серебряный серп луны мягко мерцал сквозь ветки высокого тополя. Я отчего-то неожиданно остро ощутила красоту этого майского вечера, сердце заныло, странная нежность наполнила душу. В глубине двора на скамейке сидела парочка и тихо посмеивалась, прижимаясь друг к другу. Я мельком глянула на них и улыбнулась. Потом медленно пошла к своему подъезду. Господин Кобаяси молча следовал за мной. Мне было приятно ощущать его рядом.
Господин Кобаяси отличался сдержанностью, воспитанностью и каким-то врожденным аристократизмом. Его высокая сухопарая фигура, карие глаза, мягкая улыбка всегда вызывали симпатию у женщин. И в тоже время явная чувственность иногда сквозила в его облике, и придавала ему еще большую притягательность. Но я знала его секрет. Господин Кобаяси являлся мастером шибари. Я уже писала об этом. И оба сеанса, которые он провел со мной, оставили неизгладимое впечатление. Мне вдруг остро захотелось секса. Я неприметно вздохнула и направилась в подъезд.