Ольга Куранова – Нулевой Архетип (страница 81)

– Да. Мне тоже.

– Я очень благодарна вам, за то, что вы сказали в прошлый раз, – Мери помялась и все же продолжила, – вы, наверное, не помните, но вы сказали «когда мама очнется». А все остальные говорили «если». После ваших слов я подумала, что все обязательно будет хорошо.

– Я очень хотела, чтобы это было правдой. Очень, больше всего на свете. Но я ошиблась.

Кейн повернула голову к краю площадки, туда, где плыли в воздухе исполинские облака. Где-то там, далеко за ними, остались Эрика и новый Узел Земли.

Кейн не пыталась их разглядеть или почувствовать, ей просто было стыдно за свои слезы.

– Я чувствовала, что мама умирает, – призналась Мери. – Меня пытались успокоить, но почему-то я поверила только вам.

Кейн быстрым движением вытерла глаза и повторила:

– Я ошиблась.

– Мне стало легче, когда я вам поверила. Легче было надеяться, что мама очнется, чем ждать, когда она умрет.

Это было больно – слышать эти слова и наконец-то впервые увидеть Линнел в ее дочери. Как будто проступило наружу что-то неуловимое, невесомое. Всего лишь тень узнавания.

«Надежда имеет смысл, только если она оправдывается», – когда-то сказал Атрес, но он ошибался.

Иногда надежда имела значение даже сама по себе.

– Не плачьте, госпожа Анна, – сказала ей Мери. – Мама разозлилась бы на вас, если бы узнала. Она ненавидела, когда кто-то плакал.

Кейн в последний раз вытерла слезы и ответила:

– Ты очень похожа на мать.

На следующий день она улетела в Цитадель. И еще через неделю пришла к Реннару.

В будний день ближе к обеду в Церкви Солнца было абсолютно тихо. Серый пасмурный свет лился из окон, но его было недостаточно, и алтарь терялся в полумраке – зажженные вокруг него свечи горели тускло. Кейн шла по проходу, и звук ее шагов по каменным плитам отдавался вокруг.

Внутри не было ни одного человека, но она почему-то не сомневалась, что найдет Реннара здесь.

Окружение ему подходило. Кейн легко могла представить его в строгой рясе священника, совершающего свое очередное чудо у алтаря.

Несмотря на погоду, в Церкви было тепло, едва ощутимо вибрировали спиритом какие-то бытовые схемы совсем рядом.

Небольшая дверь сбоку от алтаря отворилась – узкая и совсем неприметная – и из нее вышел человек, которого Кейн совсем не ожидала встретить.

Дейн замер, когда увидел ее, словно не зная, как реагировать, и заметно смутился:

– Госпожа Анна, – он неловко кивнул. – Я очень рад, что с вами все в порядке.

Кейн улыбнулась в ответ:

– Я крепче, чем кажусь. Вы не знаете, Реннар здесь?

Он замялся и покраснел. Дейн был одним из немногих людей в жизни Кейн, кто действительно краснел от неловкости:

– Да, – ответил он и поспешно добавил. – Я не доверяю ему и стараюсь следить, чтобы он никому не причинил зла.

– Разумеется, – Кейн улыбнулась снова.

Дейн смутился еще сильнее:

– Извините, что не могу поговорить с вами подольше. Мне пора идти, я нужен капитану Атресу на «Сильверне».

Кейн вежливо кивнула ему в ответ:

– Была очень рада встрече.

Реннар появился у алтаря, когда Дейн уже почти дошел до дверей церкви.

– Добрый день, дочь моя. Я ждал вас раньше.

– Вы знали, что я приду, – Кейн кивнула ему, подойдя ближе, и посмотрела на возвышающийся над ними символ солнца.

– Надеялся. Я все же верующий человек, вера дает нам надежду.

Кейн пожала плечами:

– Мне нужно поговорить с вами.

– А мне многое нужно вам показать.

Он развернулся, и полы его рясы хлестнули по ногам.

Им пришлось идти довольно долго – Кейн знала, что Церковь была большой, располагалась в здании бывшего аэровокзала – но, как оказалось, каменные коридоры простирались далеко за ее пределами.

– Куда мы? – спросила Кейн.

– В скрытый город.

– Я думала, что это миф.

– У каждого мифа свои корни, – они свернули в боковой коридор. Высокие каменные потолки образовывали арки над головой, но Кейн почти физически ощущала, что они с Реннаром уходят все глубже и глубже вниз.

– Насколько далеко мы спустимся?

– На причал «Алой девы».

Чем дальше они шли, тем шире становились коридоры. Иногда за боковыми проходами Кейн видела просторные каменные залы. Время от времени в коридорах попадались схематики. Они смотрели на Кейн внимательно и оценивающе – серое университетское платье выдавало в ней мастрессу – но не заговаривали. Кивали Реннару и проходили мимо.

– Вы так и не расщепили их, – сказала она.

– Для этого нужна мастресса, – Реннар улыбнулся каким-то своим мыслям и добавил. – Но вы, дочь моя, и сами это знаете. Вы спросили, только чтобы узнать, свободно ли это место.

Кейн не стала отрицать.

Наконец коридор вывел их к огромной пещере, за пределами которой на воздушном причале, пришвартованная, висела в воздухе «Алая дева».

В пещере располагалось несколько домов – таких же непрочных и неустойчивых домиков, какими были переполнены трущобы, а между ними на нескольких улицах жались друг к другу прилавки и крошечные магазинчики. Людей было совсем немного.

– Я думала, подземный город окажется больше.

– Мало кто живет здесь, как правило, только схематики и те, кому больше некуда идти, – отозвался Реннар. – В основном люди собираются здесь ночью. Купить вещи, которые нельзя достать иначе.

Кейн приблизила к себе точку смещения и почувствовала практически сразу – присутствие мощных схем, и за их приделами…

– Мы под Грандвейв? – неверяще спросила она.

– Верно, – Реннар указал на крохотный просвет между сводом пещеры и силуэтом небесного корабля. – Поэтому здесь не действуют законы Цитадели.

– Не могу поверить, что власти это допустили.

– Дочь моя, я был одним из тех, кто основал город после Первой Катастрофы. Вы думаете, у меня нет способа влиять на власть?

– У меня до сих пор не укладывается в голове, сколько вам лет.

Реннар рассмеялся:

– Поверьте, у меня тоже. Но вы поэтому и пришли сюда, – он провел Кейн к широкой каменной лестнице вниз, начал спускаться.

– Я пришла, потому что могу помочь.

Не Реннару, разумеется, она хотела помочь схематикам, у которых теперь появился шанс.