Ольга Куранова – Мирное время (страница 14)

Почти все ее каналы связи отрубились, но еще оставался аварийный механизм оповещения. Фелиз наверняка слушала и его.

– Четыре-шестнадцать вызывает Десятую. Повторяю, четыре-шестнадцать вызывает Десятую.

Голос разнесся по станции, отразился от стен, и Йеннер порадовалась, что успела вовремя отправить персонал в защищенные отсеки. Оставшиеся агенты службы безопасности должны были к ним присоединиться.

По крайней мере, так они меньше рисковали.

– Сестренка, а я все ждала, когда же мы снова пересечемся.

Голос Фелиз возник в эфире внезапно, без оповещения о сеансе связи. И звучал как обычно – немного ломко и протяжно. Когда-то Фелиз получила травму голосовых связок, и восстановительная камера так и не регенерировала их до конца.

– Скоро, – ответила ей Йеннер, переключая схемы в визоре и пытаясь отследить Фелиз хотя бы логически. Найти наиболее оптимальный маршрут до тринадцатого техблока. – Где ты?

– Совсем рядом с твоим берлинцем, сестренка. Скажи, ты всерьез? С федерантом? С врагом? Помнишь, сколько таких мы убили? Здорово было, да?

– Помню.

– Врешь, сестренка. Если бы помнила, не полезла бы плетьми одному из них между ног. Только представь, я пытаюсь узнать, чем там занимается моя драгоценная шестнадцатая, а драгоценная шестнадцатая вовсю ебется с берлинцем. Ты ничего не делаешь наполовину, да, сестренка? Предавать так полностью.

– Вернер гражданский.

Не было смысла в их разговоре, Йеннер не собиралась ничего Фелиз доказывать, ни о чем с ней договариваться. Йеннер собиралась ее убить. Она просто тянула время, тратила его на разговор, выдавая фразы-зацепки, на которые Фелиз могла среагировать.

Фелиз это тоже понимала, но реагировала – значит, чувствовала себя уверенно:

– Ты пытаешься скормить это дерьмо мне, сестренка? Правда? «Гражданские не виноваты»? Кто, по-твоему, платил налоги, чтобы суки в бронекостюмах пришли нас убивать? Или что, твой конкретный кусок мяса лучше остальных? Осуждал войну?

Йеннер было абсолютно все равно, чем Вернер занимался во время Войны Режимов, и платил ли налоги. Осуждал боевые действия или нет. Она не обвиняла его в том, что Федерация сделала с Ламией, и вообще не горела идеей мести.

Йеннер просто хотела жить спокойно на RG-18.

– Он не такой, как остальные.

Она сказала это только, чтобы продолжить разговор с Фелиз.

– Переигрываешь, шестнадцатая. Не надо так. Давай без дерьма.

– Хорошо, – согласилась Йеннер. – Давай. Ты хочешь решить все лично, и Вернер тебе нужен – как способ наказать меня, или как вариант повеселиться. Ты еще не решила. Вернер, конечно, не выбраковка, но и обычные берлинцы достаточно хороши, когда им больно. Я тебя разочарую, как наказание он не годится.

Фелиз улыбалась, Йеннер чувствовала это даже по молчанию на линии связи:

– Да?

– Если ты убьешь его сразу, я буду в ярости. Но мы обе знаем, как работает боль. Чтобы стало по-настоящему больно, нужно, чтобы прошел первичный шок, нужно успеть осознать. Я доберусь до тебя раньше. А там или ты умрешь и не успеешь увидеть, или я умру и не успею пожалеть. Ты знаешь меня, Фелиз. Знаешь, что я приду. А я знаю тебя, и не верю, что ты убьешь Вернера сразу. Тебе это не интересно.

– Ты всегда была всезнайкой, шестнадцатая. Так и подмывает убрать твоего героя прямо сейчас.

– Ты его еще не поймала. Это я знаю. У меня есть способ следить за Вернером в обход основных систем, – разумеется, она лгала. У нее не было никаких других способов. Разве что она получила бы уведомление, если бы взорвалась дверь тринадцатого техблока – оповещения об авариях дублировались на ее личный номер связи.

– Если хочешь, Фелиз, можем сделать иначе. Ты убьешь Вернера, я уберу сигнал своего маячка и спрячусь. Ты не найдешь меня сразу, тебе придется улететь. И уже я буду охотиться за тобой. Я, и Боргес, и все, кого я впутаю в наши личные дела. Мне бы этого не хотелось.

– Самоуверенность убивает, сестренка.

Йеннер переключила скорости на панели скайлера и снова сменила маршрут – так было проще избегать систем безопасности:

– Я не вмешиваю в личные дела посторонних. И ты этого не хочешь. Ты хочешь, чтобы я жалела, хочешь, чтобы просила. У тебя не очень много времени на месть. Собираешься тратить его на Вернера?

Появилось уведомление о взрыве в тринадцатом техблоке. Дроид или Фелиз, или сам Вернер – кто-то нашел способ открыть дверь.

– Кис-кис-кис, – сказала Фелиз, и Йеннер точно знала, кому это было сказано. Не ей.

– Мы встретимся очень скоро.

***

В тринадцатом техблоке было тихо и жутко. Вывороченная дверь валялась рядом с обломками дроида. Механические манипуляторы, разбитые на сегменты и неестественно перекрученные, устилали пол, как будто Фелиз потрошила дроида плетьми прямо на ходу.

Никого живого в секторе не было. Иначе Йеннер почувствовала бы эмоциональный фон или хотя бы присутствие другого симбиотика.

Ремонтный стол поблескивал в свете голографических ламп. Кровь на нем казалась неестественно яркой.

На столешнице лежало только глазное яблоко с тонкой ниточкой нерва. Голубая радужка казалась выцветшей.

Красные буквы на металлической поверхности казались неразборчивыми, смазанными.

Если Йеннер хоть немного знала Фелиз, писать их пришлось Вернеру. Десятая любила такие игры.

17-22.

Семнадцатый сектор, двадцать второй блок.

Смотровая площадка на самом верхнем ярусе станции. В общем-то, ничего удивительного – оттуда легко можно было добраться до шлюзового отсека и до главных доков, и – при желании, даже до аварийных челноков. С площадки полностью просматривалось пространство вокруг.

Помимо прочего, это было бы просто драматично.

Что-то не стыковалось, что-то царапалось неправильностью.

Глазное яблоко на столе, координаты кровью, дуэль один на один – это все было очень в стиле Фелиз. Слишком, как будто она пыталась отвлечь Йеннер от чего-то другого.

От чего?

Почему Фелиз появилась так рано? Откуда у нее доступ к системам безопасности? Как давно? Где она достала боевые беспилотники?

Йеннер не удивилась бы, если бы за Фелиз кто-то стоял, но ни одна организация не стала бы так глупо светиться нападением на RG-18.

Если у Фелиз был доступ ко всем системам, зачем было устраивать взрыв в шлюзовом отсеке? Только из-за провокации с карантином?

Будь у нее чуть больше времени, Йеннер смогла бы выяснить, но именно времени Фелиз ей не оставила.

В техблоке наверняка было оружие, но Йеннер не стала его искать – в битве с симбиотиком плети были намного полезнее.

На ладони застыл черный треугольник – разумный металл впитался в тело, но Йеннер не знала, сработал бы щит при атаке. Не собиралась проверять. И ее больше волновало, как передать щит, а не как его использовать. С Фелиз она собиралась справиться сама.

Три минуты – ровно столько пришлось лететь до двадцать второго блока.

Йеннер оставила скайлер внизу. Смотровая платформа у нее над головой казалась игрушечной на фоне космического купола.

Вокруг было очень тихо. Разве что едва различимо гудела вентиляционная система.

На то, чтобы подняться по лестнице на площадку, у Йеннер ушло еще пять минут. Она шла не спеша, демонстрируя, что действительно не привела с собой никаких сюрпризов. Перед глазами висел виртуальный экран, цифры часов все время отвлекали, но не хотелось тратить время на то, чтобы их отключить. Пять минут на то, чтобы разобраться в устройстве автономного щита было ничтожно мало, но Йеннер и не интересовало само устройство. Только как его передать другому носителю.

Черный прямоугольник разумного металла то возникал, то пропадал с ладони. Никак не удавалось его удержать. На последних десяти ступенях Йеннер позволила ему снова впитаться в кожу.

Фелиз ждала ее наверху. Йеннер посмотрела на нее и на многие вопросы получила ответы – и почему Фелиз появилась так рано, и почему действовала настолько напоказ.

Фелиз почти не изменилась – светлые волосы были собраны в хвост под головными плетьми, униформа карателей сидела как влитая. Разве что под глазами залегли тени.

И по лицу вились тонкие зеленоватые нити – некроз тканей. Организм отторгал симбионта.

Йеннер видела такое раньше. Фелиз оставалось не очень долго. Месяц, может быть, год – если бы она постоянно лежала в восстановительной камере.

– Привет, сестренка.

Фелиз Манн пришла не мстить. Она пришла к Йеннер умирать, и, пожалуй, это было намного опаснее.

Фелиз Манн была не из тех, кто собирался умирать тихо.

***