Ольга Куранова – Нулевой Архетип (страница 84)

– Очень странно видеть вас в таком месте, госпожа Анна.

Она закрыла за ним дверь:

– Когда я уходила, отец говорил, что я закончу в трущобах. Как видите, он был прав.

Кейн не было за это стыдно. Ей нравилась ее жизнь с Джеком. И мнение Эдварда или отца волновало Кейн даже меньше, чем мнение ее студенток.

– Я не имел ввиду в трущобах. Я имел ввиду, что здесь довольно грязно.

Кейн провела его на кухню – крохотную, заставленную всяким хламом, который Джек вот уже несколько месяцев клятвенно обещал починить.

– Вы зашли в мой дом, не разуваясь, Эдвард. Это полностью разрушило ваш образ чистоплотного человека.

– Вы изменились, – заметил он.

– Разумеется. Вы помните меня ребенком. Сейчас я взрослая женщина и в любой момент могу выгнать вас отсюда, не сожалея и не гадая, что вам было нужно. Я ничего не должна вам, Эдвард. Вы пришли ко мне, не наоборот.

– Я пришел не спорить с вами, – он отодвинул стул, сел, аккуратно прислонив трость к краю стола. Серебряный череп-набалдашник блестел в тусклом свете из окна.

– Вас прислал отец?

– Он очень беспокоится за вас, госпожа Анна.

– Я не вспоминала о нем много лет, – спокойно признала она. – И знаю, что это взаимно.

Эдвард улыбнулся одними уголками губ, взгляд оставался холодным и равнодушным:

– Я видел, как вы росли. Я уверен, что вы скучали по семье.

Кейн взяла свою кружку, сделала большой глоток – когда-то она часто так делала, чтобы позлить окружающих. Тогда это казалось ей бунтом и вопиющим нарушением этикета и позволяло чувствовать хоть какую-то свободу. Теперь она могла просто пить свой чай как захочет.

– Я очень скучала по семье первые года два обучения. С тех пор прошло восемь лет.

Эдвард не пошевелился, в нем всегда была эта странная, змеиная неподвижность. Неестественная и жуткая:

– Я неверно выразился, госпожа Анна. Мастер не просто беспокоится. Мастер обеспокоен.

Она давно не была ребенком и понимала разницу.

Если ее отец был обеспокоен, это не имело никакого отношения к жизни Кейн. Это могло касаться только всей семьи:

– Из-за чего?

– Вы больше не часть семьи, это правда. Вы вычеркнуты из семейного древа, вы не имеете прав на наследство.

Когда-то это было больно – понимать, что от нее отказались, но даже тогда Кейн не жалела:

– Я не стала бы претендовать на наследство, даже если бы могла. Меня устраивает мой образ жизни, и у меня достаточно денег. Если вы выяснили, где меня искать, вы должны знать и это.

– Речь не о вас. Речь о ваших детях.

Кейн снова сделала глоток чая и поперхнулась. Горячая жидкость обожгла язык.

Эдвард следил за каждым ее мельчайшим движением, не мигая. Кейн понятия не имела, что ему ответить. За все время с Джеком она ни разу не заговаривала с ним о детях, даже не задумывалась о них.

– Эдвард, я даже не замужем, – она аккуратно отставила чашку. Керамическое дно глухо стукнуло о блюдце.

– Вы живете с мужчиной. Можете позволить себе значительно больше, чем это, – он обвел ладонью обстановку вокруг. – Но остаетесь здесь. Это говорит о глубокой привязанности.

– Это еще не говорит, что у меня будут дети.

Но если бы они были, они были бы полноправными Кейнами. Отец мог лишить наследства ее – за непослушание и за решение стать мастрессой – но не ее детей.

– Вы же понимаете, госпожа Анна, я не могу говорить за мастера Кейна, – он поднялся, снова оперся на трость. Огладил пальцами металлический оскал черепа. – Я просто принес сообщение от вашего отца. Он ждет вас с вашим… избранником к ужину. В воскресенье, в центральном особняке. Прошу вас, не опаздывайте, ужин начинается в шесть.

Кейн злила его спокойная уверенность и злило, как он вел себя в чужом доме:

– Вы не можете заставить нас придти.

– Разумеется, нет. Но в ваших же интересах обговорить этот вопрос с мастером Кейном как можно скорее. Всего одна встреча, никто не просит вас о большем.

Кейн встала, спокойно оправила свитер Джека:

– Я провожу вас до двери.

Эдвард коротко поклонился:

– Благодарю. Я был рад видеть вас снова.

Кейн не стала врать, что это взаимно.

Джек вернулся через полтора часа после ухода Эдварда – засыпанный снегом, с огромной сумкой запчастей, и довольный. Кейн открыла ему дверь, пропустила внутрь, и Джек задержался на пороге – притянул ее к себе и коротко ткнулся холодным носом в волосы. Привычно и совсем обыденно, и она сразу почувствовала себя спокойнее.

– Я по дороге Эйва встретил, он мне деньги отдал. Можно купить новую плитку, эта иногда совсем не греет.

Джек пах снегом, улыбался, и Кейн на секунду прикрыла глаза, просто наслаждаясь его присутствием. Тем, что имела полное право просто быть рядом, ничего не объясняя и не спрашивая разрешения.

– Я помогу, – она отстранила его руки, когда он потянулся к застежкам, помогла ему раздеться.

– Птичка, я и сам бы справился, – он не мешал ей, и спорил уже скорее по привычке.

– Мне просто нравится это делать, – сказала ему Кейн. Осторожно помогла высвободить механическую руку из рукава. Джек пользовался протезом все лучше, почти так же хорошо, как настоящей рукой, но под конец дня его все еще мучили боли.

– У меня новости, кстати, – сказал он разуваясь. Почему-то снимать обувь он всегда настаивал сам, и с этим Кейн не спорила. – Для разнообразия даже хорошие.

Он взвалил на плечо сумку – что-то звякнуло внутри – и пошел в комнату. Кейн последовала за ним.

– Говорят, у Эйдена намечается крупная работа. Он ищет мастеров по корабельным системам. Звал меня в команду.

Это действительно была хорошая новость. Работа у Эйдена была постоянной, хорошо оплачивалась, и в принципе нравилась Джеку. Хотя из всего этого Кейн волновало только последнее.

– Он не найдет специалиста лучше, – ответила она, и Джек усмехнулся:

– Это что сейчас был комплимент?

– Это был объективный факт.

Он сел, притянул ее к себе, и какое-то время они просто провели так. Впитывая присутствие друг друга. Было жаль разрушать это спокойствие и это молчание. Тихое падение снега за окном, полумрак в комнате.

Кейн подбирала слова, чтобы рассказать о том, что приходил Эдвард, но все они казались неловкими и неправильными.

В конце концов, он нарушил молчание первым:

– Знаешь, я просто слышу, как ты думаешь. Значит, новости не только у меня, и не только хорошие.

Он действительно хорошо узнал ее за эти месяцы, что они прожили вместе. И это многое делало проще.

– Сегодня днем приходил дворецкий моей семьи.

Джек потянул ее на себя, удобно усадил на колени. Он часто обращался с Кейн как с ребенком, но почему-то ее это не раздражало. Ей с ним было комфортно.

– Чего хотел?

– Передать приглашение от отца.

– А что, письма уже никто не пишет? – Джек фыркнул. – Можешь не отвечать.

– Отец беспокоится… из-за того, что я живу здесь.