Ольга Козырева – Три дня после Рождества (страница 1)

Три дня после Рождества

День первый. 1

Герман чувствовал себя очень комфортно, в кое-то веки. Много ли человеку надо? Устроился по удобнее и сразу мысли потекли размеренные, плавные, мечтательные…Кажется, что может быть лучше? Но, ведь как всегда бывает, только достигнешь уровня нирваны, так обязательно кто-нибудь все испоганит. Вот кому он в данную секунду понадобился? Зачем сейчас его дёргать?

– Молодой человек, вы живы? Что с вами? – кто-то очень настырно тормошил его.

Если это опять Матрёшка со своими шалостями, на … её пошлёт, не посмотрит, что жена. Пусть потом целую неделю, всякий раз, когда он возвращается домой, голодный и измотанный, демонстративно и громко рассказывает маме, бабушке, подружкам, старым тёткам, коллегам-бухгалтершам тщательно составленный «подкаст» о своих эмоциях и переживаниях заботящейся о муже, но непонятой им страдалицы жены.

Вообще-то жену его звали Маришка, но он с первого же дня знакомства иначе как «Матрёшка» её про себя не называл, уж больно походила она на знаменитую игрушку и красными щёчками, да общим абрисом. Женился Герман как только перебрался из Питера в балтийский анклав, всего через полгода. Батя его, отставной по состоянию здоровья полицейский полковник, пребывал в глубоком убеждении, что решение сына было поспешным и в целом глупым. А он сам, перспективный лейтенант полиции, Герман Борисович Юров, был уверен, что очень удачное решение принял. По крайней мере, в течение первых двух месяцев был уверен....

– Молодой человек, если вы немедленно не отзовётесь, я скорую вызову! – раздалось у него над ухом. – И полицию!Гав!

Нет, это не Матрёшкин голос, абсолютно точно не её. Герман с трудом разлепил глаза и тут же прикрыл снова. Сны сегодня странные какие-то, хоть к гадалке иди…

– Не смейте тут вот так сидеть! – низкому настырному голосу вторило не менее раздражающее гавканье и повизгивание.

Делать нечего, а ведь так хорошо было!, Герман собрал волю в кулак, выскреб, можно сказать, остатки, и вновь открыл глаза, теперь по-настоящему. Перед ним, чуть склонившись, стояла тётка, обычная женщина, ничем непримечательная, за исключением своего яркого стёганного пальто и огромного клетчатого шарфа, закрывающего волосы и пол лица. На руках у неё почти уж подвывала упакованная в комбинезончик таксочка.

Лицо у теребившей его дамы было такое милое и участливое, а глазки у собачки такие напуганные, что молодой человек «проглотил» все нецензурные слова, которые он собирался произнести. Не без труда расцепив замёрзшие губы, лишь попросил:

– Пусть она помолчит, голова на части разрывается! – и добавил повежливее. – Со мной всё в порядке!

-Не уверена, что в порядке! – дама отпустила таксочку на волю и та тихо повизгивала где-то у его ног. – Мы с Дуней в парке уже час гуляем, а вы всё не двигаетесь. Заледенели совсем под снегом, настоящий сугроб!Хотите для согрева?

Не интересуясь вовсе его ответом, дама вытащила из кармана обтянутую вязанным футляром фляжку и протянула Герману. Тот попытался поднять руку и понял, что действительно заледенел, ни одна мышца в его теле не собиралась двигаться. Женщина, пробормотав что-то, похожее на ругательство, стащили зубами варежку и споро отвернула крышечку фляжки. Пространство вокруг Германа мгновенно заполнилось пряными ароматами, он даже поводил носом, чтобы лучше принюхаться.

Край фляжки слегка надавил ему на губы и он не мешкая сделал приличный глоток. Что-то горячее, сладкое и очень живое полилось ему в горло. Следующий глоток он сделал уже осмысленно, а затем, вцепившись скрюченными пальцами во фляжку, не мог оторваться от нектара, согревающего каждую клеточку замёрзшего организма .

– Пейте, пейте, – поощряла дама, – у меня заготовки на целую кастрюлю.

Герман смутился и нехотя вернул фляжку.

– Вы, молодой человек, поаккуратнее с отдыхом на скамейке, не май месяц. Домой вам пора, в ванну горячую. Не сидите здесь как забытый рождественский подарок! Сами дойдёте?

Герман кивнул, от чего страшно закружилась голова и он вцепился в край занесённой снегом скамейки.

– Вы не ранены? А то может, все-таки, скорую? Или до полиции вас проводить? Нам с Дуней все равно в ту сторону…

– Спасибо, вы настоящая фея, – прохрипел Герман, без тёткиного живительного нектара он бы и слова не произнёс. – Я сам офицер полиции и со мной всё в порядке.

-Ну-ну, – произнесла она разглядывая отогревающегося молодца, губы порозовели, щеки не такие уж и синие. – Сегодня седьмое число, восемь утра, если вам интересно. Снег идёт с пяти и вы засыпаны им полностью.

Подхватив свою жующую рождественский снег Дуню, любительница вынужденных ранних прогулок с собачкой пошла по еле различимому тротуару прочь, оставляя длинный узкий след на непорочно белой пушистой поверхности. Кроме их скромной компании в парке все ещё никого не было.

Обернулась, оглядев его ещё раз, и прокричала:

– Вы в зеленоградском парке, море там, – и она помахала левой рукой.

Герман чуть не рассмеялся. Его тёща тоже всегда ориентируется «от моря».

День первый. 2

2.

Состояние, конечно, прескверное, но оставаться здесь нет никакого смысла. И правда, не май месяц. Лейтенант Юров поднялся со скамейки лишь со второй попытки, посчитал до пятидесяти, удерживаясь за холодную и скользкую доску спинки. С трудом, но разглядел на фоне заснеженных кустов белую арку выхода из парка… За собой он оставлял такие же следы, как и пожалевшая его дама с собачкой, – серые борозды на кипельно белом мягком покрывале.

В этом городке он уже бывал несколько раз, Матрёшка требовательно относилась к времяпрепровождению в week-end, и если они не ездили к родителям, то обязательно тащила его сюда – покрасоваться на променаде, пожевать раскрашенную кукурузу, солёные крендели с ореховой обсыпкой, выпить глинтвейн, раф…Его слабые попытки убедить изображающую на публику игривую капризную кошечку жену, что эти типичные для общественных мест еда и напитки не гармонируют между собой и даже могут быть вредны для организма, успеха, естественно, не имели…

На дрожащих, затёкших от долгого сидения ногах он медленно брёл по узким старинным переулкам, внимательно вслушиваясь в гул моря – единственную подсказку и ориентир на данный момент. Безлюдный Курортный проспект встретил его той же первозданной чистотой, той же тишиной, что и заснеженный парк. Герман, еле передвигаясь, надеялся достичь вокзала раньше, чем снова начнёт замерзать.

Его трясло от холода, заледенели уши и сводило пальцы на руках. Где он оставил шапку и перчатки офицер полиции не имел никакого представления. Очень хотелось зайти погреться в какое-нибудь уютное место, но многочисленные сувенирные лавочки и «бутики», где днём в каждом можно купить кофе на вынос ещё закрыты, и работать раньше десяти не начнут. А вторую снежную фею с фляжкой горячительного он уже вряд ли встретит…

«Что ж вы, мадам, с такой маленькой фляжкой гуляете, мне только до середины проспекта хватило», подумалось с горечью Герману. Вцепившись в металлический забор, чтобы не упасть, он с тоской глазел на украшавшие узорчатое ограждение фигурки ворон.

Никого!

– Сигаретки не будет?– раздался совсем рядом хрипловатый девичий голос. Юров с трудом повернулся всем телом.

Из-за угла вышел высокий белый ангел с большими лохматыми чуть обтрёпанными крыльями за спиной и в белой пушистой шапке-боярке с плюмажем. Такую, только из чернобурки, с октября по май, не взирая на погодные условия, упорно носила соседка в их питерском доме.

– У меня зажигалка ещё работает, а сигареты кончились, – проговорил белый ангел, небрежно опираясь обеими руками на рукоятку длинного меча. – Ну, так как? Сигареты есть? Я и прикурить могу дать…

– Нет, – тихо проблеял Герман. Он с радостью произнёс бы несколько слов звучно и решительно, но язык не слушался.

– Тебе, похоже, совсем хреново! На вокзал шпилишь? А деньги есть? – приняв молчание вытаращившего глаза замершего чела за утвердительный ответ, ангел пояснил. – У вокзала кафешка есть приличная, круглосуточная, погреться можно и поесть, а потом рванём кому куда. Есть очень хочется, – доверительно сообщил девчачий голос из под низко нахлобученной на лоб пушистой шапки. – Мы вчера поистратились…

– А мне куда? – решился спросить Герман.

– Пока с нами, а дальше сам решай. Леська, да где ты там?! Все равно всё пиво сразу не выйдет! До кафе дотянешь, там туалет есть! Леська, подруга моя, вчера пива перебрала, – пояснил белый «ангел».

Из узенького прохода между старыми немецкими домами появилось новое существо – большое и с крыльями, но чёрными, голову вместо пушистой шапки украшало нечто вроде чёрной балаклавы с маленькими, как у козочки, рожками…

– Ну, погнали, – скомандовал белый «ангел».

И Герман Борисович Юров погнал, опираясь на любезно предложенный «ангелом» меч, как на посох. А что ж не погнать с четырьмя-то крыльями!

День первый .3

3.

Вагон пустовал в этот морозный снежный рождественский день. Никто не проявлял желания путешествовать в такую погоду. Повозившись, Герман поудобнее устроился на мягком сиденье и с наслаждением вытянул ноги. Он расслабился, слушая мерное постукивание колес и его опять стало клонить в сон, как давеча за столиком.

Дианка, так назвала себя «ангел», после первых глотков горячего кофе пришла в возбужденно радостное настроение, рассказывала какие-то дурацкие анекдоты, всех пыталась рассмешить. «Чертёнок» Леся не обращала на шуточки подруги ни малейшего внимания, она очень нервничала, никак не могла дозвониться до сестры, постоянно теребила телефон, то укладывая его на стол экраном вниз, то вновь схватывала, чтобы набрать номер…и была слишком поглощена своими мыслями, чтобы поддерживать беседу.