Ольга Куранова – Нулевой Архетип (страница 17)

– Один из документов, необходимых для поступления на факультет архетипа – справка о посещении Тринадцатой больницы, – сказала она. – Знаете, что это за место?

Тринадцатая больница занималась исключительно пострадавшими от спирита, о чем Атрес не мог не знать.

– Да.

– Тогда вы и сами понимаете. Люди со слабыми нервами после того, что там видят, не идут учиться на мастресс.

Тогда после первого посещения Кейн стошнило, и она на год отказалась от Университета. Еще несколько месяцев ей снились изувеченные тела, ожоги и безвольные, бессознательные люди в белых, пропахших лекарствами палатах.

Но в конечном итоге нежелание зависеть от семьи, быть приложением к собственному статусу, все же победило.

Во второй раз в Тринадцатой больнице оказалось проще.

– Это так интересно? – спросил Атрес и пояснил: – Изучать спирит.

– Да, – просто ответила Кейн, отвернувшись от него, чтобы помыть руки. – Знаете, тогда я даже не думала, что так увлекусь. Мне просто нужно было сменить обстановку. Я не понимала, что такое Мираж. Для меня не было это важно, меня волновал только мой собственный маленький мирок и возможность не пускать в него посторонних. А потом оказалось, что снаружи, за его границами, еще много всего.

Атрес сел ровнее и убрал руку от раны. Он дышал размеренно и будто отсчитывал про себя каждый вдох и выдох. Почему-то он не просил обезболивающее.

Впрочем, он ведь считал рану царапиной.

Кейн оторвала кусок бинта, чтобы стереть кровь вокруг пореза.

Атрес напрягся, но ничего не сказал.

– Больно? – спросила Кейн.

– Терпимо. У меня высокий болевой порог, – ответил он.

– Хорошо. Потерпите, надо продезинфицировать.

Атрес кивнул, поднял руку, чтобы Кейн было удобнее. Он сидел абсолютно неподвижно, пока она стирала кровь и обрабатывала рану, ни разу не дернулся, даже когда она начала зашивать.

– Вы всегда хорошо переносили боль? – спросила Кейн, чтобы отвлечь одновременно и его, и себя. Она протыкала кожу аккуратно, стягивала края раны ровными, изящными стежками – ей всегда нравилось шить.

– Я много болел в детстве, – Атрес равнодушно следил за иглой. – Это приучило меня терпеть.

Кейн постаралась представить его ребенком и улыбнулась:

– Должно быть, вы уже тогда были очень целеустремленным.

– Тогда я верил, что у меня мало времени, я не хотел тратить его прикованным к постели, – словно нечто очевидное пояснил он и неожиданно добавил: – Рядом с моей кроватью стояли старые часы. Их тиканье было очень громким и очень навязчивым. Больше всего мне хотелось, чтобы они остановились.

Он упомянул это походя, как бы между прочим, и все же что-то внутри Кейн отозвалось на эти слова. Что-то скрывалось за ними, что-то важное, чего Атрес, возможно, сам не понимал.

Или же Кейн просто так казалось.

У нее соскользнули пальцы, и Атрес едва заметно дернулся от боли.

– Извините, – сказала Кейн. – Я постараюсь быть осторожнее. Вы помните, что стало с теми часами потом?

– Нет, – он нахмурился и добавил: – Вы хотите поговорить о старых часах?

– Я просто не хочу говорить о том, что случилось, – честно признала Кейн, оглядываясь по сторонам. – Я оттягиваю неизбежное, верно?

Стежки получались ровными и аккуратными, и она с усмешкой подумала, что ее гувернантка могла бы гордиться.

– Нет, – ответил Атрес.

– Думаете, этот человек вернется?

В крохотной ванной рядом с Атресом спрашивать об этом было почти не страшно. Страшно было думать о том, что Кейн закончит обрабатывать рану, Атрес уйдет, и нужно будет выключить свет и лечь спать.

– Это возможно, – он ответил абсолютно бесстрастно и также абсолютно правдиво, не пытаясь щадить ее чувства, и Кейн горько улыбнулась:

– Честно, я предпочла бы ложь, Алан. Чтобы мне сказали, что все непременно будет хорошо, и что плохие люди не смогут причинить мне вреда.

– Зависит от того, кто эти плохие люди и на кого работают, – спокойно отозвался он.

– Не так много кандидатов, – Кейн скривилась. – Вы наверное считаете меня полной дурой. Я ведь знала, что Стерлинг может что-то сделать, мы с вами говорили об этом. И я все равно не подготовилась. Я даже не поменяла замок на двери. Мне даже в голову не пришло, что он станет действовать так грубо. Я думала, что внимание жандармов его удержит, что он возьмется за нас уже в Грандвейв.

Она поймала себя на том, что злится одновременно на себя и на безымянного вора, которого подослал Стерлинг, как будто он был ей что-то должен.

– Если это он, – сказал Атрес. – Договор «Скайлинг» с «Трелью» у многих вызывает любопытство. Как бы я ни пытался держать его в тайне, некоторые детали неизбежно становятся известны нужным людям.

Кейн помедлила несколько секунд, заканчивая зашивать рану:

– В каком смысле?

– В прямом. Моя компания занимается разведкой в Грандвейв и в Древних Городах. Никто не знает, зачем мы отправляемся вниз, но многие уже знают, что мы что-то ищем.

– Они думают, что мы летим за… кладом? – это казалось слишком невероятным, чтобы быть правдой. И тут же Кейн в голову пришла другая мысль. – Вам выгодно, чтобы окружающие так думали.

– Разумеется. Это достаточно близко и далеко от правды, чтобы быть полезным.

Кейн аккуратно потянулась к бинтам, подчеркнуто осторожно принялась перевязывать рану:

– Эта полезность, возможно, привела вора в мой дом.

Кейн представила, что случилось бы, не останься они с Атресом поговорить возле цирка, и реши она отправиться домой одна.

Что бы она делала, застав в своей квартире вора?

Вполне возможно, лежала бы мертвой с ножом в боку.

– Мне жаль, – абсолютно бесстрастно сказал Атрес.

– Не надо принимать меня за идиотку, Алан. Вам не жаль. Вам ни капли не жаль, и вы не сочли нужным меня предупредить.

Объективно говоря, ей и без Атреса стоило подумать о чем-то подобном. Стоило позаботиться о защите квартиры.

Атрес, наверное, не верил, что она не готова.

В конце концов, они знали, что их договор неизбежно поставит Кейн под угрозу, но когда речь зашла о реальной опасности, непривычной и от того пугающей, Кейн растерялась.

Атрес промолчал, вероятно, ожидая от нее истерики, и позволяя выговориться.

– Простите, – сказала она. – Мне следовало догадаться самой.

– Простите, что не сказал раньше. Я предположил, вы знаете.

– Будем считать, я реагирую неадекватно. Придется теперь делать ремонт, вот уж чего я точно не ожидала. Только не предлагайте оплатить расходы, это было бы довольно неловко.

– Я не собирался.

– Правда? Вы действительно ненавидите тратить деньги.

– У вас действительно женская логика, – они снова замолчали, и в наступившей тишине можно было расслышать даже тиканье часов в соседней комнате.

– А знаете, Алан, будет глупо, если это совпадение, и в мою квартиру просто залез вор. И это никак не связано с Грандвейв и нашим путешествием. Правда?

– Я не верю в такие совпадения, – Атрес осторожно поднял руки, проверяя, насколько свободно повязка позволяет ему двигаться, и легко поднялся. – Проверьте, что именно пропало.

Она принялась собирать испачканные бинты, чтобы выбросить их:

– При условии, что этот человек успел что-то взять. Вы могли спугнуть его раньше.

Дверь в ванную была приоткрыта, и Кейн могла видеть часть комнаты – обрывки платья на полу, осколки светильника, перевернутую шкатулку с украшениями.