Ольга Кунья – Сборник рассказов «Шестой океан» (страница 4)

Око за око

Фёдор пыхтел у своего компьютера, пытаясь напечатать одной рукой статью про местного писателя. Тот недавно умер, так и не опубликовав ни одну из своих великих книг.

Несколько недель Фёдор провёл за чтением сальных рукописей, которые многие считали фантазиями пьяного писаки. Разобрать закорючки давалось сложно, и Фёдор всё больше гадал, как много пил писатель.

Будучи воспитанным праведной бабушкой, Фёдор давно уже не испытывал злости и тревоги, ибо на всё воля Божья. Он с выдержкой и терпением сидел по ночам в своей крохотной квартирке, разбирая написанное.

Но сегодня, когда ему кровь из носа нужно сдать главреду статью на целых два разворота, у него осталась одна рука. И от этого у Фёдора дёргался правый глаз.

— Что? Опять? — фыркнула Наталья Борисовна, заходя в кабинет и занося с собой сладкий запах корицы.

Кабинетом, конечно, бывшую кладовку назвать было сложно. Наталья Борисовна с её любовью к булочкам на завтрак и ужин почти не могла развернуться в проходе и каждый раз задевала компьютер Фёдора то одним боком, то другим.

Она аккуратно подвинула стол Фёдора ещё на один сантиметр.

— Федь, ну в конце-то концов, — Наталья всплеснула руками и обронила наполовину пустой стакан с водой, — тебя же используют.

Федя вздохнул и криво улыбнулся.

— Там просто такое дело, — не отрывая глаз от экрана, щебетал Федя, — Антон не успел вчера вернуть мне руку. Но он мне звонил минут десять назад, сказал, что вернёт сразу, как в офис придёт.

— Ага, — Наталья Борисовна протиснулась в кресло, — он тебе так же в прошлый раз ухо возвращал.

— Ну-у-у, — Фёдор пожал плечами, — у него тогда была ситуация.

— Это какая такая ситуация? — Наталья Борисовна стукнула кулаком по столу.

От неожиданности Фёдор подскочил на стуле и уставился на Наталью Борисовну.

Сама Наталья Борисовна уже давно никому ничего не давала в долг. В последний раз ей вернули ноги с вывихнутым коленом. С тех пор боль в колене в дождливое время и вьюги напоминает Наталье Борисовне о том, как наивна и глупа она была, одалживая другим то ногу, то руку, то сердце.

— Федя, — руки Натальи Борисовны упёрлись в бока, — этот проходимец Антон в прошлый раз на шашлыки уехал. И с друзьями соревновался, кто дольше на ушах провисит. И не свои кровные он использовал.

Федя сглотнул, но глаз от Натальи Борисовны не отвёл.

— Это наврали про него конкуренты, — Федя старался говорить мягко, — Даниил его недолюбливает.

Злость на лице Натальи Борисовны была выразительнее любой картины, которую Фёдор когда-либо видел.

— Федь, ну тебе ж уже не двадцать лет.

— Двадцать пять.

— Ну-у-у, — протянула Наталья Борисовна, — я про это же и говорю. В двадцать пять уже пора мозгами пораскинуть. Ты месяц назад давал Михаилу на день нос, так он вернул тебе его спустя неделю, да ещё и сопливый. А Наташке с третьего этажа три зуба на свадьбу давал? Она тебе два вернула, и те нечищенные.

Фёдор поджал губы.

— Ленка-секретарша язык занимала, так ты до сих пор оправдываешься, что не ты всё разболтал. Назови мне хоть одного человека в редакции, кто твоей добротой не воспользовался.

От высказанной тирады Наталья Борисовна покраснела и начала тяжело дышать.

— Кроме меня, конечно, — добавила она, отдышавшись.

— Наталья Борисовна, — Фёдор говорил почти под нос, — никто мной не пользуется. Им просто помощь нужна. А в нашем мире разве кто поможет просто так. Добрее ж надо к людям.

— Добрее надо, когда и они к тебе добрее, а не когда ноги о тебя вытирают.

— Ну придумываете же вы, Наталья Борисовна, — Фёдор сделал улыбку пошире и вернулся к экрану компьютера, — меня на этой работе ценят. Целых два разворота дали для моей собственной статьи.

— Спустя семь лет работы, Федь.

— Ну это ж я сам виноват, что раньше приносил идеи не такие хорошие, — Фёдор продолжал печатать левой рукой, цитируя усопшего писателя, — а вот сейчас я дозрел и принёс такую статью, что все журналисты обзавидуются.

Наталья Борисовна с хрипом вздохнула и решила, что тратить голос на то, чтобы убедить осла, она не собирается.

— А шеф-то что сказал про статью? — ожидая, когда загрузится двадцатилетний компьютер, спросила Наталья.

— Ничего, — все мышцы на лице Фёдора были напряжены, выдавая накопившиеся к его годам морщины, — ждёт к обеду.

— Батюшки, — Наталья Борисовна всплеснула руками, и в её голосе снова появилась хрипотца, — это ж через час уже. Как же ты без руки?

— Успею как-нибудь, — шея Фёдора вытянулась вперёд, — потороплюсь.

— Ох, Фёдор.

По-матерински Наталье Борисовне очень хотелось защитить этого недотёпу.

— Смотри, Фёдор, — строго сказала она, — когда в следующий раз кто придёт просить у тебя в долг, если сам не откажешь, то я поставлю их на место. Понял?

— Понял, — кивнул Фёдор.

— В глаза мне посмотри и скажи, что понял! — гаркнула Наталья Борисовна.

— Понял, — Фёдор выпрямился и посмотрел на Наталью Борисовну.

— Себя ценить надо, Федь, — Наталья Борисовна трясла головой, — а не разрывать по кускам для этих шакалов.

— Ага, — кивнул Фёдор и вернулся к статье, — Натальюшка Борисовна, не отвлекай, Бога ради.

Наталья Борисовна с пониманием покачала головой и принялась изучать архивы города в поисках чего-нибудь ещё интереснее, чем статья Фёдора про пьяного писаку.

Фёдор же сжал зубы посильнее и продолжил писать.

— Готово, Федь?

Шеф влетел в каморку и врезался в угол стола.

— Ну твою ж дивизию, — приземистый мужичок с гладкой головой и жидкими усами начал потирать бок, — ну сколько ж раз вам говорено переставить столы.

— Да было бы куда, Натан Иванович, — Наталья Борисовна начала говорить тоненьким голоском и заигрывающе хлопать ресницами, — я ж вам говорила, что только если Федьке стол поменьше, то так поместимся. Больше никак.

— А документы куда? — голова Фёдора высунулась из-за компьютера.

— Документы и на полу можно, Федь, — возразила Наталья Борисовна.

Федя бросил поникший взгляд на кипу бумаг, принесённых ему со всех департаментов.

— Подумаю, — торопливо ответил Натан Иванович, — Федь, статья где?

— Пять минуток, Натан Иванович.

Фёдор покраснел.

Ещё никогда он так не подводил Натана Ивановича.

— Мне Антон руку не вернул, — Фёдору с самого детства было сложно оправдываться, — а я ж правша. Левой печатать не очень сподручно.

Натан Иванович свёл брови и стал похож на поросёнка.

— Ладно, — сквозь зубы сказал шеф, — завтра допишешь.

— Можно? — на радостях Фёдор вскочил со стула, чуть не опрокинув стол.

— Сегодня всё равно не получится, — сказал Натан Иванович, — во-первых, мы в этот выпуск статью про мэра пустим.

— А что мэр? — вмешалась Наталья Борисовна.

— Коней купил для города, — с гордостью сказал Натан Иванович, — породистых. И даже свою собственную конюшню под их содержание предоставил.