Ольга Крючкова – Фрейлина Нефритовой госпожи (страница 9)
Во сне, у Комати рождались дети. Младенцев, похожих на демонов, её муж оставлял в живых, но похожих на людей тут же пожирал…
…Девушка проснулась на исходе часа Тигра вся в холодном поту.
– Милостивая Аматерасу, приснится же такое… – пробормотала она, плотнее заворачиваясь в одеяло, словно опасаясь, что из тёмного угла комнаты может появиться демон.
Вскоре, она вновь забылась сном до середины часа Дракона. К счастью, на этот раз ей ничего не снилось.
Ранним утром прошёл сильный дождь, и теперь, исходящая от земли влага, испарялась под нестерпимым летним зноем, отчего стояла невыносимая духота.
Комати, облачённая в тёмно-зелёное нижнее кимоно, на несколько тонов светлее второе нижнее и верхнее салатовое, расшитое бамбуковыми ветвями, мучилась от жары. Одежда представлялась ей невыносимо тяжёлой, а макияж, казалось, вот-вот потечёт с лица.
Девушка часто спускалась в спасительный подвал, дабы хоть немного побыть в прохладе. Там, в сумрачном помещении, наполненном различными припасами и бочонками с вином, её тотчас настигали тяжкие думы о предстоящей встречи с Сигэмори, и она вспоминала свой ночной кошмар.
Фрейлина мысленно говорила себе, что демоны-людоеды это лишь сказки для малых детей! Но ей постоянно чудилось какое-то шевеление в темноте подвальных углов, и с замирающим от страха сердцем, она тотчас спешила покинуть его. Впрочем, вскоре опять возвращалась, дабы скрыться от жары…
Пока Комати металась в волнениях, прислуга под руководством Каори совершала необходимые приготовления. С кухни доносились аппетитные запахи блюд. Большой коричневый пёс, любимец Ацутады, постоянно крутился поблизости, жалобно поскуливая и умоляюще глядя на поваров. Растроганные жалостливым взором животного, они периодически давали ему мясные и рыбные обрезки, которые тотчас бесследно исчезали в пасти пса.
…В середине часа Собаки к поместью Оно прибыл экипаж, запряжённый быками. Гостей поспешили встретить Каори и вернувшийся со службы Ацутада. Слуги помогли гостям выбраться из повозки, и взяли на себя заботу об утомлённых духотой быках.
Комати незаметно выглядывала из-за раскидистого пышного кустарника. Она прекрасно понимала, что нарушает нормы приличия, но любопытство оказалось сильнее. К счастью, её зелёные одежды сливались с листвой, посему заприметить девушку было непросто.
Она увидела, как из повозки вышли мужчина и женщина средних лет, вероятно родители Сигэмори. Вслед за ними показался и их сын.
Как и говорила Каори, Сигэмори оказался приятным юношей восемнадцати лет. Комати с облегчением мысленно отметила, что, по крайней мере, внешне, он не имеет ничего общего с демоном из её сна. И поспешила в дом, пока никто её не заметил.
…Чуть позже, Комати и Сигэмори официально представили друг другу. Во время разговора девушка неожиданно обнаружила, что её жених – весьма приятный собеседник. Они обсуждали поэзию, и юный гвардеец протянул своей невесте свиток со стихотворением.
– Я слышал, вы искусно слагаете стихи, – сказал он. – Прошу, прочитайте строки, что я сложил для вас.
Развернув китайскую бумагу, фрейлина прочитала:
– Чудесное стихотворение, – искренне улыбнулась Комати.
Сигэмори просиял. Обеспокоенная Каори, всё это время незаметно наблюдавшая за сестрой и её женихом, поняла, что их встреча проходит успешно. Она с облегчением вздохнула…
Близился конец лета. День свадьбы Комати и Сигэмори был назначен. До этого времени, девушка вернулась к службе при дворе. Она планировала и в дальнейшем продолжить службу, ибо после долгих размышлений решила, что уже втянулась в дворцовый ритм жизни и без него ей будет чего-то не хватать.
И если ей, как замужней даме, выделят отдельные покои, она наконец-то избавится от необходимости еженощно слушать сопение многочисленных соседок по комнате.
Отношения молодых людей складывались на редкость удачно. Комати и Сигэмори быстро прониклись взаимной симпатией, и часто писали друг другу стихи.
Недавно, томимый желанием встречи Сигэмори отправил возлюбленной следующие строки:
В преддверии скорой свадьбы, Комати, изящной каллиграфией вывела в ответ:
Сигэмори по несколько раз перечитывал ответы девушки и вздыхал над её письмами.
…Кэнси радовалась за подругу. За это время она очень сблизилась с Киёхарой Хироцугу, но доверенности о браке между их семьями ещё не было. Юноша опасался, что родители Кэнси будут против. Ведь род Татибана считался гораздо более знатным и могущественным, нежели Киёхара! Девушка его опасений не разделяла, ибо её семья хоть и принадлежала к Татибана, но к обедневшей ветви. При подобной ситуации вряд ли она могла рассчитывать на более удачный союз.
Хироцугу, тем временем, набирался смелости. Про себя он твёрдо решил, что после свадьбы двоюродный сестры, обязательно предложит Кэнси стать его женой.
Глава 4
В положенный день, в конце лета, совершилась свадебная церемония Комати и Сигэмори. Они перебрались в дом, принадлежавший когда-то матери девушки, но пустовавший со времён её кончины. Пришлось привести его в порядок, но, в общем и целом он представлялся вполне пригодным для жилья.
Молодые были счастливы в браке и преисполнены планов на будущее. Их союз выдался на удивление удачным.
Службу при дворе фрейлина не оставила. Как замужней даме, ей выделили отдельные покои: небольшую комнату, в одной из галерей дворца Кокидэна, где располагались покои матери императора, госпожи Катико, и его супруги Нефритовой госпожи, Фудзивары Дзюнси.
Хироцугу, как и планировал, предложил Кэнси стать его женой. Семья девушки не была против и дала разрешение на брак. Церемонию запланировали на середину осени.
Каори и Ацутада тем временем собирались в провинцию Дэва. Прислуга сновала туда-сюда по поместью семьи Оно, упаковывая в многочисленные сундуки одежду, кухонную утварь и другие необходимые вещи.
За день до отъезда сестры и её мужа, Комати наведалась с визитом в поместье, дабы проводить их.
– Каори, сестричка, как же я рада тебя видеть! – не сдерживая чувств, юная фрейлина сразу бросилась к сестре, едва покинув повозку.
Они обнялись. Каори отметила про себя, что девушка очень хорошо выглядит.
– У тебя всё хорошо? Судя по внешнему виду – да! – заметила она.
Фрейлина в ответ просияла.
– Ах, сестричка, я так много хочу тебе рассказать! Вы ведь покидаете столицу завтра! Когда теперь нам представится возможность вдоволь наговориться? Одним лишь богам ведомо!
Каори вздохнула. Её по-прежнему тяготило, что она будет в дали от Комати и дочери, но, по крайней мере, теперь она спокойна за их судьбу.
Родители Ацутады очень любили внучку и хорошо заботились о девочке. Младшая сестра состоит на службе, и её брак кажется удачным. Конечно, неизвестно, как сложатся отношения молодых дальше… Но у многих супругов отношения начинали не ладиться в самом начале союза.
Комати тем временем щебетала без умолку, передавая последние сплетни императорского двора о Сигэмори, своей подруге Кэнси и Хироцугу.
Каори слушала её в пол уха, периодически кивая и что-то отвечая. Женщину одолевала неясная тревога, и она не могла понять её источник…
На следующий день, рано утром, ряд повозок, запряжённых холёными быками, тронулся в путь. Комати простилась с сестрой и её мужем, чей неблизкий путь лежал в провинцию Дэва.
Позже, Каори, ехавшая с супругом в одном экипаже, вновь ощутила беспокойство. Она попыталась прогнать неприятное чувство, но, увы, безуспешно. Напротив, чем дальше они удалялись от Хэйана, тем больше оно усиливалось…
Стояла середина осени. Кэнси и Хироцугу недавно поженились, и подобно браку Комати и Сигэмори, их союз также казался на удачным. Как и подруга, Татибана решила не покидать двор, а продолжить служить госпоже Катоко.
Жизнь во дворце продолжала идти своим чередом. Дамы, по обыкновению, сменили летние зелёные цвета кимоно на осенние: красные, оранжевые и жёлтые. Фрейлины наложниц, Нефритовой госпожи Дзюнси и госпожи Катико негласно соревновались друг с другом – чей наряд роскошнее.
Много разговаривали о предстоящем в грядущем году, в конце второго зимнего месяца, совершеннолетии[42] принца Митиясу[43].
Госпожа Дзюнси ходила в приподнятом настроении, расточая снисходительные улыбки. Пусть император в последнее время и посещал её покои не столь часто, как прежде, увлекаясь молодыми наложницами, но она – мать наследника, который скоро станет совершеннолетним. Посему, ни одна из соперниц сейчас её не волновала.
Настроение же госпожи Катоко напротив, становилось с каждым днём всё хуже и хуже. Вот уже который год пошёл, как она делит ложе с императором, а ребёнка до сих пор не понесла.
Но проблемы наложницы мало кого волновали, за исключением её фрейлин. Ведь если она потеряет свой статус, что станется с ними? Попадут в услужение к другой госпоже? Или придётся и вовсе оставить службу? Даже Комати, которую раньше это не особо волновало, начинала мысленно опасаться за свой статус фрейлины.