Ольга Куранова – Нулевой Архетип (страница 36)

Девочка подошла, наклонилась к его волосам, втянула воздух, словно смакуя запах.

– Очень-очень хочу есть.

Кейн ожидала, что услышит затихание выброса заранее – все аномалии, с которыми она имела дело раньше, успокаивались постепенно. Но, видимо, под Грандвейв этот принцип не работал.

Сначала звучание спирита достигло почти болезненной громкости, осколки схем залетали в здание так часто, что она не успевала их рассеивать, а потом все стихло за одно мгновение, и вместо какофонии выброса Кейн услышала Песнь Земли – в Городе она звучала ровно и сильно, и вызывала желание вслушаться, разобрать тихий зовущий голос – будто шепот на другом языке, который вот-вот должен был стать понятным.

– Ну, вот и все, – сказал Джек, убирая руки.

Плечи и спину моментально обожгло холодом, и это отрезвило.

– Можешь приниматься за уборку.

В пространстве вокруг них все еще летали фрагменты спирита – некоторые из них заряженные и издающие опасное гудение.

– Вы могли бы помочь, – заметила Кейн, тем не менее начиная рассеивать фрагменты ближайшие к ним. Скорее всего, если даже в здании спирита было так много, выходить наружу пока было глупо. – Нам следует переждать, пока станет чище.

– А посмотреть, где корабли, не хочешь? – он без особых церемоний отодвинул Кейн от себя и помотал головой, разминая шею.

Ей пришлось обхватить себя руками, потому что теперь, без тепла его тела, стало по-настоящему холодно, и это мешало концентрироваться на точке смещения. Звуки спирита отдалились.

Кейн надеялась, что Джек поймет, потому что просить его погреться еще было бы слишком убого. Убого, но все же лучше, чем действительно замерзнуть.

– Здесь всегда такая температура? – спросила она.

– А что, прохладно тебе? Ты бы еще в ночнушке в Города ломанулась.

– Просто ответьте на вопрос, – приходилось тщательно контролировать себя, чтобы хотя бы не стучать зубами.

– Нет, не всегда. Расслабься, скоро согреешься, – он едва заметно поморщился, словно за его словами крылось что-то еще. Возможно, воспоминания о других людях, с которыми он оказывался в Городе.

– Другие мастрессы, которых вы провожали, были одеты лучше?

– Другие понимали куда летят. Дур в платьях мне еще не попадалось.

– Говорят, мужчинам так больше нравится.

Кейн старалась сосредоточиться на точке смещения, но красное яблоко все время ускользало.

– Фокусы отказали? – Джек усмехнулся, впрочем, на сей раз он сделал это вполне беззлобно. Должно быть, замерзающая Кейн не вызывала у него желания издеваться. – Впервые вижу мастрессу, которая не может использовать спирит.

Кейн видела, что ее защитная схема тоже пропала, и это усиливало чувство холода и уязвимости.

– Не радуйтесь так, – разочаровала она, пытаясь согреть руки дыханием. – Я просто стану для вас обузой, которую нельзя выкинуть.

– Можно подумать, я без личной мастрессы просто не выживу, – он смерил ее снисходительным взглядом, словно одна мысль казалась ему нелепой, а потом поднял руку из спирита, и нити хлестнули наружу, стирая и рассеивая осколки вокруг.

Кейн про себя признавала, что управлял ими Джек превосходно. Он контролировал их лучше, чем это могли делать большинство мастресс.

Но в тот момент Кейн намного больше бы впечатлила совсем не такая эффектная способность поделиться с ближним курткой.

Она предполагала, что температура под Грандвейв во время выбросов падала и сильно – иногда резонирующий спирит вытягивал из воздуха тепло. Но это предположение ничего не давало. Она понятия не имела ни как быстро в Городах восстанавливалась нормальная температура, ни какая это температура.

Расчистив им путь наружу, Джек пошел к двери, и Кейн поспешила за ним.

Снаружи осколков схем было еще больше, чем залетело в здание – они плавали в воздухе, одни медленно всплывали вверх, как пузырьки, другие наоборот опускались ближе к земле, третьи парили на одном месте, медленно оборачиваясь вокруг собственной оси и подсвечивая обваливающиеся здания. Было невероятно тихо, так, что каждый шаг казался оглушающим. Если бы Кейн могла удержать точку смещения, стало бы слышно спирит – песнь Земли и приглушенную статику осколков Грандвейв, но теперь она воспринимала Город как обычный человек.

Теперь холод сбивал ее концентрацию, точка смещения ускользала – даже когда получалось ее ухватить, любое мельчайшее движение ледяного воздуха выбивало из колеи, и красное яблоко отдалялось.

Кейн это даже не пугало.

Ее трясло и хватало только на то, чтобы не отставать от Джека и не слишком стучать зубами. Снаружи оказалось еще холоднее, чем в здании.

Ни «Алой девы», ни «Сильверны» не было в пределах видимости.

Джек огляделся вокруг и, наконец, повернулся к Кейн.

– Паршиво выглядишь, – скептически оглядев ее, сделал вывод он. – Здесь не настолько холодно.

Кейн не стала отвечать, потому что не смогла бы при всем желании заставить голос звучать ровно. Да и не имело смысла объяснять, что она просто всегда легко замерзала. Особенно в обычном платье под Грандвейв.

– Смотришь так, что дырку просверлишь, – сообщил Джек и поморщился. – Я точно об этом еще пожалею.

Он стянул с себя куртку и протянул ей.

Кейн подумала, что если это какая-нибудь шутка вроде как поманить голодного едой, а потом отобрать кусок хлеба в последний момент, она вполне сможет за такое ударить. Разумеется, Джек не сделал ничего подобного.

Руки дрожали и не слушались, и никак не получалось натянуть куртку достаточно быстро. Джек наблюдал за тем, как Кейн возится, пока ему это не надоело, а потом подошел ближе и помог.

– Да уж, почти всемогущая мастресса, – с сомнением оглядывая ее, сообщил он.

Кейн просунула руки в рукава, на манер муфты, и только тогда почувствовала, что начинает отогреваться.

– Спасибо, – сказала она, не пытаясь вернуть контроль над спиритом и просто наслаждаясь теплом. – Я постараюсь создать греющий медиатор и верну куртку.

Наверное, отвлекаться на медиатор – а на его создание ушло бы не менее трех-четырех часов, да и согревающую схему Кейн едва себе представляла – в их положении было глупостью, но другого выхода она не видела.

– Забудь, – отмахнулся Механик. – Скоро еще потеплеет.

Он остался в свитере и свободных штанах со множеством карманов – такие часто носили работники доков или ремонтники в мастерских – и, кажется, совсем не мерз.

– Я вам нужна, – сказала Кейн, когда немного отогрелась. – Без меня вы не сможете подняться над Грандвейв.

– А ты без меня сдохнешь за первым же поворотом, – спокойно отозвался он. – И что? Сравним, у кого длиннее? Или решим, что делать?

Пока длился выброс, Кейн уже думала о том, как поступит, если «Сильверны» не окажется в пределах видимости.

Она была уверена, что Эрика выжила, и, скорее всего, выжил и Атрес, но вряд ли они стали бы спускаться вниз и прочесывать руины в поисках Кейн. Учитывая масштабы выброса, выкинуть ее могло куда угодно. Скорее всего, они направились бы к ближайшему узлу Земли, понимая, что Кейн пойдет туда же.

Атрес не умел сдаваться или отступать. Пока оставался хотя бы ничтожный шанс на успех, он продолжал идти вперед.

Эрике попасть к узлу тоже было выгодно. Даже с ее силой, она не смогла бы подняться над Грандвейв так просто, для этого ей требовалось цепляться Миражом за другие летающие в воздухе фрагменты. Ей нужен был восходящий поток, желательно стабильный. Вроде узла.

Теоретически это было возможным, хотя Кейн и не верила раньше, что кто-то может оперировать такими объемами спирита за раз.

Иногда ей было интересно, как это – быть такой, как Эрика? Понимать и чувствовать спирит настолько глубоко и полно, что управлять им было бы естественно – словно дышать. Кейн не заблуждалась на свой счет. Она не была слабой мастрессой, но никто никогда не назвал бы ее выдающейся. Все, что у нее было, она заработала долгим трудом, гордилась своими достижениями, потому что точно знала – они были ее и только ее. За ними не стояло ни предрасположенности к спириту, ни гениальности. Но иногда, когда среди ее учеников и учениц появлялся кто-то по-настоящему талантливый, Кейн не могла отделаться от мысли, что есть и другие люди. Люди, рожденные специально, чтобы чувствовать спирит, жить им и жить в нем.

Эрика была лучшей из них. Самой талантливой.

И почему-то именно она так и не освоила нулевой архетип.

Наверное, случись иначе, Эрика стала бы почти всемогущей. И, возможно, в этом и крылся парадокс. Возможно, мир, судьба или же иная высшая сила делали все, чтобы этого не допустить.

А может быть, думать об этом было глупо, потому что жизнь уже сложилась так, как сложилась. И спирит не сделал счастливой ни Эрику, ни Кейн, ни даже Реннара, несмотря на всю разницу в их способностях и силах.

– Я нужна вам, а вы мне, – сказала Кейн Джеку. – Если вы поможете мне найти точку расщепления, я смогу поднять нас обоих над Грандвейв.

На самом деле для нее было неважно, где пытаться пробиться сквозь Сонм. Узел сделал бы ее сильнее, но попытаться она могла хоть сейчас. Ей просто нужно было найти Атреса, и больше всего шансов было, что он отправился бы к точке расщепления.

– А сама не найдешь? – Джек зажмурился, словно смакуя слова. – Не найдешь. Ты не настолько хорошо слышишь.

В этом он был прав, Кейн чувствовала схему Земли, могла проследить ее, но не настолько хорошо, чтобы определить ближайший узел.