Ольга Куранова – Нулевой Архетип (страница 61)

Звучание спирита, когда они оказались снаружи, дезориентировало ее на несколько секунд, несмотря на то, что она его едва разбирала. Что-то поменялось в Городе, но пришлось приблизить к себе точку смещения, чтобы понять, что именно – над Городом звучал спирит Эрики. Звучал ясно, отчетливо, так же, как звучал Грандвейв у Кейн над головой.

Она бросила быстрый взгляд на Джека, пытаясь понять, различил ли он то же, что и она.

– Поздравляю, твоя подружка жива, – сказал он, заметив ее взгляд. – Пока, потому что сейчас на нее слетятся гибриды.

– Вы же понимаете, что с ее уровнем силы ей уже ничего не грозит.

– Я бы за ее жизнь не поручился. Она движется к Узлу, а там все по-другому. И прежде, чем ты спросишь, нет, мы не станем ее догонять.

– Мы тоже летим к Узлу. Нам выгоднее оказаться под ее защитой.

– До этой твоей Эрики еще нужно добраться. А между нами и ею целая вереница гибридов, – пожал плечами Джек. – Так что я бы взял западнее. Обошел бы Лес с другой стороны.

Кейн ни разу не слышала о Лесе, но могла предположить, что речь шла не о скоплении деревьев:

– Это аномалия?

– Потоки из земли. Километров пять в диаметре. Окружают Узел.

Кейн представила аномалию такого масштаба и спросила:

– Она должна довольно сильно излучать. Почему я ее не чувствую?

– Там вообще почти ничего не слышно, даже схему Земли. Какой-то фокус восприятия или что-то вроде, – Джек равнодушно пожал плечами.

Кейн ни разу не сталкивалась с таким лично – с аномалиями, которые звучали за пределами человеческого восприятия – но теоретически это было возможно.

Лес, разумеется, не мог быть громче, чем схема Земли или Грандвейв, но он был меньше, излучал спирит на меньшей площади. А значит, его звучание не рассеивалось, как звучание Земли или Грандвейв.

– Нам лучше добраться до Эрики как можно скорее, – ей оставалось только надеяться, что вместе с Эрикой она найдет Атреса и Дейна.

– Ты вообще не слышала, что я сказал? За ней тянутся гибриды. Мы до нее не доберемся, нас сожрут раньше.

– Нет, если мы пройдем сквозь нижние слои Грандвейв.

Хотя это, безусловно, тоже было опасно.

Возможно, даже опаснее, чем ей казалось.

Джек недоверчиво фыркнул, как будто ее предложение казалось ему глупостью, не заслуживающей внимания:

– В Грандвейв нас может сбить любым случайным осколком схемы. Мы уже прилично отошли от торгового маршрута, плотность осколков над нами поменьше, но и мы совсем не на корабле-разведчике. Один хороший удар – и мы плюхнемся вниз. По мне, чем ближе мы держимся к земле, тем безопаснее. Благодаря твоей подружке, даже гибридов должно теперь стать поменьше.

В этом Джек был прав, но Кейн все равно хотелось оказаться рядом с Эрикой как можно скорее.

– Путь так близко от схемы Земли сведет меня с ума, – сказала она, как-то особенно отчетливо понимая, что лжет. Чувство вины из-за этого было странным. Ей доводилось лгать и раньше.

Может быть, дело было в том, что именно благодаря Джеку – Джеку и счастливой случайности – она теперь могла выдерживать влияние Земли.

Может быть, потому, что он просто перестал быть чужаком, стал кем-то важным.

Стал еще одной слабостью, вроде Линнел.

И потому, что Кейн тоже стала для него слабостью.

Джек мог бы сказать, что ему все равно. Что ему нет дела до совершенно посторонней женщины Анны Кейн и ее рассудка.

Джек молчал.

Смотрел ей в глаза, пытливо и настороженно, пытаясь определить, правду она сказала или нет, и молчал.

Ей хотелось ему признаться. Наверное, если бы не Линнел, если бы не «Трель» и не Атрес, если бы не вина перед Эрикой, Кейн бы так и сделала.

– Вы не можете со мной так поступить, Джек, – сказала она, понимая, что давит на больное место. Вопреки всему чувствуя фантомный отзвук боли в ответ. – Не можете сами меня уничтожить. Только не вы. Пожалуйста.

Она вспоминала Стерлинга в тот момент, думала о нем и о том, что сказала ему.

«Я не намного лучше вас».

«Иначе вы не боялись бы меня».

Наверное, это и была единственная причина, почему Атрес доверился ей – он почувствовал в Кейн собственную породу.

Кого-то, кто сделает все необходимое.

– Вот же дерьмо, – с чувством ответил Джек, и она почти физически почувствовала момент, когда он сдался. – Ладно, значит, полетим поверху.

– Спасибо, – ответила Кейн совершенно искренне.

Она благодарила его не за то, что он согласился, а за то, что он был собой. Именно тем, кто за такой короткий срок стал ей очень дорог.

– Вы об этом не пожалеете.

– Да я уже десять раз пожалел, что не дал тебе просто шмякнуться об землю. И не сомневайся, если мы умрем, я найду тебя после смерти и буду мстить. Жестоко.

Чем выше они поднимались к Грандвейв, тем беспокойнее становился спирит вокруг. С Земли он казался почти стабильным, но наверху было видно, как осколки схем кружили друг вокруг друга, сцепляясь краями и расщепляясь снова.

Грандвейв реагировал на спирит Эрики. Даже думать об этом было странно – о том, что один-единственный человек мог обладать такой силой, заполучить ее каким-то образом.

Наверное, это было возможно только здесь, в Городе.

Кейн тоже чувствовала себя сильнее благодаря новому архетипу. И одновременно с тем лучше понимала, что этого едва достаточно, чтобы выжить.

Джек смотрел на клубы спирита над головой, управлял шлюпкой – Кейн сделала схему независимой, не нуждавшейся в подпитке мастрессы – и старался выбирать маршрут, который бы их не убил.

Редкие осколки опускались вниз к земле, но их было мало, и пока Джек без труда их избегал.

Чем выше они поднимались, тем больше становилось спирита, и тем сложнее было вести в нем шлюпку.

Кейн чувствовала вибрацию железного дна у себя под ногами, и готовила защитную схему. Просто так, на случай, если та понадобится.

Шлюпка поднималась медленно, иногда подолгу зависала на одной и той же высоте, чтобы потом рывком подняться выше – в такие моменты Кейн судорожно цеплялась за край борта.

Джек сидел неподвижно, как будто совсем не боялся упасть.

Сверху вылетел осколок схемы, завис над ним, и Джек убрал его спирит-рукой – просто откинул в сторону, вместо того, чтобы рассеивать. Вероятнее всего, он берег силы.

Кейн все же создала защитную схему, и та двумя выпуклыми полусферами окутала борта. На секунду снова замутило от слабости, но этот приступ прошел так же легко, как и появился. Новый архетип пел под кожей Кейн и на изнанке мира, и его песня казалась океаном – можно было довериться волнам, лечь на них и позволить унести себя.

Кейн никогда раньше не понимала мастресс, которые стремились к силе – к тому, чтобы управлять большими объемами спирита, к тому, чтобы их архетипы гремели на всю Цитадель.

Кейн жила маленькой жизнью, очень простой – ученицы в Университете, научные работы раз в год, встречи с коллегами и знакомыми. Изредка появлялся кто-то из ее прошлой жизни, кому не было дело до мастрессы и кого интересовала только Анна Кейн, дочь тех самых Кейнов.

Ее все устраивало – ее размеренная, мелочная жизнь. Кофе и круассаны по утрам, простое платье преподавательницы из Университета и вечера, которые можно было посвятить книгам.

Силе не было места в такой жизни.

И все же она была притягательна – эта мощь. Мощь настоящего, истинного архетипа. Чего-то забытого и утерянного.

Спирита – такого, каким он должен был быть с самого начала.

Не миражом – чистой идеей. И всем, что ее составляло.

Кейн думала о том, что вернется в Цитадель, в свою маленькую жизнь, оставив истинный архетип спать под Грандвейв, и какая-то ее часть уже горевала по нему.

Джек вдруг повернулся, посмотрел хмуро и настороженно.

– Все в порядке, – сказала ему Кейн.