Ольга Кузнецова – Цена свободы (страница 7)

– Ты что эт делаешь, а? – закричала на меня бабуля. Волосы выбились из-под косынки, щеки красные, глаза гневные. Я невольно вжала голову в плечи, чувствуя себя нашкодившим котенком. – На мои стога позарилась! Спать она вздумала! Иди на постоялый двор, а ежели денег нет, то спи в лесу!

– Есть деньги, но я не могу туда пойти!

– Скрываешься? Так я сейчас тебя сдам! – потрясая кулаком, продолжала кричать старуха.

– Нет, прошу вас! Я вам заплачу, я не преступница, просто беглянка! – взмолилась я, чуть ли не плача, вцепившись в старушку как утопающий.

Бабка окинула меня оценивающим взглядом и прищурилась. Ветер подошел к ней и ткнулся мордой. Молодец, знает, когда помочь!

– Иш, морда лошадиная, подлизывается. Ладно, пошли в дом, животину свою с собой бери. Звать то тебя как?

– Люси.

– Иш, какое красивое имя.

Не знаю, почему я сказала ей своё настоящее имя, хотя решила его не раскрывать, а даже придумала себе новое имя – Лизи. Специально на букву «л» выбрала, чтобы попривычнее было.

Через полчаса я уже помогала бабке накрывать на стол ужин, а Ветер довольный спал в стойле. Жила она в небольшом домике на окраине, с которого, как оказалось, отлично просматривалось поле вместе со стогами. Пройдя сени, в которых висела теплая одежда на зиму, и стояла различная обувь, словно тут проживала целая куча народу, мы зашли в сам дом. Большую часть комнаты являющейся кухней занимала печь, у окна расположился большой деревянный стол грубой работы да табуреты. На стенах развешаны пучки различных трав на просушку, на окне белая занавеска с причудливой вышивкой в виде голубых узоров. Все так просто, но мне сразу стало уютно. Я оставила сумку возле лавки у стены. Из кухни была еще одна дверь в комнату, вероятнее всего спальню. Раз сегодня мне удастся поспать под крышей, не стала рисковать и постирать одежду и белье. Для этого отправилась в маленькую покосившуюся баньку, уже остывшую, но все равно сохранившую тепло. Сполоснула вещи от пыли, надеясь, что достаточно их промыла и развешала на веревке любуюсь результатом. Теперь надо привыкать делать все самой. Хорошо, что я привыкла выполнять сама часть работы, ведь для всех потомков рода Маэртелло было обязательное умение управляться в конюшне и ухаживать за лошадями, а это включало много грязной работы. Как говорил мой отец, ценность нашего дела познается только в полном погружение в процесс работы.

Бабка хорошая оказалась, просила звать её баба Рава и не иначе. Странное имечко, но для того, кто согласился приютить подозрительную девицу чего не сделаешь. Ела я с удовольствием, не косясь по сторонам на подозрительных типов, а действительно наслаждаясь пищей. Только поужинали, да убрали посуду, как посадила бабуля меня за стол, а сама напротив села.

– Рассказывай.

Я напряглась, сдвинув брови. Рассказывать всем и каждому о том, кто я и что тут делаю, не собиралась. Но бабуля прищурилась, увидев моё сомнение.

– Некому рассказывать не буду, но должна знать, кого в дом пускаю. Это ж ты прям ко мне в душу вошла. По тебе видно, девка ты ухоженная, а лошадь дорогая. Одни, обычно, такие не разгуливают.

Поборов сомнения, набрала в грудь воздуха и выдала на одном дыхание:

– Отец замуж выдает, а я его не люблю. С моим мнением не считается, выгоден ему видите ли такой брак!

Высказалась и полегчало немного. Едва едва, но тяжесть, что я чувствовала с момента помолвки, словно меньше на грудь давить стала.

– Ишь, али женишок наследник богатый?

– Ага.

– Ой, а поди за страшного отдаёт?

– Да нет, красив. Но он молод ещё, ему двадцать лет всего!

– А тебе?

– Столько же, но…

– И красив, и богат, и по возрасту подходит, что тебе не так? – лукаво посмотрев на меня, спросила бабуля. Глаза задорно блестели, делая ее моложе.

– Может я глупая, но так не могу! Не мой человек! Как представлю свое будущее, от тоски выть хочется. Вся жизнь пройдет, а я так и останусь в этой золой клетке.

– Ну, коли душа не лежит, и думать нечего, не приживёшься! Даже если приживешься, всё равно не то будет. Любовь то настоящая лучше, – понимающе прошамкала бабуля, а я готова была расцеловать её в этот момент! Понимает меня.

– И ещё кое-что, – я решила быть честной до конца. – Меня могут искать прийти…

– Тююю милая! Выкрутимся!

– Спасибо, но не просто абы кто…, – я грустно вдохнула. – Королевская гвардия.

– Это ты от кого же сбежала? – слегка охрипшим голосом опешила баба Рава.

– От принца.

– Ох. – Бабуля вскочила. – И спать на сене собралась. – Затем взяла меня за подбородок, цепко окинула взглядом. – Глаза на мокром месте. Если до сюда добралась, то и дальше сможешь. А я тебя не выдам! А сейчас спать, тебе дальняя дорога предстоит.

Хотела уложить меня в комнате на своей кровати, но я наотрез отказалась. Все-таки я молодая, могу и на лавке поспать. Это в любом случае лучше стога сена в сомнительной компании мышей и насекомых. В итоге бабуля распределила меня на печь, еще теплую. И я сладко заснула, укрывшись одеялом почти с головой.

Проснулась, от того что услышала, как бабуля что-то делает, стараясь быть тише. Пришлось вставать. Солнце во всю светило в окно. Бабуля суетилась над завтраком, а меня отправила умываться. Послушалась. Сложила чистые вещи, успевшие просохнуть за ночь, в сумку и отнесла их сразу в конюшню, а сама пошла в дом. Вернулась, а на столе уже ждал чай, оладушки, блины и сметана. Пока я ела, бабуля умилённо смотрела на меня.

– Животину твою подкормила, ай да послушная, ай да умная, – захвалила бабуля. – Сама-то куда путь держишь?

Я и рассказала. Баба Рава, не перебивая, слушала.

– Ай да сильная духом, ежели решила променять благополучие на волю!

Внезапно снаружи послышался топот, конское ржание и крики, а я поняла – королевская гвардия, не иначе. Мы слышали, как они говорят с соседями, правда конкретных слов было не разобрать. Неужели они в каждый дом заглядывают? Послышались шаги, постепенно становящиеся все громче, а затем и в дверь настойчиво постучали, отчего мы синхронно вздрогнули. Меня за печкой спрятали, да шторкой прикрыли, а бабуля пошла открывать, сохраняя невозмутимость на лице.

– Здравствуй бабуля. А не подскажешь, не видела ли красивую молодую девушку с пшеничными волосами? Говорят, вчера ее тут видели.

– Тю, милой! Мож видела, а мож и нет. Сколько их таких! Не приглядываюсь, – отмахнулась в ответ.

– С ней конь цвета молочного шоколада, ладный такой.

– Конь говоришь, – задумалась старушка, нарочно растягивая слова. – Коня такого видела, значит и девка та, но грязная больно. Ежели б не конь за бездомную приняла б.

– Где? – жадно спросил воин.

– Тю, да вот вчера заразу такую со стога сена согнала! Спит она, видите ли! И животина эта рядом крутится. До самого тракта глаз не сводила, чтобы уж наверняка, – голос был искренне сердитый, и я поразилась актерскому таланту бабы Равы.

– А что за тракт? Куда ведёт?

– Да тот что в Поселные, милок.

– Спасибо!

Стражник вылетел из дома, на бегу крича своим, а бабуля дверь захлопнула, но запретила выходить. Обождали десять минут. А я тихо благодарила бабу Раву, ведь она им и дорогу другую указала, в противоположную сторону от нужного мне тракта.

Прощались час спустя со слезами. Деньги брать отказывалась, но я все равно всунула один золотой. Буханку хлеба мне положила свежую, сарделек и немного сыра, флягу наполнила. Помахав на прощание, я вскочила на коня, временно имевший уже мышиный цвет, дабы не привлекать внимание любопытных селян, и поскакала не оборачиваясь.

6

Следующие два дня прошли относительно спокойно, что настораживало. Несмотря на это я была в постоянном напряжении, считая подозрительным каждого встречного. Это очень выматывало. Я успевала в рассчитанные мною дни, даже слегка опережая, видимо из-за дикой скачки в первый день мне удалось проделать больше пути. Это не могло не радовать. До границы оставался последний рывок, и я планировала добраться на место до темноты сегодняшнего дня. Еда почти закончилась, хотя мне и пришлось один раз докупать ее на рынке, а от сна на природе уже болели все части тела.

Я первый раз побывала на ярмарке в достаточно большой деревне, в которую съезжались жители ближайших селений поменьше. Я шла, накинув капюшон и с интересом оглядывалась по сторонам. Конечно выбор в сравнении со столичным был маленький, но зато цены меньше раза в два. Торговали в основном овощами, фруктами, различным мясом и молочной продукцией. Правда один дедок продавал живых поросят, которые задорно хрюкали на всю небольшую площадь в центре деревни. И еще одна лавка с тканями и платьями привлекла мое внимание, но я подавила желание подойти, напоминая себе, что теперь мне нет дела до одежды, а привлекать чужое внимание чревато. Мне удалось разжиться вкусными яблоками и грушами, свежим хлебом от которого исходил потрясающий аромат, козьим сыром и каким-то вяленым мясом. Быстро отоварившись я поспешила покинуть большое скопление народа.

Ночь вышла спокойная, потому что я учла предыдущую ошибку. Теперь я наложила на нас с Ветром отвод глаз, перед тем как уснуть в стогу. Никто не пытался меня разбудить, кроме мышей, пищавших где-то глубоко внутри, но утомленную меня даже они не способны были смутить. Могу назвать только везением, что у нас в королевстве спокойно. Нежити почти нет, по крайней мере в деревни они идут редко. Хотя возможно, это нам так говорят. Но на собственной практике я пока не увидела ничего подобного и подозрительно. Но в лесу я спать не решалась. Вот там шанс столкнутся с любым из их представителей был слишком велик. Я надеялась, что эту ночь проведу под крышей в нормальной постели. Кочевой образ жизни меня утомил. После четырехдневного путешествия, во мне сложно было разглядеть аристократическую особу. Больше всего я походила на пыльную ведьму.