Ольга Лазорева – Русская гейша. Загадки любви (страница 48)
— Что наденем для тяною? — перевела разговор Рита на другую тему.
— Хотелось бы появиться в образах, — улыбнулась я. — Но у нас нет ни кимоно, ни грима. И к тому же мы приглашены в качестве гостей.
Мы двинулись к шкафу. Рита решила надеть темно-серый брючный шерстяной костюм, а я плотное трикотажное платье золотистого цвета. Это были наши самые теплые вещи. В Шеньжене мы также купили плащи с капюшонами. Только у Риты он был скорее удлиненной курткой элегантного приталенного силуэта и черного цвета. Тогда как у меня свободным и длинным, спокойного фисташкового цвета. Этот цвет прекрасно гармонировал с золотистым тоном платья. Оглядев себя в зеркало, я осталась довольна. Рита также выглядела вполне достойно.
— Только не будем говорить, каким образом мы здесь оказались, — предупредила я Риту. — Госпоже Цутиде это знать необязательно.
— Но ведь она все равно спросит, — ответила Рита, стоя у зеркала и подкрашивая губы розовой блестящей помадой.
— Навряд ли, — засомневалась я. — Учти, что японцы крайне сдержанны и с расспросами никогда не пристают, в отличие от нас, русских. Я, пожалуй, сама скажу, что мы приехали на неделю в отпуск. Она знает, что у меня свое агентство «Аямэ». Так что представлю тебя именно в качестве моей гейши.
— Да, Таня-сан, — сказала Рита, поклонилась и заучено улыбнулась одними уголками губ.
— Но хотелось бы преподнести ей подарок, — задумчиво проговорила я. — Пожалуй, заедем в Гиндзу. Я знаю там один магазинчик русских сувениров. Но вначале вот что…
Я замолчала и взяла телефон, который оставил нам Антон. Набрав номер господина Кобаяси, я с удовольствием услышала его заботливое:
— Да, Таня, я тебя внимательно слушаю.
— Вы хотели сегодня увидеться, — сказала я.
— Конечно, дорогая! Ты определилась со временем? Можно сейчас?
— Да, но ненадолго. Мы приглашены на тяною к моей знакомой к шести часам. Кобаяси-сан, вы не моги бы одолжить мне доллары? В Москве я вам верну.
— Без вопросов, Таня. С удовольствием! Я сам хотел предложить тебе это при встрече, но ты меня опередила. Вы куда поедете? — поинтересовался он.
— В Асакуса.
— А сейчас вы где?
— В Мегуро. Но я хотела заехать еще в Гиндзу, — после паузы сказала я.
— Прекрасно! Давай встретимся возле бронзового льва. Помнишь, который стоит возле универмага «Мицукоси»? Мы там встречались в прошлый твой приезд в Токио.
— Помню, конечно, — улыбнулась я.
Мы договорились о времени. Я выключила телефон и взяла сумочку.
— Рита, мы немедленно едем в Гиндзу. Господин Кобаяси через полчаса будет ждать нас там.
Рита быстро всунула ноги в туфли, и мы вышли из квартиры. Такси поймали практически сразу. На наше счастье дождь прекратился, и даже разъяснило. Я смотрела на мокрые улицы с поблескивающими тротуарами, на спешащих черноволосых в своей основной массе людей, на загнутые крыши пагод, краснеющие между темно-зеленых ветвей криптомерий, и чувствовала, что мое состояние начинает выравниваться. Рита вертелась, выглядывала в окна и без конца комментировала увиденное. Но когда мы въехали в Гиндзу, она только восхищенно вздыхала, изучая сверкающие витрины и разномастную толпу.
Когда мы подошли к статуе бронзового льва, господин Кобаяси уже ждал нас. Видно было, что он с трудом скрывает волнение. Но когда мы появились и радостно ему улыбнулись, он явно успокоился, мельком окинув меня с ног до головы.
— Вы обе отлично выглядите, — заметил господин Кобаяси. — И я очень этому рад. Но как же мы все волновались из-за вашего исчезновения! Ито даже связывался со знакомыми из Интерпола. Но вижу, что все обошлось! Лиза мне вкратце рассказала по телефону, что произошло.
— Не нужно об этом, Кобаяси-сан, — тихо сказала я и опустила глаза.
— О! Прости! Но я действительно волновался.
— Мы ценим это, — ответила я.
— Позвольте вас пригласить на кофе, — сказал он. — Мы вполне успеем выпить по чашечке, прежде чем вы поедете на тяною.
— С удовольствием, — ответили мы с Ритой одновременно и рассмеялись, глянув друг на друга.
— И если можно, то в европейское кафе, — добавила я.
— Понимаю, что соскучились по привычным на вкус пирожным, — улыбнулся господин Кобаяси. — Но Рита еще не пробовала местных лакомств из уваренных белых бобов.
— Здесь неподалеку есть кафе, — вспомнила я, — меня туда приглашала в прошлый мой приезд госпожа Цутида. — Там как раз удачно совмещены и японские и европейские сладости.
— Покажешь, где это.
В кафе мы заняли столик и сделали заказ. Господин Кобаяси старался говорить на отвлеченные темы, беспрерывно шутил. Я окончательно расслабилась и почувствовала себя комфортно, пожалуй, впервые за последнее время. После кафе мы, по его просьбе, сделали моментальное фото в автомате.
— Вот и все, что мне требовалось, — довольно заявил он, целуя меня в щеку. — Вам не терпится, наверное, побежать в универмаг? — лукаво улыбаясь, спросил он.
Потом протянул мне сверток.
— Вот, Таня, наличные, — сказал господин Кобаяси, — сколько ты просила.
— Спасибо, — ответила я и поклонилась.
Он ушел, а мы быстро двинулись ко входу в универмаг.
— Антон точно обидится, когда узнает про деньги, — заметила Рита.
— Но мне так спокойнее. Лучше я буду тратить свои. Слушай, — остановилась я, — а зачем мы идем в «Мицукоси»? Там бешеные цены. К тому же я хотела в лавку с русскими сувенирами.
— А там, можно подумать, цены меньше, — проворчала Рита, с сожалением глядя на огромные стеклянные витрины и провожая взглядом женщин с нарядными цветными пакетами в руках, выходящих из универмага.
Я быстро пошла по улице, потом свернула в нужный переулок. Рита не отставала. Она, правда, успевала все разглядывать и комментировать. Ее лицо раскраснелось, глаза блестели. Магазинчик по-прежнему функционировал. Ряды раскрашенных матрешек, начищенные до блеска самовары, и даже расписные балалайки красовались за стеклом витрины. Когда мы вошли, продавец, молодой японец в красной косоворотке, бросился к нам, беспрерывно кланяясь. Я выбрала большой малиновый павлопосадский платок с чудесными яркими цветами.
— Сколько, сколько? — переспросила Рита, когда продавец назвал цену.
— Здесь торговаться бесполезно, — улыбнулась я ей. — И у нас абсолютно нет времени искать что-то еще. Так что я плачу.
Я кивнула продавцу. Он заулыбался и поклонился.
— И красивую стильную упаковку, — добавила я.
Увидев, что он достает оберточную бумагу белого цвета, испещренную красными серпами и молотами, мы дружно рассмеялись.
— Нет, такое не подойдет, — сказала я удивленному продавцу. — Какую-нибудь красивую бумажную коробку. Я знаю, у вас тут есть такие.
Он поклонился и нагнулся, копаясь под прилавком. Потом выложил перед нами плоскую картонную коробку, на которой красовалась фотография Красной площади.
— Берем эту, — решила я. — Упакуйте платок.
Взяв коробку, мы вышли из магазина. Поймав такси, поехали в Асакуса. Успели вовремя. Чайный дом госпожи Цутиды был устроен по всем правилам. При нем был небольшой сад, к нему вела дорожка, выложенная камнями. Уже стемнело, и вдоль нее мягко сияли желтоватым светом каменные фонари торо. Возле ее окончания находился каменный колодец для омовения рук. Рядом лежал деревянный ковш с длинной ручкой. Единственное отступление, вернее уступка времени, которую допустила госпожа Цутида, это два входа. Один традиционный, очень узкий, потому что по поверью, входя на чайную церемонию, следовало оставить за стенами все мирские заботы. И самураи вынуждены были снимать мечи, чтобы беспрепятственно пройти по узкому коридорчику. А второй вход был обычным, с раздвижными дверьми. Он, в основном, служил для европейских гостей. Но мы наклонились и скользнули в узкий вход. Госпожа Цутида уже ждала нас. Она даже обняла меня и поцеловала, хотя для японки такое проявление чувств было необычным. Я поклонилась и подала ей упаковку с платком. Потом представила Риту. Госпожа Цутида цепко на нее глянула, поклонилась и улыбнулась, пригласив нас в помещение, где непосредственно проходила тяною. Мы прошли через раздвижные двери, поклонились присутствующим, это были трое мужчин и пожилая женщина в парадном черном кимоно с гербами, и уселись на циновки. Скоро появилась тядзин, хозяйка чайной церемонии. И действие стало развиваться в соответствии с неизменным веками ритуалом. Рита с любопытством наблюдала за неторопливыми движениями тядзин, пила чай, поддакивала восхищенным замечаниям по поводу красоты пиалы для первого густого чая, улыбалась мне. Ее глаза сияли. Она явно получала удовольствие от всего происходящего.