Ольга Куранова – Нулевой Архетип (страница 89)

В общем-то, она разделяла его мнение. Такая роскошь казалась абсолютно нелепой, излишней – особенно на корабле сопровождения – боевом по-сути.

Дамин привел их в зону отдыха на верхней палубе – круглые иллюминаторы в потолке лили бледный зимний свет косыми лучами, подсвечивали пыль в воздухе и бликами ложились на полированную поверхность низкого столика.

– Я так понимаю, дядя Элиас ничего вам толком не рассказал, – Дамин устроился в резном кресле, указал Кейн и Джеку на небольшой диван напротив.

– Только в общих чертах, – она села, аккуратно оправила юбку дорожного платья. Дамин проследил взглядом за движением ее рук:

– Не могу сказать, что меня это удивляет. Он не любит делиться семейными секретами.

– А ты, значит, другой? – с усмешкой спросил его Джек, и Кейн не удержалась – ткнула его локтем в бок.

К счастью, Дамин не обиделся:

– Я мало связан с семьей. Слишком много времени провожу вдали от них и их дел.

– Какое отношение отец имеет к «Белой Марии»?

– Род Кейнов был в числе тех, кто финансировал их лабораторию и эксперименты. Не официально.

– Зачем такая секретность? – это показалось ей странным. – «Мария» не занималась ничем незаконным. Просто резонанс малоизученных схем, новые рисунки и символы. Совместимость с архетипами и медиаторами. Фундаментальные исследования. Это был практически благотворительный проект.

Когда отец заговорил о платформе и схемах, которые хотел получить, Кейн решила, что он собирается продать их правительству. В зависимости от того, что именно затонуло вместе с «Марией», результаты исследований могли стоить баснословные деньги.

– Это не единственное, чем они занимались, – Дамин вздохнул, устало потер переносицу и добавил. – Я полагаю, тебе это не понравится.

– Это мне уже не нравится, – заметила она.

– Они разрабатывали «универсальное крепление».

Кейн не раз слышала термин. Любая схема, которая создавалась для долгой работы, обязательно привязывалась к материальному объекту – медиатору. Фрагмент схемы, который «прорастал» в предмет, и назывался креплением. В зависимости от архетипа и медиатора, «крепление» было разным – двенадцать стандартных рисунков и бесчисленное множество индивидуальных, если речь шла о медиаторах на заказ, создаваемых в единственном экземпляре.

Некоторые мастрессы говорили о том, что можно было бы создать «универсальное крепление» – единый совершенный рисунок, который подходил бы для любого предмета, любого архетипа.

После всего, что Кейн узнала о спирите, она не верила, что такое возможно. Смысл архетипов – их глубинная суть – заключалась в том, что, имея единую природу – единый источник – они и должны были быть разными. Как люди – всегда оставаться людьми, и никогда не повторяться до конца.

– Искать универсальное крепление законно. Это тоже не имеет смысла скрывать.

Дамин вздохнул, нахмурился – в уголках губ залегли складки, и посмотрел в окно, хотя не было за ним ничего особенно интересного:

– «Универсальное», Анна. Универсальное полностью. Совместимое с любыми типами медиаторов без угрозы нестабильности.

– Все еще не понимаю.

– Когда я говорю «любых», я имею ввиду и живых тоже. Людей.

Кейн почувствовала, как вздрогнул Джек, сжал ее руку слишком сильно – он не понимал, что делает ей больно, и она даже не могла сказать ему об этом. Боль воспринималась как будто издалека.

Невозможно было поверить…

Кейн, оказывается, отвыкла, забыла, на какие по-настоящему уродливые поступки были способны люди, которые надеялись что-то получить. Как они воспринимали спирит и что с ним делали.

– Только добровольцы, никакого принуждения, – поспешно добавил Дамин. – Но эти исследования все еще незаконны.

Кейн никак не могла понять.

Когда Реннар и его коллеги изуродовали Землю, они хотя бы не знали, что творили. Не могли себе представить, что последствия окажутся такими катастрофическими.

Мастрессы «Белой Марии» понимали, на что шли.

– Зачем? – спросила Кейн. Ей хотелось задать вопрос бесстрастно, не показывать жгучей, темной ненависти, которая накатывала при одной мысли о том, что творили те люди.

– Чтобы дать возможность управлять архетипами. Напрямую, без медиаторов. Разве не очевидно? – Джек хмыкнул и пробормотал (тихо, так что даже Кейн едва расслышала): – Дерьмо.

– Можно стать мастрессой. Пойти в Университет и овладеть спиритом. Научиться. Бесплатно! Университет открыт для всех!

– Для всех, Анна? Правда? Что насчет кредита за обучение? Да, государство оплатит учебу в Университете – все пять, семь, двенадцать лет. Но потом ты будешь вдвое дольше отрабатывать эту плату государственной мастрессой. Без права отказаться, без права выбрать себе работу. В рабстве.

– Система не идеальна, – Кейн никогда этого не отрицала. – Но она существует. Зачем вживлять в себя спирит, если им можно научиться управлять и так?

Джек усмехнулся – криво, уродливо:

– Потому что это слишком долго. Есть те, кому нужно все и сразу.

– Какой ценой?

– А я и не про тех бедных ублюдков, которые согласились на эксперимент. Я про богатых ублюдков из правительства, которым нужно больше мастресс на службе. Которые ничем не рискуют.

От мысли о том, что он был прав, становилось холоднее.

Наверное, Кейн не готова была это услышать.

Джек фыркнул и встрепал ее волосы:

– Слишком много драмы, птичка, – его рука дрожала. – Ну, заказ не самый чистый, но бывает и хуже. Забрать результаты так забрать результаты. Какая разница что? Схемы из Грандвейв тоже немало стоят, и за них тоже отправляют в колонии.

Он имитировал беззаботность, совсем как когда она только его встретила.

И смотрел серьезно и пристально.

И Кейн понимала, зачем он так себя вел. Из-за чего делал вид, что ему плевать на людей и на такие эксперименты.

– Я не хочу, чтобы в последствии это как-то было связано со мной, – сказала она Дамину и увидела, как он расслабился. Словно все это время ожидал от нее удара. – Мое имя не должно упоминаться, нигде. Никто не должен знать, кто помог вам достать схемы.

– Конечно. Не вижу в этом ничего плохого.

Джек снова сжал ее пальцы, и Кейн едва заметно кивнула в ответ.

Она знала, о чем он думал. Разделяла его мысли и его простую, насквозь человечную убежденность: до этих схем нужно было добраться первыми, уничтожить их, пока они не попали в Цитадель.

Отдавать их Дамину или отцу – теперь, когда Кейн знала, что именно скрывалось на «Марии» – она не собиралась.

У Дамина были довольно подробные планы внутренних помещений «Марии». Платформа затонула не целиком, некоторые ее ярусы остались в верхних слоях Сонма, в то время как сами лаборатории опустились вниз, к Земле.

– Там все окружено спиритом, как громадный плотный пузырь, но мы думаем, что можно пройти сквозь здания Древнего Города. Снизу.

Предположение Дамина могло оказаться верным – спирит при выбросе из нестабильной схемы не всегда заполнял пространство равномерно. Часто его плотность на разных участках отличалась – особенно если ему приходилось обтекать какие-нибудь материальные преграды.

Сонм над «Марией» был плотным, обволакивал то, что осталось от платформы: ее верхняя площадка – темная и угловатая – угадывалась в облаках спирита.

Джек рассматривал ее в иллюминатор и хмурился:

– Далеко отсюда до ближайшего просвета?

Корабль не смог бы пройти над «Марией», но обычно, как теперь знала Кейн, существовала закономерность между такими вот плотными участками и просветами. Путь к Земле мог быть совсем недалеко.

– Мы видели дыру в полукилометре отсюда, но не знаем, выведет ли она к Земле.

– Попробуйте подлететь поближе, – предложила Кейн. – Может быть, мне удастся почувствовать.

Здесь она слышала намного лучше – сквозь Мираж проступала та изначальная сила, которой был спирит до Первой Катастрофы. И под звуком Грандвейв уже угадывались сладкие, зовущие ноты Песни Земли.

Кейн умела с ними справляться и не терять из виду то, ради чего стоило возвращаться в Цитадель. Домой.

Просвет действительно вел к земле – узкий тоннель в спирите размером чуть больше спасательной шлюпки, наверное, отголосок какой-то спирит аномалии.

– Что-нибудь слышно? – спросил Джек.

– Только Грандвейв. Здесь он достаточно стабилен.