Ольга Куранова – Нулевой Архетип (страница 92)

Не плачь.

Что-то лопнуло – звонко и окончательно, как струна.

И спирит рванулся на свободу.

Наверное, ей было бы проще, если бы она потеряла сознание и потом пришла бы в себя. Но вместо этого Кейн пришлось подниматься, всплывать на поверхность сквозь толщу изнанки.

Все болело, особенно кончики пальцев.

Сквозь звук спирита проступил голос Джека – резкий, решительный. Он всегда говорил так, когда боялся. Как будто надеялся, что одним голосом сможет отогнать беду.

– Я…в… – Кейн казалось, что ей в горло насыпали битого стекла. Осколки царапались внутри, мешая говорить. – … порядке. Я в порядке.

Под щекой внезапно оказалась куртка Джека, Кейн почувствовала на спине его руки и выдохнула.

Почему-то вдруг вспомнились далекие, смешные мысли – тогда на кухне она думала о бытовом архетипе. О совершенно обыденных, насквозь человечных вещах.

Как простые объятья.

Теперь они возвращали ее с изнанки.

Она судорожно вздохнула и открыла глаза. Картинка расплылась, и Кейн быстрым движением стерла слезы:

– Прости.

Джек не отпускал, держал крепко, и ей даже не было перед ним стыдно за слабость. За то, как сильно дрожали руки.

– Это неправильно, – шепнула она так, чтобы только он слышал. – Это… так уродливо. То, что они сделали.

Он молчал и укачивал ее, как ребенка.

На «Марии» не просто искали универсальное крепление, чтобы сделать человека медиатором. Там соединили спирит с человеческим телом напрямую, без схемы, привязали его – как она теперь понимала – к крови. И сделали из него то, чем он никогда не должен был стать.

Вирус.

Яд.

– Ты до усрачки меня напугала, – шепнул Джек. Очень тихо, чтобы только она слышала.

– Наверное, это какой-нибудь мой комплекс. Я всегда пытаюсь геройствовать, – она провела рукой по его волосам и сделала глубокий вдох, прежде чем неохотно отстраниться. Какая-то ее часть жалела, что нельзя было просто остаться так. Обнимать Джека и спрятаться в нем.

Ее защитная сфера рассеялась, когда Кейн погрузилась так глубоко на изнанку, и красные кристаллы исчезли.

– Могу я узнать, что это было? – поинтересовался Дамин, и только тогда подошел ближе.

– То, за чем мы сюда пришли, – устало ответила ему Кейн.

Еще нескольких они нашли на ступенях – скрюченные, мертвые фигуры. Оружие валялось рядом – стандартные боевые медиаторы, какими вооружали жандармов или персонал на охранных судах. Такие же были у Дамина и Дэвида.

В этих мертвых людях не было красных кристаллов – их убили обычные схемы, и в глубине души Кейн этому радовалась. В тот момент она была не готова снова услышать плач и снова нырнуть так глубоко, пытаясь все исправить.

– Края раны обожжены, – заметил Дамин, присаживаясь и рассматривая первого убитого.

– Это же Город. Если постараться, здесь можно целый народ укокошить, и каждого своим способом, – Джек подошел и легко подтолкнул одного из убитых носком ботинка. – Этих явно что-то подстрелило.

– Это была защитная схема, – сказала Кейн. – Скорее всего, ее создали мастрессы «Марии», так же, как спирит-стену снаружи.

– Мастрессы на такое способны? – спросил Дамин.

– В одиночку нет. Но на платформе был целый исследовательский центр. Много ярусов лабораторий и несколько десятков мастресс.

– Зачем им это? – угрюмо спросил Дэвид. За все время под Грандвейв он впервые подал голос. – Защищаться.

– От гибридов, – Джек пожал плечами. – От аномалии. Мало ли еще от чего. Город вокруг все-таки.

Кейн покачала головой:

– Я думаю, они хотели навсегда похоронить то, что создали. Не пустить на платформу посторонних.

Дамин поморщился:

– Это звучит бредово. На «Марии» просто искали универсальное крепление, более удобный способ владеть спиритом. Да, было несколько экспериментов с людьми – с добровольцами, Анна – но ничего опасного. Ничего, что нужно было бы «хоронить». Там не разрабатывали оружие.

Он ничего не знал о спирите и даже не понимал, насколько ошибался. Он считал его инструментом, удобным материалом, из которого можно было без последствий лепить, что угодно.

Что-то, чем можно владеть.

– Спирит – это архетип, который проявляется в нашем мире, Дамин. Отражение огромной, за пределами человеческого понимания силы. Мастресса или медиатор не владеют им – просто служат для него дверью и направляют его своей волей в рисунок схемы. Используют природу спирита, а не пытаются ее изменить. Нет и не может быть никакого универсального крепления, потому что его природа – быть разным. На «Марии» это понимали. И для того, чтобы получить свою универсальность, они изменяли не крепления, а сам спирит. Они соединили его с человеком напрямую и вывернули его в чуждую ему, уродливую форму. В форму, в которой он никогда не должен был существовать. Неужели ты думаешь, что это было безопасно?

– Я думаю, – сухо ответил он, – что все эти размышления о спирите и его природе меня не касаются. У меня есть конкретная задача, и я ее выполняю.

«А выполнив ее, как ты станешь жить с собой?» – хотелось спросить Кейн, но вопрос был глупый и наивный, и она заставила себя промолчать. Такие, как Дамин и ее отец, прекрасно могли уживаться со своими поступками.

– Значит, – Джек прочистил горло прежде, чем продолжить, – они соединили человека со спиритом, но получился не фантом и не схематик.

– Схематик или фантом соединены через медиатор – через изначальную схему. На «Марии» совместили напрямую.

– А то, что получилось, отправило под Грандвейв целую платформу. Отличные разработки, просто мечта правительства.

Джек говорил язвительно, но, к сожалению, был прав в главном. За секрет спирит-феномена, достаточно мощного, чтобы потопить целую платформу, правительство заплатило бы безумные деньги.

– Отличные или нет, но нам нужно их достать. А значит, мы идем дальше. Хватит разговоров.

Кейн не стала ничего ему отвечать и пошла по лестнице вверх, оставляя трупы и этот спор позади.

Верхние ступени были почти полностью разрушены – ей казалось, что подняться без летающей сферы было невозможно, но Джек раз за разом отыскивал опору. Он шел впереди, помогая остальным подниматься, а Кейн держала перед ними щит: простую незамысловатую схему – и берегла силы для того, что ждало их на «Марии».

Полуобвалившийся проход вывел на заваленную обломками улицу. Над головой, как поверхность моря, колыхалась пелена Грандвейв, и узкие клыки зданий кое-где царапали ее шпилями.

Вниз по улице метрах в двадцати от них переливалась стена-аномалия, но теперь Кейн и остальные были внутри, неподалеку от «Марии».

Здесь плач спирита звучал отчетливо и особенно жутко, и уже можно было определить его источник. Он доносился из исполинского корпуса «Марии».

Опускаясь, платформа разрушила несколько зданий и застряла между ними, как бабочка, насаженная на булавки.

Ее силуэт казался темным и мертвым. Улица была усеяна обломками и битым стеклом.

Кейн шагнула вперед первой, и Джек двинулся следом.

Заряд спирита прочертил воздух и врезался в щит.

Как Кейн и предполагала, сработала защитная схема.

За первым снарядом последовали еще и еще. Они бились в щит или в стены ближайших зданий, оставляя уродливые, опаленные выбоины.

Но щит еще держался.

Кейн погрузилась в звучание, чтобы разбирать отдельные ноты и отделить плач от других звуков. Она нашла защитную схему, проследила узлы, чтобы уничтожить их.

Управлять двумя схемами сразу – защитной и атакующей – было нелегко, и ей не удалось разбить центральный узел защиты, но следом хлестнула лента из браслета Джека и полетели заряды атакующих медиаторов Дамина и Дэвида. Кейн сосредоточилась на защите и только указывала, куда стрелять.

Щит дрожал перед ней, как пелена горячего воздуха, а в него летели все новые и новые атакующие заряды. Дамину и Дэвиду приходилось высовываться, чтобы сделать выстрел.

Грохот зарядов сливался со звучанием защиты, плачем «Марии» и шумом Грандвейв, сдавливал голову. И тянулся, тянулся бесконечно.

Кейн увидела, как вскрикнул Дэвид, зажимая руку выше локтя, когда в нее попал спирит-заряд, как Дамин в последний момент увернулся – за секунду до того, как выстрел взорвал бы ему голову.

На изнанке, стоило протянуть руку, тек бесконечным потоком, изменчивым океаном, изначальный архетип.