Ольга Куранова – Мирное время (страница 16)

– Подождите.

У нее было не очень много времени, чтобы передать щит – и она только надеялась, что это сработает. Ощущение металлического треугольника в ладони появилось и пропало. Йеннер смотрела Вернеру в лицо и надеялась, что он все поймет правильно. Не выдаст себя перед Фелиз.

Он дернулся, но промолчал.

– Вернер, – Йеннер заставляла голос звучать мягко, словно говорила с ребенком, – соберитесь. Чем точнее вы режете, тем меньше крови я теряю.

Фелиз рассмеялась:

– Да, сестренка, ты в этом настоящий профи. Ты рассказывала своему герою, как мы резали берлинцев? Знаешь, герой, вы, берлинцы, визжите как свиньи, если правильно взяться за дело.

– Мне это нихрена не интересно, – огрызнулся он и все же провел наконечником, разрезая униформу.

– Ниже, герой, ниже. Здесь все свои, незачем стесняться. Может быть, я даже разрешу тебе пощекотать эту суку между ног. Вряд ли тебе раньше это доводилось. Сестренка такая жадная.

Вернер стоял к Фелиз спиной, и в его чувствах злость мешалась со страхом. Не за себя. За Йеннер.

Наконечник все-таки дрогнул, оставил длинную царапину на груди.

Йеннер заставляла себя стоять ровно. Дышать и терпеть. Это ерунда. Это еще не боль.

Настоящая боль придет позже.

Как по учебнику.

Йеннер думала в первую очередь о том, чтобы контролировать симбионт, и не дать при этом синхрону опуститься до смертельного уровня.

– Отлично, герой, – бодро похвалила Фелиз. – Думаю, из тебя выйдет толк. Теперь пырни ее в бок – не жалей сил, лезвие должно войти целиком.

Йеннер уловила его панику, и заставила себя улыбнуться – спокойно и снисходительно. Если бы она попыталась ободрить, Вернер бы не поверил.

– Фелиз права, будьте мужиком, Орст, – она впервые позволила себе назвать его по имени. – Это меня не убьет. Бейте быстро и точно. Сюда, – она дотронулась пальцами до своего бока. – Это не так больно.

Он сжал зубы так, что на щеках заиграли желваки, посмотрел зло и угрюмо. Но, по крайней мере, страх немного отступил.

Когда нож вошел в бок, у Йеннер от боли потемнело в глазах. Боль была раскаленная, страшная, и хорошо, что она была настолько сильной, иначе Йеннер не смогла бы контролировать плети симбионта. Точно ударила бы в ответ.

Кажется, она все-таки закричала.

Когда в глазах прояснилось, Йеннер тяжело оперлась на плети – ноги больше не держали – и заставила себя улыбнуться:

– Нормально.

Вернер смотрел на нее, и ему тоже было больно.

«Я обязательно извинюсь, – подумала Йеннер. – Все закончится, мы оба выживем, и я обязательно извинюсь перед вами».

Бок жгло словно огнем.

– Отлично, герой, – голос Фелиз доносился словно издалека. – А теперь проверни наконечник.

В этот раз Йеннер точно закричала.

Боль ввинчивалась в тело, отключала разум, но такая острая она не могла длиться вечно – затихала до невыносимой огненной пульсации.

Йеннер считала про себя.

Десять.

Девять.

Восемь.

Заставляла симбионт сохранять неподвижность.

Семь.

«Потерпи, – говорила она себе и ему. – Потерпи, мы отомстим. Мы разрежем эту разлагающуюся суку на куски. Нужно только пережить. Еще немного. Помоги мне пережить еще немного».

Ей казалось, что симбионт отзывался, что что-то менялось внутри, и она переставала думать «я и тварь». Оставалось только «мы».

Мы должны выжить.

Шесть.

Должны.

– Знаешь, ей не хватает надписи. Вырежи-ка на ней «сука», герой. На память.

Должны дышать.

Пять.

Ждать подходящий момент.

– Теперь проткни ей плечо. Интересно, она завизжит?

Боль Вернера, его страх, злость на собственное бессилие пропитывали воздух вокруг. Смешивались с запахом крови.

Йеннер молчала, пока могла молчать.

Четыре.

Ну же. Еще немного.

Молодец, девочка моя.

Боргес бы ею гордился.

Три.

«Мы выдержим. Никто не может развлекаться вечно. У Фелиз не так много времени».

Только это и помогало ей держать симбионт под контролем.

Два.

Это и то, что она действительно, по-настоящему не хотела убить Вернера.

Несколько раз плеть в его руках все-таки дернулась, оставила на ладонях глубокие порезы, но он, казалось, не замечал.

Один.

– Хватит, герой, – наконец сказала Фелиз. – Вот теперь можно и устроить дуэль.

Перед глазами у Йеннер все плыло, но симбионт не пострадал. А большего и не требовалось. Он справлялся с боем намного лучше нее. Она ему доверяла.

Наверное, впервые в жизни настолько доверяла.

– Гори в аду, сука.

Наверное, Вернеру было бы проще, если бы он мог плакать. Но он не мог. Йеннер это чувствовала.

– Ну что? Начнем, сестренка?

Фелиз ударила в Вернера плетью, всерьез, в полную силу – собираясь убить одним ударом, но щит все-таки сработал. В последний момент возник перед острием наконечника и отбил атаку.

– Только ты и я, десятая, – кое-как выдавила Йеннер. Голос хрипел и не слушался. И бок, казалось, горел огнем.