Ольга Куранова – Нулевой Архетип (страница 37)

– Если мы отправимся вместе, – ответила она, – это не должно вас радовать.

– Ладно, я тебя провожу. Я с самого начала должен был это делать. Вот только ты уже не на корабле, до ближайшего узла здесь пару дней пути пешком. Да и это время я бы округлил до недели в честь твоего платья.

– Насколько опаснее идти пешком, чем лететь в аварийной шлюпке? – невозмутимо спросила у него Кейн, игнорируя слова про платье.

Джек снова усмехнулся, словно вопрос был совершенно идиотским. С другой стороны, Кейн и так это знала.

Путешествие под Грандвейв было опасным даже на корабле вроде «Сильверны».

– А сама не догадаешься?

– Нужно найти какой-нибудь небесный транспорт. Шлюпку или экипаж. Что угодно.

Механик фыркнул от смеха:

– Хотел бы я на это посмотреть. Вот что-что, а работающую шлюпку мы в Городе будем искать подольше узла Земли. Здесь нет транспортных салонов, как в Цитадели.

– Я ничего не говорила о работающей шлюпке, – поправила его Кейн. – Если мы найдем хотя бы пригодную основу, я смогу починить ее схему.

Даже споткнувшись, Дейн был уверен, что все равно успеет нагнать капитана Атреса. Тот был совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, но спирит, клубившийся вокруг госпожи Эрики вспыхнул, и показалось, что мир перед глазами взорвался. Что-то ударило Дейна в грудь, обожгло болью, и он потерял сознание, думая только о том, что подвел всех.

В самый последний момент, уже падая, он успел подумать, как глупо все закончилось.

Он пришел в себя на кровати, в каюте, которую ни разу не видел раньше. Стены были деревянными – большая редкость на корабле, в иллюминаторе за тонкой границей стекла проплыла в сумраке Древнего Города небольшая светящаяся схема.

Дейн бездумно проследил за ней глазами и с трудом сглотнул. Очень хотелось пить.

Падре Реннар сидел в кресле возле письменного стола в углу, и небольшой спирит-светильник почти превращал его профиль в черный силуэт.

– Где капитан Атрес? – спросил его Дейн, стараясь, чтобы голос звучал строго и уверенно. Капитан спросил бы именно так.

– Это мне неизвестно, – невозмутимо отозвался Реннар, словно с самого начала ждал этого вопроса, и подал ему стакан воды. – И, говоря откровенно, не слишком интересует. Единственная, кто имеет значение – мастресса Анна Кейн.

– У вас нет никакого права – определять ценность человеческой жизни.

Дейн не собирался ни делать вид, что относится к нему положительно, ни брать из его рук воду.

– У меня есть возможность это делать, сын мой. Например, я спас вашу жизнь. Если бы не я, вы были бы мертвы, – мягко сообщил священник, и Дейн автоматически потянулся к ране у себя на груди, только чтобы ощутить под пальцами неровный тонкий шрам – униформа была разорвана. – Пейте, это не отрава.

– Вы сделали это не просто так, – парировал Дейн, тем не менее, принимая воду. – Это тоже часть вашего плана. Вы хотите использовать меня, но я вам не позволю. Я лучше умру, чем дам вам причинить вред капитану Атресу и его друзьям.

Реннар улыбнулся, словно услышал нечто очень забавное:

– Ваш максимализм почти… освежает. Я давно не сталкивался с подобной наивностью, – потом он посмотрел на Дейна в упор. – Мне нет дела ни до вашего капитана, ни до девочки с Миражом, которая устроила выброс, сын мой. Однако я полагаю, что им есть дело до вас, а Анне Кейн есть дело до них. Вы сами просто разменная карта в очень важной игре.

Реннар уже доказал, что полностью владеет ситуацией, но для Дейна это не имело значения. Капитан Атрес научил его никогда не поддакивать подонкам:

– Ваши планы не стоят человеческих жизней.

– Максимализм и идеализм одновременно, – Реннар снова улыбнулся. – Действительно редкое сочетание в этом веке. Знаете, как я спас вас? Я пожертвовал вам жизнь, которую когда-то подарили мне. Так что боюсь, вы опоздали, юноша. Чтобы вы могли жить, умер другой человек.

То, о чем он говорил, было абсолютно отвратительным и абсолютно невероятным, и Дейн даже не знал, как ему ответить:

– Думаете, я поверю вам?

– А вы думаете, я лгу? После того, что вы видели?

– Даже если это правда, вы не имели права передавать мне чужую жизнь.

– Мне подарили ее, и я распорядился ею так, как счел нужным, – Реннар продолжал улыбаться, но теперь в его взгляде появилась жесткость, которой не было раньше – молчаливое предупреждение.

Дейн отказывался его бояться:

– У вас не было права распоряжаться моей жизнью, – отпарировал он.

– На тот момент, можно сказать, у вас уже не было жизни, – отозвался Реннар, словно ставил этой фразой шах и мат.

– Я был мертв?

Даже сами слова про переданную жизнь были невероятны, но воскрешение просто не укладывалось у Дейна в голове. Даже сам разговор был настолько нелеп и абсурден, что казался сном. Бредом умирающего сознания. Дейн не знал, что будет делать, если услышит «да».

– Нет, – ответил ему Реннар. – Жертва – могущественный архетип, но даже она не способна возвращать мертвых к жизни. Вы были, скажем так, на самой границе. Это ли не чудесное спасение?

– Если оно означает беду для близких мне людей, я предпочел бы умереть.

– Тогда хорошо, что вы не выбираете, – Реннар чуть склонил голову набок, изучая его, словно занятное насекомое, и Дейн пожалел, что не может его ударить. – Я могу понять вашу верность капитану Атресу, но вы уверены, что готовы умереть за Анну Кейн?

Этот человек видел Дейна насквозь, и было стыдно за ту недостойную, трусливую часть, которая нашептывала, что Анна Кейн действительно не заслуживала подобной верности, она была для него чужой.

– Попытайся я спасти свою жизнь, я проявил бы трусость. Чтобы не жить трусом, я готов умереть в любой момент, – уверенно ответил ему Дейн, заставляя утихнуть предательский голос внутри. Дело было не в Анне Кейн, а в выборе самого Дейна.

– Как я и говорил, впечатляющий идеализм, и очень забавный. Что вы сделаете теперь? Броситесь доказывать свою правоту кулаками? Я бы не советовал. Команда «Алой девы» может неправильно вас понять. И согласитесь, глупо покончить с собой теперь, когда вы только что чудом спаслись.

– Я не собираюсь кончать с собой, – резко оборвал его Дейн.

– Разумеется, ведь вы нужны своему капитану, сын мой. Умереть сейчас было бы настоящим предательством.

Дейн хотел огрызнуться, сказать, что Реннар ничего не понимал – ни в его мотивах, ни в его отношении к капитану Атресу, но он промолчал, не желая продолжать этот разговор.

– Тем лучше, – после непродолжительного молчания заметил Реннар. – Вас, сын мой, эта история выбросила за кулисы. И на данном этапе вы ничего не способны изменить. От вас ничего не зависит.

– От вас тоже, – отпарировал Дейн. – Вы не знаете ни где госпожа Анна, ни куда исчез капитан.

Реннар снова улыбнулся:

– Верно, я не знаю, где они, но я знаю, куда они придут. Как говорится, сын мой, линии спирита сходятся в узле.

Главной опасностью Города оказались совсем не гибриды и не фантомы. Схема Земли была намного опаснее.

Кейн привыкла слышать спирит как музыку – далекие и нездешние Песни, которые сплетались друг с другом, или же наоборот перебивали иные звуки, порождали гармонию или какофонию. Осколки звучали прерывисто, как старые заезженные пластинки, в музыку которых вплетался шум и провалы тишины.

Одни схемы были сложнее других, какие-то звучали чище, какие-то больше ей нравились, но раньше Кейн ни разу не сталкивалась ни с чем похожим на схему Земли.

Та была огромна, почти как архетип, и она звала, постоянно заставляя прислушиваться к себе. В ее мелодию хотелось погрузиться, окунуться с головой, как в воду, и вдохнуть поглубже, и это заставляло задаваться вопросом: может быть, дело в этом? Может быть, мастрессы, которых Реннар загнал в свою схему, просто поддались этому зову? Захотели узнать, как это: стать частью этого звучания, позволить мелодии течь вместо крови.

Думать об этом было страшно и на каком-то извращенном уровне почти приятно.

Наверное, это было бы очень просто – отпустить все, что держало ее в мире, всю бессмысленную суету Университета, вечера за чашкой чая и проверкой домашних работ, усталость от одних и тех же лиц и все мелкие неприятности жизни. Просто отпустить и стать частью чего-то огромного, прекрасного, частью первозданной силы. Окунуться в сердце целой планеты.

Кейн не позволяла себе задумываться: а что если..?

Она использовала защитную схему, но та была слабой, едва стабильной. Кейн старалась держать Точку Смещения как можно дальше от себя, так спирит звучал глуше, вызывал меньше желания прислушаться.

Это требовало концентрации, и Кейн шла следом за Джеком почти автоматически.

Тот почти все время молчал и иногда останавливался, прислушиваясь.

Он делал это походя, будто в обычном городе, и, должно быть, его схема Земли ни капли не впечатляла. С другой стороны, скорее всего, схематики воспринимали архетипы иначе.

Сначала Джек повел их по довольно широкой, хоть и усыпанной обломками зданий улице, сквозь сплошную пелену спирит-осколков, осторожно расчищая себе в них путь, потом свернул в захламленную подворотню. Постепенно фрагменты схем всплывали наверх, ближе к Грандвейв, и внизу становилось чище, заметно теплее.

Проулок был узкий, темные шпили Города нависали над ним, как стены колодца, и рваным прямоугольником наверху тускло светил Сонм. Камни больно впивались в ладони, Кейн постоянно оскальзывала и цеплялась юбкой, подгоняя себя, чтобы не отставать.