Ольга Куранова – Нулевой Архетип (страница 16)

Пожалуй, он был прав. Кейн действительно хотела бы уметь жить как он – не сомневаясь и не рассуждая, не виня себя ни в чем. Но она не согласилась бы поменяться с ним местами.

– Поверьте, это не мешает мне завидовать.

Рядом с ними, наконец, опустилось воздушное каноэ, и Атрес первым поднялся наверх, подал ей руку. Кейн придержала юбку, чтобы не зацепиться за борт.

– Если вы хотите, мы можем поехать ко мне, обсудить, что потребуется сделать до отлета, – предложила Кейн, и это было странно – звать мужчину к себе ночью, и одновременно с тем знать, что Атрес поймет ее предложение правильно. Не увидит в нем двойного дна.

– Это может сказаться на вашей репутации, – равнодушно заметил он, не отказываясь и не давая согласия.

– Да, – согласилась она. – И на вашей. Но мне, если быть откровенной, все равно.

Атрес чуть склонил голову набок, рассматривая Кейн, словно она его заинтересовала.

– Не удивляйтесь, – улыбнулась Кейн. – Репутация для мастрессы не очень важна.

– Не буду. Назовите адрес.

Кейн жила в старом районе города, неподалеку от Университета. Ее квартира – вечно захламленная крохотная студия на чердаке старого здания – плохо подходила для гостей, но там они с Атресом могли поговорить, не боясь, что их услышат.

Путь до ее дома занял около получаса. Кейн обдумывала предстоящее путешествие и ловила себя на странной внутренней нестыковке. Она знала, что может не вернуться, и в то же время это ничего не значило. Ей не хотелось ничего завершать перед отлетом, не хотелось ни с кем прощаться.

– Вы написали прощальные письма? – спросила она у Атреса, и только задав вопрос, поняла, насколько бестактным он оказался.

– Нет, – спокойно ответил он. – Собирался. Не придумал, что хочу сказать.

– Я тоже собиралась, – призналась Кейн. – И все же почему-то так и не села. У меня множество незавершенных дел, которые я могла бы успеть закончить, и я все их проигнорировала. Интересно, Вольфган Хаузер сожалел о том, чего не успел, – она представила, как это должно было звучать для него, и добавила. – Извините, что меня потянуло на размышления о смерти. Вы, наверное, не ожидали от меня подобного.

– Вы женщина. От женщин я привык ожидать чего угодно.

Атрес, вопреки тому, что он никогда не шутил, почему-то всегда мог заставить Кейн рассмеяться:

– Это очень в вашем стиле. Знаете, мне с вами хорошо, Алан. Напомните, я уже говорила об этом?

– Вы часто меня раздражаете. Я об этом уже говорил.

С ним было легко. Он не заставлял сердце Кейн биться быстрее, чувствовать неловкость и иррациональное счастье. Он просто нравился Кейн, как человек, перед которым ничего не нужно было изображать или искать двойное дно в поступках.

Небесный экипаж плыл между домов, внизу под дном светили огни фонарей и спешили куда-то фигуры припозднившихся прохожих. Над головой светили звезды и вся обстановка – свежий ночной воздух, мягкое сияние улиц, и каменная громада Цитадели вокруг – была романтичная до отвращения, но абсолютно ничего не значила.

Вдалеке показалась треугольная крыша дома Кейн. Здание было старым, построенным почти сразу после Первой Катастрофы, и если бы не укрепляющие спирит-схемы в фундаменте, давно бы развалилось.

Экипаж причалил возле небольшого, украшенного декоративной решеткой балкона – нормального воздушного причала поблизости не было. Атрес выбрался первым и помог сойти Кейн. На балконе было мало места, и Кейн пришлось протискиваться вперед, чтобы открыть большое круглое окно. Когда дом строили, небесный транспорт еще не был распространен, и потому все основные выходы располагались внизу, на первом этаже. Первые несколько лет Кейн исправно ходила по лестницам, а потом обзавелась балконом вместо личного причала и приспособилась пользоваться окном – оно было большим, почти в рост человека.

Обычно замок заедал, и с ним приходилось долго возиться, но на сей раз он открылся неожиданно легко, ключ провернулся дважды.

– У вас нет даже нормальной двери? – спросил Атрес.

– Есть, Алан. Я потом покажу вам ее как достопримечательность, – Кейн улыбнулась, толкнув окно вперед. Рама уперлась во что-то твердое, и это вызвало минутное непонимание. Кейн никогда не ставила мебель у окна, оно открывалось вовнутрь.

Впереди послышался шорох, мелькнул силуэт человека, и она невольно отпрянула назад, задев Атреса.

Потом в квартире что-то громыхнуло, и послышался звон стекла.

Атрес бесцеремонно оттолкнул Кейн в сторону, рванулся вперед, следом.

В глубине хлопнула дверь, заставив Кейн вздрогнуть и, наконец, осознать – кто-то пробрался в ее квартиру. Воры или же хуже.

Найдя взглядом точку смещения, она осторожно шагнула внутрь.

В комнате царил разгром, ящики стола были выдернуты и перевернуты, одежда валялась на полу, между разбросанных тетрадей.

Картина казалась нелепой и нереальной.

Кейн выпустила Мираж наружу и замерла, не зная, что делать.

В голове не было ни одной схемы, пригодной, чтобы защищаться. Вообще ни одной полезной схемы.

Послышались шаги, и она напряглась, не зная, что делать дальше.

– Он ушел, – сказал Атрес, появляясь в проеме двери, и тяжело прислонился к косяку.

– Вы в порядке?

Он стоял, неестественно скособочившись, и зажимал рукой бок. В полумраке комнаты сложно было разглядеть детали, но Кейн показалось, что она заметила кровь.

– Царапина, – коротко отозвался он.

Почему вы не остановили время? – хотела спросить Кейн, и тут же поняла, насколько этот вопрос нелеп. Атрес сливался со своим медиатором, этот медиатор ни в коем случае нельзя было использовать. Наверное, Атрес даже на «Трели» пустил его в ход только под угрозой смерти.

– Вор был один? – она представила, что сейчас нападавший вернется с помощниками, и ей стало не по себе.

– Больше никого не видел, – Атрес встал ровнее, все еще не отрывая руки. – У вас есть аптечка?

– В ванной, – она, наконец, заставила себя сдвинуться с места и включить свет. После окружавшего полумрака он показался слишком ярким, заставил зажмуриться.

Так погром в квартире выглядел еще уродливее: мебель была перевернута, матрас на кровати вспороли ножом, и из него будто внутренности торчали железные пружины. Кейн передернулась, пытаясь прогнать неприятные ассоциации. Ей не следовало поддаваться эмоциям.

В какой-то степени она привыкла к риску. Она работала с Миражом и Нулевым Архетипом, обезвреживала сложные неисправные схемы, летала в места спирит-аномалий, но то был риск, который Кейн понимала и к которому была готова.

Вор в квартире не мог прорасти в нее нитями спирита, не мог выжечь ее сознание изнутри. Он был обычным человеком, который пробрался в чужой дом и перевернул там все вверх дном. Раскидал бумаги. Разбил вазу, которую подарили на день рождения студентки.

Вспорол матрас.

Интересно, зачем было разрезать матрас?

– Мне нужна аптечка, – напомнил Атрес, и Кейн порадовалась, что он не стал ни спрашивать, в порядке ли она, ни жалеть ее. Так легче было держать себя в руках.

– Да, идемте.

Кейн не знала, уцелела ли аптечка, будет ли от нее хоть какой-то толк, но решила просто довериться Атресу. Он, скорее всего, понимал, что делает.

На полу в крохотной ванной валялись осколки зеркала, Кейн успела поймать свое отражение в одном из них, шкафчик на стене оказался пуст. Выпотрошенная аптечка обнаружилась в углу под умывальником. Салфетки выпали и промокли, но бинты не пострадали, неподалеку валялся пузырек йода и таблетки от простуды.

– Извините, у меня почти ничего нет, – Кейн собрала то, что нашла, и продемонстрировала Атресу.

– Мне почти ничего не потребуется, – он неловко стянул сюртук и галстук, принялся расстегивать рубашку. Кейн захотелось отвернуться, чтобы не смущать его, но она решила, что это было бы глупо. – У вас есть швейные принадлежности?

Он снял рубашку, и Кейн обратила внимание на расцветившие кожу едва заметные спирит-линии – схема уже начала проникать в тело. Этих линий пока было немного, и располагались они поверх кожи, но само расположение оказалось неудачным. Чем глубже проникал спирит, тем меньше было шансов, что Атрес сможет пережить расщепление.

Он наверняка и сам это понимал, поэтому Кейн не стала ничего говорить.

Отчасти она даже радовалась, что можно было отвлечься от случившегося и снова начать думать, как мастресса – о спирите, схемах и шансах на удачное расщепление.

– Вы сказали мне, что это просто царапина.

– Это царапина, которую нужно зашить. – Атрес продемонстрировал рану, и Кейн мысленно с ним согласилась. Порез выглядел не так уж и плохо. Когда Кейн приглашали экспертом к жертвам спирит-аварий, ей доводилось видеть и худшее.

Иголку с ниткой Кейн обычно носила с собой в сумочке, на всякий случай, и сейчас это пришлось очень кстати, потому что вряд ли бы их удалось найти в окружающем бардаке.

Атрес сел на бортик ванны, снова зажал рану ладонью – неглубокий порез, в котором проглядывала кость ребра – и молча следил за действиями Кейн, пока она подготавливала все необходимое.

– Вы не впадаете в истерику от вида крови, – сказал он. – Это хорошо.

– Я… – она замолчала, пытаясь подобрать слова, и закончила, неловко пожав плечами. – Можно сказать, что у меня крепкие нервы. Я все-таки мастресса.

– У всех мастресс крепкие нервы?

Наверное, он не верил ей.