Ольга Коротаева – Семь невест некромага (СИ) (страница 52)

— Правда? — глухо спросил Вукула. — Но я не отступлю. Неважно, чего мне это будет стоить, ты пойдёшь со мной!

Его взгляд исподлобья совсем мне не понравился, но я старалась не поддаваться тревоге. Отступила на шаг и подняла перед собой руки:

— Знаешь, почему меня принимают в инститоры без длительного обучения и тяжелейшего испытания? Я продемонстрирую тебе причину особого отношения хранителей к бывшей ведьме. Смотри внимательно! — Сложив пальцы на обеих руках так, как учил меня Олдрик, я щелчками вызвала два маленьких огонька и мило улыбнулась: — И помни! Это ты изменил меня…

Лицо Вукулы побелело, он невольно отшатнулся и выставил руки вперёд ладонями, словно пытаясь защититься. Глаза волколака замерцали разноцветными всполохами, совсем как тогда, — во дворе Даньи, — а очертания тела поплыли белесым туманом. Миг, и передо мной, скалясь, стоял огромный белоснежный волк. Ещё мгновение, и он исчез…

Я же не двигалась с места, даже старалась не моргать, но ни мерцания, ни движения так и не заметила. Кажется, Вукула действительно ушёл. Надеюсь, не только из моей квартиры, но и из моей жизни. Но, опасаясь, что это очередная ловушка, я всё же напряжённо прислушивалась, ожидая нападения в любой момент.

— Стоп!

Я послушно изменила положение пальцев, — огоньки пропали, — и только потом обернулась: на подоконнике сидел изрядно потрёпанный Генрих! Лохмотья одежды местами алели пятнами крови, а лицо казалось измождённым, но изумрудные глаза ярко сверкали. Когда я посмотрела в них, все вопросы, — как он забрался, как сумел тихонько отворить окно и, вообще, почему воспользовался таким странным способом, — растаяли без следа.

— С ума сошла?! — рявкнул Генрих: — Вызывать синий огонь в квартире, посреди города… из рук ведьмы! Жить надоело?

Я не спеша отвернулась, подошла к двери и, тщательно запрев замок, вновь развернулась к окну.

— Да, сошла с ума! — дрожащим голосом проговорила я и, стянув футболку через голову, не глядя, отбросила в сторону. Когда Генрих замер, хрипло добавила: — В этой маленькой квартирке, посреди города, больше не проживает ни одна ведьма-! — Путаясь в штанинах, сняла брюки. Инститор медленно слез с подоконника, щёки Генриха покрылись пятнами румянца. Я сделала ещё шаг и, обвив руками татуированную шею любимого, прошептала: — Кажется, только сейчас начинаю жить!

Приподнявшись на носочки, потянулась к нему и приникла губами к колючей щеке. Скользнула к губам, жадно проникая языком, и Генрих, схватив меня за плечи, тут же отозвался на поцелуй. Но через мгновение отстранился и, подхватив меня на руки, бросил на кровать. Я ахнула и рассмеялась, а инститор, спешно избавившись от одежды, растянулся рядом.

Тело пылало, но я медлила. Сев на колени, потянулась руками к лицу Генриха: он прикрыл веки, по впалым щекам его скользнули желваки, нервно дёрнулся кадык. Я нежно провела кончиками пальцев по щетине, опустилась к ярёмной ямочке, погладила мускулистую грудь, провела руками по бёдрам, наслаждаясь напряжённым телом любимого мужчины. Терпкий аромат его кожи дразнил меня, лишал воли, и я, поддавшись растущему желанию, приникла к Генриху, прижимаясь всем телом.

— Мой любимый муж, — дрожа, прошептала я.

Генрих вздрогнул и, распахнув глаза, внимательно посмотрел на меня.

— Хочешь меня? — низким, вибрирующим голосом, спросил он.

Я сглотнула и, ощутив, как приподнялись волоски на руках, прошептала:

— Да…

Генрих резко перевернул меня и, прижав за плечи к кровати, улыбнулся так, что у меня перед глазами всё поплыло.

— А помнишь, — иронично хмыкнул он, не отрывая от меня внимательного взгляда, — свои слова о том, что, будь я единственным мужчиной, ты не занялась бы со мной сексом?

Я ощутила, как в груди стало так горячо, что почти невозможно было терпеть, эта волна нежности заглушала даже дикое, необузданное желание тела.

— Ты единственный мужчина, с которым я хочу заниматься сексом, — страстно проговорила я и, сглотнув непрошеные слёзы счастья, прошептала: — Люблю тебя…

Генрих резко приник губами к моему рту, и мир вокруг словно рассыпался на миллион осколков, каждый из которых пронзал всё моё существо, причиняя удовольствие на грани боли. Наши тела слились воедино, и я услышала свой собственный крик и низкий, почти животный, стон Генриха. Сердце стучало набатом, в ушах шумело, от пика наслаждения я едва не теряла сознание.

Когда Генрих упал, обессиленный и удовлетворённый, ощутила, как по щекам снова покатились слёзы. Всхлипнула и, уткнувшись под мышку любимого, наслаждалась ароматом его тела.

— Тебе не больно? — тихо спросил Генрих.

Я невольно рассмеялась и шутливо ткнула его кулаком в плечо:

— С чего это? Это ты у нас девственник, а я — развратная ведьма, которая наконец-таки забрала невинность инститора… Хотя нет! Ты прав, мне больно. Больно от одной только мысли, что мы с тобой из-за твоего непонимания и моего упрямства упустили несколько месяцев счастья!

— Из-за твоего непонимания и моего упрямства, — строго проговорил Генрих.

Когда я поняла, что он поправил меня, то рассмеялась:

— Как скажешь, дорогой! Хрен редьки не слаще…

̶ Действительно? — удивился Генрих: — Не знал. Приготовить тебе обед?

— Из хрена и редьки? — фыркнула я. — Нет уж! У меня предложение получше: давай навестим моего любвеобильного братца. Его злая жена разделывала кучу мяса… судя по виду, это был как минимум родственник Вукулы!

При упоминании этого имени, с лица Генриха вмиг слетела умиротворённость.

— Почему ты вспомнила про волколака?

Я села на кровати и, не глядя на инститора, проговорила, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно:

— Он приходил. Мы поговорили, а потом он ушёл… как раз перед твоим эффектным появлением в окне. А что, ревнуешь?

— Обеспокоен, — тихо ответил Генрих. Он поднялся и, развернув меня за плечи лицом к себе, добавил: — Он очень опасен, Мара! Вукула давно не щенок волколака, который хотел жениться на тебе…

Я усмехнулась:

— А то не знаю! — И многозначительно посмотрела на мужа: — Но и я давно не та ведьма, за которой по пятам ходил упрямый щенок. — Обхватила его лицо ладонями и, звонко поцеловав, заверила: — Не волнуйся! Я не дам себя в обиду. Я без пяти минут инститор, не забыл? Даже Вукула был впечатлён! Думаю, теперь он оставит меня в покое…

— Не уверен, — мрачно пробормотал Генрих.

Он поднялся и, натянув брюки, подошёл к окну, а я, растянувшись на кровати, с удовольствием любовалась игрой мышц на его спине. Генрих выглянул в окно, махнул рукой и покачал головой.

— Там кто-то есть? — лениво заинтересовалась я.

Генрих обернулся, и губ его коснулась нервная улыбка, а взгляд заметался по комнате. У меня брови поползли вверх:

— Такое ощущение, что ты не решаешься мне что-то сказать. Инститор, который запугивал меня до колик… боится бывшей ведьмы?!

— Ведьмы не бывают бывшими, — криво усмехнулся Генрих. — Сила уходит, а привычка делать гадости остаётся!

— Спасибо, любимый, за комплимент, — растерянно проговорила я и тут же рассмеялась: — Да ладно, говори! Даю честное слово, что не подмешаю яд в твою еду!

— Конечно, не подмешаешь! — серьёзно ответил Генрих. — Готовить буду я.

Я хлопнула себя по лбу и, лишившись последней капли терпения, слезла с кровати, да подскочила к окну. Генрих бросился мне наперерез и крепко прижал к себе. Я удивилась:

— Действительно не хочешь, чтобы я узнала? А обещал, что у нас друг от друга не будет больше тайн!

Генрих слегка отстранился и, многозначительно посмотрев на мою грудь, ярко покраснел:

— Ты же голая! А там… Ханк!

Я прижалась к Генриху и смущённо пискнула:

— Ой! А зачем он стоит под нашими окнами? — Вспомнив, чем мы только что занимались с распахнутым окном, покраснела сильнее Генриха: — Так он подслушивал? Извращенец! — Смущение постепенно уступало место злости. Оттолкнула Генриха и, натянув его майку, которая на мне выглядела, как платье, прошипела: — Голову откручу!

— Стой! — Смеясь, Генрих схватил меня за руку. — Он не подслушивал… Это я!

Я растерянно замерла:

— Что ты?

Он виновато развёл руками:

— Приказал Ханку, пока меня нет в городе, охранять тебя! Так спокойнее… Когда вернулся, то в ожидании тебя, вышел во внутренний двор, чтобы выслушать отчёт, но внезапно ощутил тревогу и, не желая огибать здание, чтобы попасть в подъезд, просто залез в окно. Как оказалось, интуиция меня не подвела, но гость уже ушёл…

— У, — протянула я и махнула рукой на сотовый: — В следующий раз не разбрасывай свои вещи! И тогда, может быть, ты первый узнаешь о подобном визите! И будет тебе вечное спокойствие и просветление! Кстати, Вукула ещё и подарочек тебе принёс, у порога лежит.

Генрих, хмурясь, вышел из комнаты, а я, стянув майку инститора, быстренько оделась и подошла к нему. Охотник стоял над мечом, и лицо его приняло задумчивое выражение. Я сунула майку ему в руки и усмехнулась:

— Что рассматриваешь? Не узнаёшь свой собственный меч?

Генрих покачал головой.

— Мой в доме некромага. Но этот… как будто точная его копия.

Я присела на корточки и изогнула правую бровь:

— А что? Твой меч не должен иметь аналогов? — Генрих тоже опустился и нехотя подхватил оружие, а я — сумку. — Даже если Вукула занялся подделкой уникального оружия, — решительно проговорила я, — это не повод отказываться от стейка и бокала красного вина. Тем более что Лежка проставляется!