Ольга Козырева – Три дня после Рождества (страница 5)
День первый. 9
Слегка надавив на деревянную «змейку»-сучок, Герман без усилий сдвинул панно в сторону и остановился рассматривая комнату. Его передёрнуло. В комнате стоял запредельный холод… или это от нахлынувших воспоминаний?
Матовое с простым узором в клетку стекло полукруглого окна пропускало не много света, но вполне достаточно, чтобы удостовериться – все так, как ему вспомнилось.
Обшитые фанерой крашенные стены, сбитая из поддонов низкая кровать с толстым тюфяком, по углам два так же собранных «кресла»-стула, окрашенные в жёлтый и оранжевый цвета. В изголовье кровати все ещё горело бра – тусклая лампочка под металлическим конусом. На смятом стёганном слегка замызганном одеяле лежала девушка, одетая именно так, как задержалось в памяти.
На первый взгляд она словно спала, пристроив голову на вытянутую руку, поджав ноги в винтажных сапогах-чулках на неимоверной платформе …
Но никто не будет спать в таком холоде, даже в длинной дурацкой лохматой шубе с пришитыми в разнобой помпонами и никто не будет спать с открытыми глазами…Только сейчас, при белом свете, Герман увидел, что глаза у неё карие, носик бульбочкой, пухлые губы… так и остались окрашены в яркий зелёный цвет…Осторожно обойдя кровать, он приблизился к вытянутой руке и попытался нащупать пульс через все своё защитно-целлофановое сооружение. Подобрал с полу сдёрнутый и так испугавший вчера парик, тоже весёленькой, зелено-розовой расцветки, пристроил его в стянутый с левой руки пакет. Посмотрел под кроватью, приподнял за самый краешек подушку – вроде ничего.
Осмотрел два «стула» и двинулся к другой стороне кровати, мысленно подготавливая себя к тому, что увидит. Так и есть, никаких сомнений, весь кошмар все же был на самом деле…На полу среди осколков разбитого вдребезги блюдца валялась «лепёшка» глаза, словно ненастоящего, и простенькая прозрачная зажигалка, зелёная, естественно, в тон девушке – «ёлке».
Совершенно обессиленный Герман в сотый раз оглядывал комнату, пытаясь вспомнить всю последовательность событий. Как хохотала эта сумасшедшая, как он бежал за ней по лестнице, как толкнул её, отчего упала и разбилась тарелка и как она своими длинными зелёными ногтями пыталась подцепить упавший глаз…
Ударил он её или нет? Кажется нет…Только толкнул. Она хохотала дрыгая ногами, так что он никак не мог к ней подобраться. На зелёных ногтях раскачивался глаз, а она всё пыталась высечь из зажигалки огонь, дура обкуренная. Очень интриговало её, «какой аромат пойдёт, а то внизу дверь нараспашку, сквозняк, все выветрилось сразу»…Говорят, когда расслабляешься по полной, все самое заветное, самое потаённое из тебя прёт. Вот и вылезло! Господи, зачем он только её подцепил!
Юров дрожал всем телом, вновь плохо соображая. Сквозь красную пелену, как в средней руки ужастике, ему виделось, как схватил пристроенный на «кресле» шприц с какой-то «дизайнерской солью» и воткнул в дёргающуюся перед его лицом ногу. Наверное, он попал в вену… наверное он её убил…
Лейтенант почувствовал, что ему срочно надо выпить, чтобы прийти в себя или, хотя бы, присесть на время. Но та его часть, что отвечала за самосохранение, заглушала своим отравляющим бесконечным скулежом все нормальные человеческие мысли о нормальных человеческих поступках и заставляла шевелиться пошустрее, не тупить.
Нагнувшись, он ещё раз посмотрел под кроватью, нашёл шприц, обрадовавшись, что не придётся двигать труп – эксперт сразу бы почуял, – спрятал находку в пакет с париком, туда же отправил свою импровизированную защиту, что нацепил на руки. Скомкал и засунул пакет в карман как можно глубже. Превозмогая себя дотронулся двумя пальцами до ледяного запястья девушки и быстро отступил к выходу. Похватал обычную круглую ручку с внутренней стороны двери-панно, полапал дверной проём, схватился двумя руками за «змейку» снаружи и, совершенно измождённый, плюхнулся в прежнее кресло.
Пора звонить.
– Денис Палыч, – голос у Юрова хрипел и прерывался. – Тут дело такое, вернуться вам с бригадой надо…
Отстранив трубку от уха и пропустив мимо все, что зло ответил занятой человек, которого отвлекают от неотложных наиважнейших дел, Герман просто сказал:
– Ещё один труп наверху, девушка с зелёными ногтями. В том же доме.
А потом он позвонил Костянычу. Так же отстрешённо выслушав эмоциональные упрёки «бездельнику Манюне» и что-то о «подвижках в деле», Герман позвал:
– Игоряша, приходи срочно, тут жопа полная …Палыча я уже вызвонил…
И отключился.
День первый. 10
– Я ж говорю, нашатырь самой первое средство, мёртвого подымет.
– Ты, Денис Палыч, в морге своём народ так поднимай. Убери, Христа ради, а то и я сейчас рядом с лейтенантом грохнусь!
– Я тебе грохнусь! Что я вам нянькаться тут приехал?
Голоса раздавались словно через вату, тугую, плотную, и очень вонючую вату. Что ж такую вонючую?… Герман открыл глаза, над ним нависали Каюров и Костянко… Костянко и Каюров… их лица опять начали расплываться, но лейтенант постарался сфокусировать взгляд на ком-то одном, на Игоряше.
– Ребята, – проговорил он, растягивая слова как заигранная старая пластинка. – Вы такие смешные.
-Давай-ка его приподнимем и посадим.
– А можно? Говорят лучше не трогать, если упал…
– Да в норме он, глаза не в кучку, языком шевелит, не сломал ничего, башкой не сильно треснулся, я тебе как врач говорю.
– У тебя специализация какая, врач?
Герман почувствовал, что его подхватили под руки и усадили, прислонив к чему-то твёрдому. Голова немного кружилась, но в целом он уже начинал соображать кто он и где он.
– Вы уже видели?
– Видели, – прогудел Костяныч, «вата» в ушах всё ещё глушила звуки.– Ты чего грохнулся в обморок? Девица на так страшна как те внизу.
– Не знаю, как увидел её ногти и слова Палыча вспомнил, так …
– Ты идти сможешь? – оптимистично оценив едва обозначившийся кивок Германа, Игоряша крикнул. – Доктор Каюров, а доктор Каюров, с вашего позволения я болящего вниз спущу, на диванчик ему бы, а то застудится здесь.
– Что ты орёшь все утро, я не пойму, возбуждён ты слишком! – Денис Павлович стоял в дверях, сняв очки и потирая переносицу. – Здесь все просто, наркоша со стажем, и ногти её, она в глазках ковырялась…
– Да, ладно! – Костянко недоверчиво уставился на эксперта. – Один фигурант, получается уже есть и карма сразу сработала! У нас и вторые, между прочим, на подходе, – сообщил он Герману, помогая тому встать.
– Стоп, драгоценные мои! – Каюров вытянул руку вперёд, задерживая лейтенанта. – Ты, голубь мой нервный, за что ручками хватался?
Герман перечислил, запинаясь.
– Молодец! – похвалил Денис Павлович. – Понагадил, где смог!
– Я должен был проверить жива она или нет…
– Ага, вы тут только барышень спасаете, а не работаете.
Юров и Костянко хотели возразить, что «орлы» Каюрова вообще эту комнату не нашли и если бы не доблестный убойный…, но посмотрев друг на друга лишь печально вздохнули, каждый о своём, и осторожненько поползли вниз по лестнице. Костянко осторожничал, потому что боялся уронить нестойкого на ногах Юрова, а Герман осознавал, что упасть для него – раз плюнуть…Он вцепился в друга-соратника как в спасательный круг – не оторвать. И пытался поймать одну единственную мысль, которая болталась у него в черепной коробке, пытался осознать – говорить или ещё не говорить?
День первый . 11
11.
Увидев диваны в комнате внизу, Герман начал надрывно смеяться, переходя на жалкие всхлипы. Он всё силился что-то сказать, но Игоряша, не обращая внимание на его потуги, потащил друга на кухню, матерясь по поводу излишне нежных полицейских барышень, излишне нервных, непротрезвевших лейтенантов, а заодно и выродков, что творят невесть что.
Не стеснялся, дал себе волю.
На кухне Игоряша взгромоздил безвольного, как тряпичная кукла, лейтенанта на табурет и огляделся, подыскивая, чем бы его подпереть. Не было уверенности, что «Манюня», не свалится на пол. Не найдя ничего подходящего, лишь подтащил повыше и облокотил на стол. Так Герман и сидел, свесив руки и почти уперевшись щекой в оставленную на столе пачку печенья, пока Костянко мыл забытые ими грязные чашки, включал давно остывший чайник, заваривал кипятком растворимый кофе – по две полных ложки на чашку… вдруг поможет?
Плюхнув чашку рядом с носом Германа, старший лейтенант довольно сурово потребовал:
– Морду от стола оторви уже. Я тебя поить не буду. Всем с бодуна хреново, но это уже не в какие ворота! Ты чем вчера так нагрузился? Ты понимаешь, что пока майора нет, мы с тобой на волоске висим? Генерал лично выпасает! Дел невпроворот, с минуты на минуту уродов этих могут опознать, да задержать и без нас! Ты, вообще, меня понимаешь, нет?
Игоряшу очень пугал серый с голубым оттенком цвет лица Германа, его совершенно остекленевший взгляд, ненормальная дрожь – вон как руки трясутся, по всему столу и куртке кофе расплескал…хрипы эти его дурацкие вместо нормальной речи. Видок – словно из месячного запоя ещё не вышел. Никогда его таким не видел. Может таблеток ему вчера кто подсунул? Шлялся же он с кем-то всю ночь!
Игоряша встал, вытащил из рук Юрова чашку, смотреть на его мучительные попытки донести до рта хоть каплю кофе не было уж никаких сил, да и времени. Влил в Германа остатки ещё горячего напитка, так, что тот чуть не захлебнулся, но дрожать на время перестал. Запихнул ему в рот кусок печенья и попросил: