Ольга Кунья – Сборник рассказов «Шестой океан» (страница 8)

— Так, Лена, — выкрикнул Натан Иванович, не сводя глаз с Фёдора, — отправь Фёдора в неоплачиваемый отпуск.

— А статья? — испуганно спросила Наталья Борисовна.

— Антон допишет, — Натан Иванович поднялся на носочки.

— Выкусил? — прошептал Антон так, чтобы только Федя мог услышать.

В глазу Фёдора всё помутнело.

— А-а-а, — Фёдор вцепился Натану Ивановичу в уши.

Наталья Борисовна, забыв про больное колено и лишний вес, перескочила через стол. Антон заполз на окно, а остальные коллеги вжались в стены.

И лишь Даниил решил не упускать таких кадров и ловко уворачивался от вцепившихся друг в друга и катающихся по полу Фёдора и Натана Ивановича.

Утром следующего дня газета вышла вовремя.

На двух разворотах была напечатана статья про гениального писателя, который много пил и так ничего и не опубликовал. А под статьёй красовалось фото Фёдора с двумя глазами — своим и Натана Ивановича — и небольшим следом от зубов на шее. Но это было не так заметно на единственной фотографии, где Фёдор улыбался.

Птичьи права

Антонина не хотела просыпаться по утрам.

И не оттого, что в свои сорок три года она носила имя дряхлой старушки, пусть и уважающей себя, а лишь потому, что у неё в жизни не было совершенно никакой цели.

Для бесцельного человека Антонина держалась вполне сносно: просыпалась к семи утра, собирала детей и мужа и имела какую-никакую работу в офисе птицефабрики.

Антонина хотела было завести психолога и разобраться, чего же она хочет, но, детально обдумав эту идею за кружкой слишком горячего чая, так и не смогла убедить себя, что эта цель намного лучше новых офисных туфель.

Всё случилось в тот самый день, когда Антонина забежала перед работой на рынок и купила те самые чёрные туфли-лодочки.

Они вполне сносно смотрелись на её тонких ногах, прикреплённых к массивному телу.

— Может, сдать обратно?

Всю дорогу до птицефабрики Антонина с печалью смотрела на лакированную обновку.

— Тонь, — ласково сказала ей подруга, неуклюже выходя вместе с ней из душного автобуса, — подай заявку вместе со мной. Ну что это за жизнь такая, когда ты себе туфли купить не можешь?

Антонина остановилась и резко посмотрела на подругу. Грубые и не самые красивые черты пухлого лица Марты делали её похожей на курагу, особенно когда Марта злилась.

— А что? — Марта закатила глаза и выдохнула со свистом. — Правда глаза колет? Из тебя же уже все соки выпили.

— Марта, — сквозь зубы сказала Антонина, — они моя семья.

— А что Марта-то? — всплеснула руками подруга, чуть не выронив дамскую сумку. — Об тебя ноги вытирают, а ты их жалеешь. У тебя, может, единственный шанс в жизни на свободу, а ты

Марта махнула на подругу рукой и пошла в сторону проходной.

В голове Антонины уже проносилась тирада о том, как неприлично просить замужнюю женщину, мать двоих деток, только-только окончивших университет, всё бросать и так радикально менять свою жизнь. Но мозоль от новых туфель болела так, что единственное, о чём Антонина могла сейчас думать, — это зайти в офис и снять проклятые новенькие туфли.

Антонина, прихрамывая, последовала за Мартой в офис.

На работе Антонину уважали — и лишь поэтому она одна из немногих уходила с работы с улыбкой.

— Тонь, — выглядывая из-за компьютера, неуверенно сказала Марта, — ты всё же подумай. Я выбрала лебедя. Думаю, что Павлу Григорьевичу понравится.

— Марта, — не отвлекаясь от намазывания вазелина на мозоль, осекла подругу Антонина, — если не перестанешь, отправлю тебя в цех переработки.

Марта поджала губы.

И, как обычно, немного переварив свою злость, выпучила глаза на подругу.

— Как знаешь, начальница, — язвительно сказала Марта. — Локти потом не кусай.

Антонина с тоской подняла глаза на Марту.

Антонина не очень любила пользоваться своим статусом руководителя отдела контроля за миграцией ИсП, но и остановить Марту, в голове которой уже родилась гениальная, по мнению самой Марты, идея, было практически невозможно.

Антонина стала руководителем отдела сразу после того, как программа разведения искусственных птиц, более известная в народе как программа ИсП, заработала на территории всей страны.

— Марта, — Антонина подсела поближе к подруге, как только сдала отчёт, — ты не обижайся. Но риск слишком высок. Что, если произойдёт ошибка в системе и ты лишишься каких-нибудь способностей? Да и не все виды

— Ага. — Марта демонстративно встала и направилась к кофе-машине.

Антонина вздохнула. И хотя многие искусственно выведенные птицы обладали тем же разумом, ошибки встречались чаще всего из-за ограниченности самих видов.

Сосед Антонины Дмитрий Петрович, например, три года назад решил стать голубем. В итоге он стал одной из двенадцати искусственных птиц, которые потеряли дар речи. Дмитрию Петровичу, к слову сказать, это особо не мешало. Он и до превращения был не очень разговорчив и любил гадить соседям.

— Не обижайся, Марта, — улыбнулась ей Антонина, вернувшись к своему столу. — Но ты иногда уж слишком давишь.

Марта подняла от компьютера покрасневшие глаза, отпила горячий кофе и начала ещё сильнее бить по клавишам клавиатуры.

Целый день Марта молчаливо выполняла поручения Антонины и так же молчаливо смотрела на неё, когда Антонина спрашивала её о чём-то личном.

И только в конце рабочего дня Марта обняла подругу, получив по электронной почте подтверждение заявки на превращение в колибри.

— Ты точно не можешь поменять? — уже зная ответ, спросила Антонина.

— Не-а, — со слезами на глазах радостно ответила Марта. — Я так разозлилась на тебя, что решила вместо лебедя стать колибри. Но ты же можешь меня навещать.

Марта свела брови.

— А в каких странах и лесах живут колибри?

Антонина неуверенно пожала плечами.

— Я попрошусь куда-нибудь поближе, чтобы ты могла ко мне приезжать. И Павел Григорьевич тоже. — Марта ещё раз крепко обняла подругу. — Ты же одобришь заявку?

Антонина кивнула.

Чаще всего она одобряла заявки на миграцию тех птиц, которые устали жить поближе к друзьям и семье и хотели улететь как можно дальше. В редких случаях экзотические птицы сами просились обратно к родственникам и даже были готовы поселиться в зоопарках и домашних клетках.

Пропустив несколько переполненных автобусов, Антонина решила пойти домой пешком. И, несмотря на пение птиц вперемешку со свежими сплетнями, сегодня мир казался Антонине по-особенному одиноким.

За последние годы популяция птиц в городе значительно выросла. Общество не очень-то поощряло лишение экономики рабочих рук, однако заявки одобрялись государством в девяноста пяти процентах случаев. Как-никак через десять лет подходящих ИсП можно было подать к праздничному столу и не платить им пенсию.

И всё же Антонина никак не могла понять, как можно хотеть стать птицей и лишиться всех человеческих прав.

— Михаил, ты дома?

Антонина бухнулась на лавку в коридоре, чтобы снять новые туфли с опухших ног.

— Дома. — Михаил вышел в коридор с солёным огурцом в руке. — Это ещё что?

Михаил свёл брови и указал огурцом на ноги Антонины.

— Ноги намозолила, — попыталась улыбнуться Антонина.

— Я не про это. — Михаил с хрустом откусил половину огурца. — Туфли откуда?

— Купила утром. — Антонина с улыбкой посмотрела на лакированные лодочки. — Я тебе такое расскажу — ты не поверишь

Михаил сжал зубы и выставил шею вперёд, судя по всему, имитируя страуса.

— Посмотрите, дети, — театрально начал Михаил. — Ваша мать мало того что опоздала и ужин не приготовила, так ещё и туфли себе новые купила.

Из кухни выглянули две пары глаз.