Ольга Кунавина – Сувенир (страница 1)
Ольга Кунавина
Сувенир
Несмотря на то, что солнце уже стояло высоко в небе, всё ещё было свежо и прохладно после ночного дождя. Роман шёл неторопливо, внимательно глядя по сторонам и радуясь тому, что видел вокруг себя. Скоро, совсем скоро весна передаст свои права лету. Ещё несколько дней – и молоденькая листва окончательно распустится, нежно-зелёная травка потеряет свою первоначальную яркость и новизну, а в воздухе отчётливо запахнет пылью. Да, надо торопиться. Надо успеть запечатлеть этот последний, тончайший переход, когда весна уже не весна, но ещё и не лето. Он любит такие нюансы, невидимые обычному человеческому глазу. И не только весной. Больше всего – осенью. Иногда осенью бывают дни, которые настолько напоминают весну, что от этого теряется ощущение реального времени. Да, природа та ещё обманщица. Она, как и человек, может и подшутить, и поводить за нос, и преподнести неожиданные сюрпризы.
Роман остановился, вынул из чехла фотоаппарат и принялся фотографировать, да так увлёкся, что не сразу понял, что где-то кричат. Перестав щёлкать, он прислушался. Голоса людей и шум работающего двигателя неслись именно оттуда, куда он держал сегодня свой путь. Роман удивился: раньше в той стороне всегда было очень тихо, безлюдно. Редко кого встретишь, ну разве только чересчур любознательного туриста да рыбака, пользующегося этой дорогой, чтобы накопать червей и сократить путь. Продолжая прислушиваться, Роман медленно двинулся туда, где продолжали шуметь.
– Неужели, Василь Митрич, точно нельзя было определить, где следует копать? – громко возмущался мужской голос. – Ну и что мне теперь с этим добром делать?
Подойдя поближе, Роман увидел замерший экскаватор с продолжавшим работать двигателем и поднятым кверху ковшом. Неподалеку лежала куча новеньких длинных труб. Несколько мужчин, одетых в одинаковые рабочие спецовки, стояли возле развороченной земли и смотрели на вырытую яму. Напротив, с другой стороны ямы, находился ещё один человек (видимо, он и был Василь Митрич) и, разведя руки в стороны, растерянно оправдывался:
– Кто ж знал, что они здесь окажутся. Вроде бы их здесь и не должно быть. Они ж с той стороны должны лежать вместе со всеми.
В это время мимо рабочих с криками и громким смехом промчалось несколько деревенских ребятишек. Один из них, бежавший впереди всех, держал в поднятых руках человеческий череп.
– А ну повороти! – неожиданно гаркнул вслед мальчишкам кто-то из рабочих. – Повороти назад, кому говорю!
Мальчишки нехотя остановились, и их предводитель, повернувшись, понуро поплёлся назад. Остальные двинули за ним.
– Положи туда, откуда взял! – строго приказал рабочий подошедшему пареньку. – Это ж тебе не мяч! – назидательно добавил он, когда подросток выполнил его требование.
Назад мальчишки шли уже без прежней радости и задора. Обойдя коммунальщиков, они медленно побрели по тропинке. Когда пацаны поравнялись с Романом, он спросил у них:
– Что там случилось?
– Да мертвяков раскопали, – ответил один из ребят.
– Мертвяков? – удивлённо переспросил Роман.
– Да, – кивнул мальчишка и махнул рукой. – Покойников.
Проводив взглядом деревенских ребят, Роман решил подойти поближе, но в это время тот самый рабочий, который своим грозным окриком разрешил ситуацию с черепом, повернулся и, увидев его, закричал:
– А ты что тут делаешь? Нечего здесь ходить! Марш отсюда! Не на что здесь глазеть! Самим тошно, – последнюю фразу мужчина произнёс уже не таким рассерженным тоном и снова повернулся к своим товарищам, которые по-прежнему продолжали стоять и молча разглядывать то, что было у них под ногами.
И всё же, несмотря на столь строгое предупреждение, Роман приблизился к этой задумчиво стоящей группе и, осторожно выглянув из-за спин, вдруг увидел несколько развороченных могил, в кирпичных кладках которых лежали скелеты. На некоторых из останков даже виднелись лоскутки бархатной одежды, расшитой золотыми нитями. Потрясённый увиденным, Роман невольно шагнул назад, как вдруг почувствовал, что под правой подошвой что-то слабо хрустнуло. Он присел и увидел вдавленный в песчаную землю круглый предмет. Роман поднял его, аккуратно стряхнул землю и увидел, что это большая пуговица, усыпанная мелкими белыми и красными камешками. В центре пуговицу украшал цветок, похожий на ромашку, а по окружности отчетливо читалась надпись, сделанная латинскими буквами: «Жан Вержен. Санкт-Петербург». «Интересно, что мог забыть в далекой Сибири француз?» – подумал Роман и положил в карман куртки пуговицу.
Глава 1
Этот день для Романа начался не вполне удачно. Конечно, он снова проспал и поэтому примчался в школу только к третьему уроку. Вдобавок, собираясь, он впопыхах положил в сумку учебники на среду, а сегодня был только вторник.
– Да, – укоризненно произнесла Инна Андреевна, глядя на него, когда он с глупой улыбкой на лице пытался присоединиться к классу. – Рановато, молодой человек, опаздывать начали, год учебный только начался. Вторую неделю всего лишь занимаемся.
– Извините, – ещё раз глухо произнес Роман, садясь на свое место.
– Ты что, забыл, что у нас сегодня первым уроком физика? – прошептал ему на ухо сосед по парте Степан Скворцов. – Виктор Сергеевич сказал: ещё раз опоздаешь или пропустишь, то он только в кабинете директора с тобой разговаривать будет.
– Да помнил я, помнил о ней. Просто проспал, – пробормотал Роман.
– Что, в Интернете опять зависал? – понимающе спросил Скворцов.
Роман отрицательно покачал головой.
– А вчера где ты был? Я тебе весь вечер звонил, звонил… – продолжал расспрашивать Скворцов.
– В Майское ездил, а телефон с собой не взял.
– И что же ты в деревне забыл? – усмехнулся Скворцов. – Вот уж не знал, что тебя в деревню потянуло. К коровушкам, – насмешливо добавил он.
Вместо ответа Роман тихонько достал пластиковую папку и вынул оттуда несколько фотографий.
– Ух, ты! – восхищённо пробормотал Скворцов, рассматривая снимки. – Красиво!
– Правда нравится? Пришлось полночи над ними просидеть.
– Дай посмотреть! – услышал Роман за своей спиной нетерпеливый голос старосты Тани Звонарёвой и через секунду почувствовал, как что-то острое колет его спину.
– Звонарёва! Левицкий! Скворцов! Немедленно прекратите разговаривать! – раздался строгий голос Инны Андреевны, и Роман тут же сделал вид, что внимательно читает параграф в учебнике.
Но едва Инна Андреевна перевела свой взгляд на других, как Роман молниеносно повернулся и положил фотографии перед Таней.
– Мне всегда нравились твои работы Левицкий, – сказала ему Таня уже на перемене. – Надо же я никогда серьезно не воспринимала эти старые развалины.
– Ты тоже там была? – удивился Роман.
– Да, – сказала Таня, – и не один раз. У меня в Майском раньше бабушка жила, так меня родители на каникулы к ней каждое лето отправляли. Эта разрушенная церковь у нас, у ребят, была одним из излюбленных мест. Я с деревенскими друзьями частенько туда бегала. Нам там особенно нравилось в прятки играть. Наиграемся, а потом сразу вниз и – к реке, купаться. Особенно любили бродить по вечерам, когда начинало темнеть. Ходили между старых могилок и рассказывали страшные истории про мертвецов. Пугали друг друга, пока однажды нас самих не напугал какой-то дядька.
– Неужели? – улыбнулся Роман. – Надеюсь, это был не призрак.
– Нет, – рассмеялась Таня. – Это был не призрак. Хотя бабушка меня постоянно предупреждала, что церковь и кладбище, хоть они и заброшенные, не место для развлечений. Нет, нас напугало не привидение, а обычный человек. Какой-то мужчина, когда мы там по привычке прятались, прогнал нас да ещё сказал, что пожалуется нашим родителям.
– За что же на вас было жаловаться родителям? – удивился Роман. – Вы ведь просто играли.
– Да ни за что, – ответила Таня. – Это я сейчас понимаю, что он тогда не нашел ничего лучшего, чем пригрозить нам родителями. Просто ему надо было, чтобы мы ему не мешали кирпичи оттуда брать. Хотя мы его угроз тогда действительно испугались и долгое время не решались в церковь ходить. Потом всё-таки пошли, но играли уже не без опаски, постоянно оглядываясь, как бы этот дядька не явился снова. – Таня снова взглянула на фотографии. – Да, колокольня в лучах заходящего солнца великолепна, а решётка словно узор из древней сказки. Какая же это красота! Красота, которую я только на твоих фотографиях сейчас и разглядела. Но что ты собираешься делать с этими снимками? Отправишь на выставку?
– Да я еще пока не знаю, – откровенно признался Роман. – Я вообще-то их для себя делал. Просто так.
– А ты покажи Косте Мельникову, – предложила Таня. – Может быть, он найдет им применение. Например, напишет статью.
Роман неуверенно пожал плечами, но, как только раздался звонок с последнего урока, он отправился на третий этаж в радиорубку, где обычно заседал школьный пресс-центр под руководством Кости Мельникова, главного редактора их школьной газеты «Ветер перемен». Это был честолюбивый, уверенный в себе, принципиальный старшеклассник, второй год занимавший столь важную и ответственную должность и весьма серьезно относившийся к своим обязанностям. Уже давно Костя в своих мечтах видел себя главным редактором крупного журнала или известной многотиражной газеты. В тот миг, когда Роман переступил порог радиорубки, в ней шло горячее обсуждение статьи одного из учеников школы. В статье этой рассказывалось обо всех перипетиях, выпавших на долю автора, когда тот на летних каникулах пытался при помощи электричек добраться из Сибири до самой столицы. Большинство членов пресс-центра одобрительно высказалось за этот интересный, с их точки зрения, материал, основанный на непосредственных впечатлениях и жизненном опыте самого автора.