Ольга Куранова – Нулевой Архетип (страница 55)

Предчувствие, импульс от интуиции. Атрес хорошо это знал.

В этот раз интуиция промолчала, и поступок Эрики стал полной неожиданностью – как внезапно случившаяся катастрофа. Хотя, наверное, с самого начала следовало ожидать чего-то подобного.

Вперед Атреса бросил инстинкт. Простой и въевшийся в тело инстинкт протянуть руку человеку, который падает. Обычный инстинкт тех, кто много времени провел на небесных кораблях.

Кто-то падает – ты должен спасти ему жизнь. Все посторонние разбирательства потом.

Если бы у него было время подумать, он действовал бы иначе, он использовал бы медиатор, как когда-то на «Трели». Здесь, в аномалии, это могло бы сработать.

Атрес не успел на долю секунды, ладонь схватила воздух там, где только что была рука Эрики.

Та уже летела вниз, сложив крылья-схемы, и смотрела вверх с улыбкой. Черный провал в центре котлована окаймлял ее фигуру, словно рамка.

Эрика убрала миражи с лица, и в тот момент, изуродованное шрамами, оно казалось жалким и каким-то беззащитным.

Атрес не верил, что она собирается покончить с собой.

Атрес знал, что она совершает какую-то феерическую глупость, которую считает необходимой.

Эрика не упала в провал, она зависла в круге пролома, раскрыв руки и расправив крылья-схемы – еще один бессмысленный образ – и Атрес выпрямился, убирая руку.

Не потому, что Эрика была в безопасности, а потому, что уже опоздал.

Он услышал спирит Земли, колыхнувшийся внизу в проломе, ответную волну наверху в Грандвейв и почувствовал тягу, возникшую между двумя этими потоками, как между магнитами.

Плюс и минус.

Атрес чувствовал их и отклик собственного спирита. Теперь использовать тот было поздно.

Ни замедление времени, ни даже его остановка уже не могли ничего изменить для Эрики Хаузер.

Поток спирита ударил ее в спину, как светящаяся игла, прошил навылет до самой пелены Грандвейв, закрутил пелену в воронку, как облака во время смерча.

Умные капитаны всегда старались избегать таких.

Поднялся ветер. Он срывал фантомов с колец дороги наверху и тянул их к Эрике.

Атрес чувствовал его покалывающие прикосновения, легкий резонанс спирита, но в остальном ветер не мог причинить ему вреда.

Эрике нужны были фантомы, а не схематик, и именно их засасывало теперь к эпицентру.

Эрика поглощала их, как могла бы аномалия поглощать спирит из воздуха, впитывала в себя сквозь иглу спирита, на которой болталась, как бабочка.

Грандвейв ревел над головой – Атрес не удивился бы новому выбросу – а схема Земли отзывалась вибрацией снизу.

Фантомы сливались в бесконечный поток, закручивались лентой, повторяя линии котлована. И исчезали в груди Эрики.

Это длилось недолго, не больше десятка минут. Фантомы исчезли, импульс Земли утих, и следом за ним разгладилась пелена Грандвейв.

Эрика осталась висеть над провалом в центре котлована, без движения.

Потом ее тело выгнуло, спирит крыльев брызнул наружу – он звучал как нулевой архетип.

Эрика рассмеялась – Атрес ее услышал.

Атрес услышал ее смех и океан архетипа в ее теле. Внутри Эрики было нечто такое же мощное и, возможно, такое же опасное, как вся пелена Грандвейв.

Даже на таком расстоянии было видно, как неестественно теперь светилась изуродованная ожогами кожа.

Действительно, подумал Атрес. Феерическая глупость.

Гусеница превратилась в бабочку.

Бабочка расправила крылья.

Чтобы подняться к Атресу, потребовалось всего два взмаха.

Несколько секунд Эрика молчала. Смотрела прозрачными, высветленными спиритом до белизны глазами и ждала, что Атрес сделает первый шаг.

Он рассматривал ее – оболочку чего-то слишком для себя могущественного – и тоже ничего не говорил.

– Теперь вы будете меня бояться? – спросила, наконец, Эрика, и под ее кожей словно прошлась темная волна, как набежавшая тень. Рваной полосой.

Отзвук ее прежнего миража.

– Нет, – ответил Атрес, отворачиваясь от нее и направляясь наверх тем же путем, что они пришли. – Но, возможно, со временем мне станет вас жаль.

В котловане было тихо. Без фантомов единственным звуком остался звук осыпающихся каменных стен и шаги Атреса.

Став схематиком, он довольно быстро научился разделять для себя настоящие, физические звуки и звучание спирита.

Реальные звуки всегда казались ему важнее. Тишина физическая все еще воспринималась им как тишина, даже если на ее изнанке грохотали архетипы.

Шаги отдавались отчетливо и гулко, как будто в коридоре. Должно быть, какой-то трюк акустики или же еще одна странная грань аномалии.

То, что осталось в провале – то, что притянуло фантомов сюда и что изменило их – все еще было под землей. Атрес его почувствовал – спирит времени внутри. Вероятно, тот замораживал котлован в одном состоянии, превращал его в город, в котором ничто не меняется.

Вполне возможно, без Атреса и его связи с медиатором, котлован так и остался бы закрыт насовсем.

Подъем наверх занял около часа. Эрика беззвучно парила рядом, не касаясь земли. Атрес шел первым, не обращая на нее внимания. Он и без того слышал ее спирит очень отчетливо. Каждую ноту.

Вероятно, как теперь и все в Городе.

Это было выгодно.

Если Кейн выжила, звук мог стать для нее маяком.

– Вы так и будете делать вид, что меня нет? – спросила Эрика, наконец. – Очень на вас не похоже.

Атрес остановился и обернулся. Ни страха перед ее новым обликом, ни отвращения он не испытывал:

– Полагаю, у вас были свои причины.

– Чтобы стать чудовищем? Не стесняйтесь, называйте вещи своими именами.

Довольно забавно, что она этого не замечала, но именно вот эти мелочи – затаенный страх того, что Атрес мог подумать, желание оправдать себя – делал ее человечнее, чем при их первой встрече.

– Чтобы сделать глупость, – поправил Атрес. – Я не сомневаюсь, что у вас были причины. Но глупость есть глупость.

Эрика рассмеялась, и ее спирит колыхнулся в ответ. Наложился на человеческий звук голоса звучанием архетипов – нулевого и одного из потерянных. Не Миража, но чего-то ему родственного.

– Для вас все такое черно-белое. Мне интересно, как вы живете?

– Без сожалений.

– Хорошо быть вами, – Эрика залетела чуть вперед, обернулась к нему, перегораживая дорогу. – Вам совсем не страшно, даже после того, что вы увидели?

– Я видел под Грандвейв вещи страшнее.

– Что-то, что заставляло вас паниковать? Заставляло испытывать ужас?

– Паника убивает.

Эрика рассмеялась снова, и вокруг нее опять заструились образы, впервые с тех пор, как она поглотила фантомов:

– Действительно, как хорошо быть вами, – она втянула спирит-крылья внутрь, опустилась на землю, и если бы не звучание архетипа и не свечение ее кожи, могло бы показаться, что ничего не изменилось. – Боюсь, что для нас, простых смертных, все несколько иначе. Хотите, я расскажу вам сказку?

– Говорите, – разрешил он.