Ольга Куранова – Нулевой Архетип (страница 62)

В конечном итоге, она все равно выбирала свою маленькую жизнь. С ее победами, ее поражениями и ее мелочностью.

– Я чувствую себя лучше, чем могла бы.

– Ага, те мастрессы, которые съехали при мне с катушек, тоже чувствовали себя неплохо. С каждым часом все лучше и лучше.

– Я все еще не хочу жертвовать собой ради планов Реннара. Должно быть, это хороший знак.

Они поднимались, и защитная схема мягко отталкивала от шлюпки пролетавшие мимо осколки – их все еще было не очень много.

Они звучали разрозненно, ломко, и иногда Кейн казалось, что она разбирала какой-то еще звук, который то появлялся и пропадал. Джек тоже его улавливал, напрягался прежде, чем расслабиться снова и полностью сосредоточиться на полете.

– Вы знаете, что это? – спросила, наконец, Кейн.

– Догадываюсь, – коротко ответил он, и после его слов звук появился снова – высокое протяжное пение без слов. Довольно близко.

Кейн вздрогнула:

– Это гибрид?

Ответить он не успел.

Все изменилось за секунду.

Наверху сквозь пелену осколков проплыла тень – странный ломкий силуэт, словно сложенный из разрозненных фрагментов.

Джек попытался увести шлюпку в сторону, но тень последовала за ней.

Сквозь просвет в облаках спирита Кейн увидела неровный бок гибрида. Было что-то жуткое, абсолютно неправильное в этом нагромождении форм.

Песня теперь звучала совершенно отчетливо, ввинчивалась в слух тягучими протяжными нотами – чистыми и жуткими.

Джек пытался выжать из шлюпки максимальную скорость, лавировал в просветах, в которых гибриду было не пройти, но Кейн уже видела, что этого было недостаточно.

Она потянулась к архетипу внутри себя, наполнила им атакующую схему – одну из тех, которые принесла ей Эрика незадолго до отлета – и залп спирита ударил вперед. Гибрид закричал высоким, пронзительным криком, сквозь клубы Грандвейв Кейн видела, как странное, собранное из фрагментов тело извернулось, выгнулось, словно в агонии.

Джек направил шлюпку вверх.

«Куда вы?» – хотела спросить Кейн.

Мы не пройдем так высоко. У нас всего лишь спасательная шлюпка. Вы убьете нас!

А потом она тоже почувствовала – просвет над ними. Словно пробитый чем-то коридор наверх, как раз достаточный, чтобы можно было подняться.

Путь к спасению.

Удача, которая выпадала один раз на миллион.

Что-то прошло сквозь Сонм, что-то, способное оставить после себя такую борозду – уже затянувшуюся внизу, превратившуюся в узкий коридор выше.

В тот момент Кейн почему-то очень остро чувствовала, что все это было взаимосвязано – сила Эрики, и реакция Грандвейв, и гибрид, который поднялся так высоко. И даже этот коридор к спасению.

Во всем этом хватало случайности, но отправная точка, которая позволила событиям сложиться именно так, а не иначе – появление Эрики под Грандвейв – была одна и та же.

Джек уводил шлюпку вверх, к безопасности, оставляя гибрид позади, а Кейн думала о том, что было бы здорово, если бы все сложилось иначе. Если бы на «Трели» все было в порядке, если бы Джек не был схематиком.

Если бы давным-давно Кейн не встретила Линнел.

Шлюпка поднималась сквозь обрывочное шипение спирит-осколков, все выше и выше, а Кейн смотрела на напряженную фигуру Джека и думала о том, что, скорее всего, так никогда и не сумеет попросить прощения.

Новый архетип пел под ее кожей, и воспоминания об истощении казались далекими и ненастоящими.

Джек обернулся, словно что-то почувствовав, посмотрел на Кейн, и взгляд у него на мгновение стал абсолютно растерянным, беспомощным.

Кейн встала в шлюпке, посмотрела вниз. Гибрид удалялся, не желая подниматься так высоко.

Подумать только, просвет над Грандвейв, какая редкая удача. Путь наверх, к Цитадели и безопасности.

Только идиот бы им не воспользовался.

Джек не был идиотом, а Кейн… а Кейн не могла бросить все так.

Нужно было что-то сказать на прощание.

Может быть «простите, что так все вышло».

Или «не упускайте этот шанс».

Или даже «я бы хотела прийти к вам хотя бы раз».

И все это было глупым, до смешного глупым.

Архетип – могущественный изначальный архетип – плеснул наружу, наполнил силой линии схемы.

Джек что-то говорил – губы двигались, но звуки никак не желали складываться в слова – а Кейн уже планировала в летающей сфере, вверх и вбок, туда, где она видела возможность спуститься в Город. К Эрике.

К Атресу.

Клубы спирита сомкнулись вокруг, мелькнул силуэт гибрида внизу, и шлюпка скрылась из виду.

Отчасти лететь сквозь Грандвейв без шлюпки Кейн было даже проще – ее сфера была меньше, легко лавировала между осколками.

Гибрид парил неподалеку, не теряя ее из виду, но и не приближаясь – она выбирала участки, где было бы проще скрыться.

Раньше мысль о том, что она останется одна, вызывала у Кейн страх. Теперь страха не осталось, на него просто не было времени. Новый архетип не оставлял на него сил и ресурсов. Точка смещения, казалось, стала частью тела, пульсировала в груди.

Механическое яблоко вместо сердца. Пружины и шестеренки.

Пение гибрида летело следом, то приближаясь, то отдаляясь, но Кейн больше не сомневалась, что справится.

Маяком вдали звучал спирит Эрики.

Кейн поднялась еще выше в Грандвейв, туда, где осколки располагались плотнее – они мешали гибриду парить свободно, цеплялись за его бока.

Так высоко от Земли отслеживать Узел Кейн не могла, и ей оставалось только лететь на звук Эрики, надеясь, что сил на это хватит. Новый архетип тек свободно и, казалось, напитывал Кейн вместо того, чтобы истощать.

Это ощущение было странным и потому опасным – она не могла предсказать, сколько еще продержится.

Несколько раз ей приходилось огибать шпили зданий – в тех участках Города, где Грандвейв опускался ниже – и там спирит был еще беспокойнее, на грани выброса. Несколько раз осколки цеплялись за сферу.

Пение гибрида наконец-то стало неразличимым, и Кейн поняла, что оторвалась. Теперь ей оставалось только добраться до Эрики и, как она надеялась, до Атреса с Дейном.

Избегать осколков схем становилось все сложнее, несколько раз приходилось расчищать путь, рассеивая спирит перед собой. Это было рискованно, могло спровоцировать выброс.

За звуком Грандвейв почти ничего больше не было слышно. Шлюпки и Джека тем более, и Кейн оставалось только надеяться, что он долетел благополучно.

Когда-то, когда Кейн только стала преподавать в Университете, к ней обратился директор завода по производству медиаторов – Уолтер Ларке, забавный полноватый мужчина с суетливыми мелкими движениями.

На заводе случилась утечка спирита – не слишком масштабная, но мешавшая работе. Как решил Ларке, неопасная.

Кейн отчетливо помнила, как открыла дверь цеха, зашла внутрь и с первых секунд поняла, что завод не взорвался только чудом. Утечка была небольшой, незначительной, но породил ее сбой в центральной схеме, ее внутренняя неустойчивость. Кейн стояла, чувствовала, как утекали секунды, и думала о том, что все эти люди, которые окружали ее, остались в живых только по воле случая, что времени нет – ни рассуждать, ни объяснять опасность.

Тогда ее жизнь впервые застыла в равновесии: Кейн знала, что у нее всего один шанс, и что ее действия или спасут всех, или убьют.

Нужно было выбрать всего одно-единственное решение – единственно верное. И все возможные варианты были равнозначны.

Тогда она решила правильно, смогла стабилизировать схему и устранить утечку, но это ощущение – что одно решение может все спасти или разрушить – она запомнила.

Ее решение бросить Джека тоже могло привести к смерти – и его, и ее собственной.