Ольга Куранова – Нулевой Архетип (страница 12)

– Не верю.

– Вы правы. Я вот уже несколько лет стараюсь не вспоминать. Но эта история может касаться и вас тоже. Эрика знает координаты точки расщепления. Я могу выяснить их сама, но это займет время. Или обратиться к ней. Эрика ненавидит меня, но, думаю, вам она не откажет.

Это было рискованно, Атрес понимал, и потому спросил:

– Думаете, она не выдаст нас?

– Она могла бы выдать меня, но я не верю, что Эрика способна причинить вред схематику. В любом случае, выбор за вами. Если вы согласитесь, вам придется пойти к ней со мной.

Он задумчиво побарабанил пальцами по карте, как раз по тому участку, на котором была изображена Цитадель, и сказал:

– Хорошо. Если вы готовы рискнуть, мы рискнем.

«Сильверна» прибыла в порт Цитадели через пять часов после того, как покинула причал «Трели», и за это время Кейн и Атрес успели обсудить детали путешествия через Грандвейв. Большую часть того, что могло им понадобиться, Атрес собрал еще до встречи с Кейн, остальное – несколько полезных защитных медиаторов – легко могла достать она сама.

Они с Атресом договорились встретиться через два дня – этого времени Кейн должно было хватить, чтобы закончить неотложные дела в Университете и собрать вещи.

Кейн вышла в порту Цитадели ближе к обеду того же дня, и Атрес проводил ее до входа в аэровокзал. Он снова нес ее саквояж – Дейн, вероятно, был занят, потому что после той первой встречи Кейн его больше не видела. Вокруг кипела разношерстная толпа, как раз заканчивалась посадка на огромный пассажирский дирижабль до Траста, и в ярком свете солнца каменные плиты причала казались почти белыми. Гомонили люди вокруг, носились по площадке дети, какая-то женщина с собачкой на руках спешила успеть на посадку, на ходу вытаскивая билеты из изящной красной сумочки.

Никто не обращал на Кейн с Атресом внимания.

– Я напишу Эрике с просьбой о встрече, – сказала она, останавливаясь у стеклянных дверей вокзала. Больше всего здание напоминало оранжерею с его стеклянными стенами и причудливым железным каркасом.

– Если необходимо, я могу проводить вас до экипажа, – невпопад ответил он.

– Не нужно, Алан. Здесь совсем недалеко. Мне даже не потребуется носильщик, – Кейн неожиданно поймала себя на мысли, что впервые будет с ним прощаться. До того, на «Трели» у них не было повода, они в любой момент в течение дня могли пересечься снова. – Я буду ждать вас через два дня.

Она сделала шаг к дверям и заметила, как он напрягся.

Атрес ничего не сказал, и все же ей пришло в голову, как, должно быть, тяжело отпускать человека, от которого зависит твоя жизнь.

– Вы можете не волноваться, я не сбегу, – сказала Кейн, улыбнувшись. – Вы нужны мне не меньше, чем я вам.

– Я помню, и меня волнует другое, – Атрес заложил руки за спину. – Будьте осторожны. Стерлинг, возможно, уже знает о контракте. Если это так, ваша жизнь может быть в опасности.

Он на самом деле вовсе не казался обеспокоенным, и Кейн сказала ему:

– Я не думаю, что Стерлинг рискнет действовать в городе. Но вы все-таки берегите и себя тоже. Если случится что-то необычное, постарайтесь связаться со мной.

– Согласен, – он коротко поклонился ей и пошел прочь по направлению к «Сильверне». Кейн смотрела ему вслед и думала о том, что попрощаться, как и поздороваться, у них так толком и не получилось.

Цитадель была одним из немногих оставшихся городов, построенных на поверхности Земли. Врезанная в скалу, монументальная и массивная, со стороны она казалась холодной. Из небесного каноэ даже вечером ее улочки напоминали каменный муравейник. Спирит-фонари освещали дороги, тени от воздушных экипажей скользили по мостовой.

«Золотое Колесо» было видно издалека. Переливающееся разноцветными огнями, аляповатое и немного нелепое, оно невольно притягивало взгляд. Цирк располагался на самой окраине города, неподалеку от северной стены.

Каноэ плыло по воздуху неспешно, движение едва ощущалось, и Кейн смотрела вниз, на вечерние улицы, и чувствовала, что боится – не отказа и даже не ненависти к себе, просто самой встречи.

Атрес сидел рядом совершенно неподвижно и казался застывшим изваянием.

В чем ваш секрет? – хотелось спросить Кейн. – Как вам удается сохранять спокойствие?

Возможно, он просто не умел бояться.

Полет занял у них около получаса, и лодочнику пришлось опустить каноэ к самому нижнему ярусу – представление еще не закончилось, и гостевой причал был полностью занят.

Атрес расплатился за поездку и подал Кейн руку, помогая спуститься на мостовую у входа. Ей пришлось придержать юбку, чтобы не зацепиться за витой декор бортика.

На таком расстоянии от входа можно было расслышать льющуюся изнутри музыку, аплодисменты зрителей – должно быть, только что закончился один из номеров. Пахло сладкой ватой, жареной картошкой и машинным маслом. Рядом, на аккуратной изящной табличке висела афиша. «Видения Королевы Иллюзий», – гласила она, и с нее всем проходящим мимо улыбалась Эрика.

Кейн с Атресом обошли здание с торца и остановились у служебного хода. Дверь была невзрачная и неприметная, с небольшим аккуратным замком и потемневшей от времени латунной ручкой.

Звонок тоже был старый – простая медная кнопка, и, когда Кейн нажала на нее, где-то внутри раздался мелодичный перезвон.

Оказывается, она все это время помнила этот звонок.

Им пришлось ждать на улице около пяти минут, прежде чем дверь открыл высокий мужчина с непропорционально маленькой головой.

– Добрый день, Хоуз, – Кейн поклонилась на университетский манер и добавила: – Мне хотелось бы встретиться с Эрикой.

Хоуз окинул их с Атресом неприветливым взглядом и посторонился:

– Госпожа Эрика сейчас на представлении.

– Мы подождем, – сказала Кейн. Коридор, в котором они оказались, был узким, плохо освещенным, и массивные стены старого здания почти ощутимо давили.

В ответ на просьбу Кейн о встрече Эрика ответила одним-единственным «Приезжайте».

Кейн не ждала, что встреча выйдет легкой, но и не видела смысла загадывать заранее.

– За мной.

Хоуз провел их по коридору до винтовой лестницы и начал спускаться вниз. Света на лестнице не было, и небольшой спирит-фонарь, который Хоуз принес с собой, отбрасывал по сторонам странные тени.

Чем ниже они спускались, тем холоднее становилось. Штукатурка стен сменилась на необработанную горную породу, и Кейн почти не удивилась, когда они остановились перед массивными двойными дверьми. Тяжелое темное дерево, обитое железом, кое-где едва заметно переливалось линиями спирита, в него была встроена схема. Что-то защитное, насколько могла судить Кейн.

Она ни разу не была там, но все же без труда определила, почему Эрика распорядилась привести их с Атресом именно сюда.

Хоуз повозился с массивным железным замком, прежде чем двери поддались, и Кейн заглянула внутрь.

За дверью оказалось просторное помещение, гулкое и почти полностью пустое. У дальней стены, полускрытая ширмой, стояла кровать, ближе к выходу расположились стол и два кресла. Света не хватало, чтобы рассмотреть помещение целиком, но Кейн и не нужно было этого делать.

Она знала, куда их привели.

Они с Атресом оказались в комнате, в которой Вольфган Хаузер, отец Эрики, провел свои последние месяцы.

– Садитесь, – неприязненно сказал им Хоуз и ушел, закрыв за собой дверь.

– Он не любит вас, – невозмутимо заметил Атрес, остановившись возле письменного стола.

– Никто здесь не любит меня, – ответила ему Кейн, занимая одно из кресел. – Мое решение обрекло Хаузера на медленное угасание в этой комнате. Такие вещи не располагают к любви.

– Не худшее, что вы могли бы сделать, – сухо заметил Атрес. Он наклонился над столом совершенно обыденно, явно не испытывая неловкости от того, что находился в комнате мертвого человека. – Думаете, Эрика Хаузер намеренно заставляет нас ждать?

– Я не знаю.

Кейн помнила Эрику разной – порывистой и упрямой, в отчаянии умоляющей спасти отца, собранной и сосредоточенной в Университете. И она помнила ее на полу в зале испытаний – скорчившуюся от боли фигуру в простом красном платье ученицы, белокурые локоны на грубом массивном камне пола, извивающиеся образы Миража вокруг – темные, страшные.

До того случая Эрика была удивительно красивой девушкой. Потом Кейн видела ее в больничной палате, все еще бессознательную, укутанную дымом образов и видений. Часть лица Эрики и правая рука были изуродованы ожогами. Эрика лежала неподвижно, пронзительно бледная на фоне застиранной больничной простыни, и казалась сломанной куклой.

– Мы не виделись долгое время. Сейчас она может быть совсем не такой, какой я ее помню.

Хотя прежняя Эрика, наверное, действительно заставила бы их с Атресом ждать.

– Вы даже не представляете, насколько, мастресса Анна, – голос за спиной заставил Кейн вздрогнуть.

Она не почувствовала ничего – дверь не скрипнула, открываясь, никто не заходил в комнату, разве что ей почудилось присутствие постороннего спирита, но оно едва читалось на фоне схемы на двери.

Голос был странным, нечеловеческим, он расслаивался на детский и взрослых, на голос мужчины и женщины, как будто одновременно слова произносило несколько человек.

Кейн обернулась.

Женская фигура – полупрозрачный силуэт, словно туманом укутанный образами Миража – стояла в дверях.

– Что вы так смотрите? – Эрика говорила, и постепенно ее голос становился нормальнее, был все ближе к тому, как она говорила в Университете. – Не ожидали?