Ольга Коротаева – Семь невест некромага (СИ) (страница 53)

— Родился очередной племянник? — пристраивая новый меч на поясе, усмехнулся Генрих.

— Нет, — рассмеялась я. — Всё же брат производительностью заметно уступает кроликам, так что капитала Аноли должно хватить… хотя бы лет на пять!

— А что тогда празднуем? — удивился Генрих, распахивая передо мною дверь.

Я вышла из квартиры и, обернувшись, подмигнула инститору:

— Хороним! Пока я думала, как мне быть с агентством, Лежка проиграл в сомнительной сделке не только его, но и всё здание Забавы! Так что выпьем за упокой «Чудо-травы»… а если опоздаем и русалка доберётся до инкуба первой, то за упокой моего неугомонного братца!

Эпилог. Приданое жениха

Я открыла глаза и, щурясь от утреннего солнышка, с удовольствием потянулась, перевернулась и, улыбаясь, посмотрела на умиротворённое лицо Генриха. Глаза мужа закрыты, щека, на которой он лежит, смешно сплющилась, рот приоткрыт. Такой милый! Спит, как младенец… Большой такой, мускулистый и татуированный младенец!

Прикоснулась к геометрической татуировке на его шее и, проведя пальчиком по рисунку, прошептала:

— Доброе утро.

Генрих что-то проворчал и, не открывая глаз, протянул руки. Сграбастав меня в объятия, перевернулся, прижимая к кровати, осыпал моё лицо лёгкими поцелуями, ища губы и, добравшись, страстно приник ртом. Я обвила мужа руками и ногами, жадно поддаваясь настойчивой ласке. Растворяясь в сладострастном тумане, стонала, выгибаясь навстречу ритмичным движениям Генриха, впивалась пальцами в его напряжённые руки, царапала спину. Низкий стон мужа возбуждал ещё сильнее, и я, не в силах более сдерживаться, обхватила голову Генриха и, прижав к груди, содрогнулась на пике удовольствия и, тяжело дыша, откинулась на простыни.

Генрих приподнялся и, с улыбкой посмотрев на меня, проговорил:

— А вот теперь утро действительно стало добрым! — Чмокнул меня и, вскочив с кровати, игриво заявил: — Чур, я первый в душ! — Я надулась было, но муж хитро подмигнул и, приставив ладонь ко рту, громко прошептал: — Но ты всегда можешь ко мне присоединиться!

Я рассмеялась и, махнув рукой, раскинулась на кровати. Телом медленно овладевала нега, двигаться не хотелось, а тем более идти под душ, и я позволила себе ещё немного понежиться в постели. Раздался шум льющейся воды. Представив стройную фигуру Генриха, прикусила нижнюю губу. Стоило вообразить, как по его загорелой коже стекают струи воды, обрисовывая накачанные плечи, кубики пресса, упругий зад, как поняла, что снова возбуждаюсь. В предвкушении продолжения утреннего блаженства, вскочила и, обмотав простынь вокруг тела, шагнула в сторону ванной комнаты. Но стоило только выйти в коридорчик, как кто-то отчаянно забарабанил во входную дверь.

Вздрогнув, — кто это в такую рань? — осторожно приоткрыла дверь и, сметённая донельзя перепуганным Лежкой, прижалась к стене. Брат поспешно скинул туфли и, торопливо оглядевшись, вдруг бросился под нашу кровать. Больше в однушке прятаться было попросту негде. Я понимающе усмехнулась:

— Привет, братец-кролик! Что опять натворил?

— Меня тут нет! — услышала торопливый шёпот.

— Разумеется, — пожала плечами, — у меня просто кровать говорящая! Препротивнейшая функция с учётом того, что я теперь замужняя женщина!

Открылась дверь ванной, и из пара вынырнул подозрительно довольный жизнью Генрих. И абсолютно голый при этом.

— С мебелью разговариваешь? — иронично хмыкнул он и, обняв, промурлыкал: — Может ещё раз докажем кровати, что ты замужняя женщина?

Я, стыдливо покосившись в сторону спальни, поспешно оттолкнула Генриха, но муж не собирался сдаваться: он с широкой улыбкой потянул край простыни, пытаясь стянуть. Хотела было сказать, что мы не одни, как снова раздался настойчивый стук в дверь.

— Кто это в такую рань? — нахмурился Генрих.

Торопливо натянул халат и, запахнувшись, открыл дверь. В квартиру разъярённой фурией влетела красная как помидор Аноли. Её синие глаза, казалось, метали молнии, а пальцы сжимали кофейник. Брови мои поползли вверх:

— А это зачем?

Хранительница остановилась и грозно спросила:

— Где он?!

Взгляд её, казалось, пронзал кровать насквозь: Аноли и сама знала, где спрятался инкуб, ибо других вариантов не было. Генрих невозмутимо выхватил из её рук кофейник и спокойно проговорил:

— Ещё тёплый. Спасибо!

Подхватив меня за локоть, потянул на кухоньку. Усадив на табурет, подхватил одну из парных чашек с сердечками и, налив кофе, сунул мне в руки. Поставив опустевший кофейник на наш маленький стол, опустился рядом и, прислушиваясь к отчаянной ругани за стеной, покачал головой:

— В который раз понимаю, как мне повезло с женой! Подумать только, не свались на мою голову одна бедовая ведьма с фиктивной лицензией, то прятался бы под кроватью, пытаясь избежать избиения кофейником!

Я тихо рассмеялась:

— Только в том случае, если бы вёл себя, как мой непутёвый братец! — Генрих, глядя на меня, мягко улыбнулся, и сердце дрогнуло. Прошептала: — В который раз понимаю, как мне повезло с мужем… — Поставила чашку на стол и, недовольно покосившись на стену, за которой что-то подозрительно загремело, простонала: — Зато жутко не повезло с братом! Вот надо было ввалиться и испортить такое прекрасное утро?

Генрих решительно поднялся и, подхватив чашку, одним глотком осушил её. Поставив на стол, вытер тыльной стороной ладони губы и приказал:

— Быстро одевайся!

— Зачем? — растерялась я. — Сегодня же выходной!

— Вот именно! — с нажимом проговорил Генрих. — И я не собираюсь терять ни минуты!

Схватив меня за руку, он решительно прошёл в комнату и, не обращая внимания на Аноли, которая изо всех сил тянула Лежку за ногу, пытаясь вытащить мужа из-под кровати, собрал одежду. Я сочувственно покосилась на хранительницу, которая с завидным упорством стремилась извлечь неверного супруга на свет божий, и, цапнув свою сумку, закрыла дверь в спальню.

Мы с Генрихом быстро оделись, а за дверью ругань уже перетекла в громкие стоны. Покраснев, я пробормотала:

— Им что, своих кроватей мало?

— Идём уже, — хмыкнул муж. — Хватит подслушивать!

Заботливо усадив меня в машину, он направил её в сторону, противоположную замку Севира, в котором теперь находился Новый Крамор. Я лениво скользила взглядом по пустынным, залитым золотистыми лучами, улицам, ёжилась от утренней сырости и гадала, куда же мы направляемся. Город остался позади, и по обочинам всё чаще замелькали деревья. Через несколько минут Генрих свернул на узкую улочку, вдоль которой красовались симпатичные домики вроде того, в котором раньше жил Лежик с жёнами.

Когда он притормозил рядом с двухэтажным особняком приятного бежевого цвета, удивлённо спросила:

— Так мы идём в гости? А к кому?

Генрих молча улыбнулся и, выйдя из машины, галантно подал руку. Я, ворча об излишне таинственных инститорах, оперлась о его руку, оказавшись на ярко-зелёной лужайке, с любопытством осмотрелась. Невысокие деревца, в тени которых стояли две симпатичные скамейки и круглый столик, шелестели сочной листвой. К дому вела белоснежная дорожка, вдоль которой росли красивые цветы.

Муж взял меня за локоть, повёл к входу и распахнул дверь, я с удовольствием вдохнула аромат дерева, смешанный с лёгкими запахами краски и клея. Похоже, здесь совсем недавно сделали ремонт. Генрих провёл меня по большой гостиной, уставленной красивой кожаной мебелью, а затем, поднявшись по лестнице, с видом фокусника распахнул дверь, за которой обнаружилась воистину королевских размеров кровать.

Я повернулась к Генриху и понимающе улыбнулась:

— Здесь же никого нет!

— Вот именно, — подмигнул он и, легонько втолкнув меня в спальню, стянул с себя футболку.

— Ты снял домик на выходной? — с удовольствием спросила я и, тряхнув слегка отросшими волосами родного, чёрного, цвета, невольно облизнулась, любуясь игрой мышц на груди мужа. — Замечательная идея!

Генрих повалил меня на кровать и, прижавшись ртом к моим губам, что-то промычал. Я вывернулась из его объятий и, усевшись на мужа сверху, переспросила:

— Что-что?

Генрих закинул руки за голову и громко повторил:

— Я купил этот дом! Навсегда!

У меня пропал дар речи и Генрих, воспользовавшись моим замешательством, повалил и ловко освободил от одежды. Прильнув губами к моей груди, запрокинул мои руки вверх, лишая возможности сопротивляться. Впрочем, я и не думала этого делать. Жадно обхватив ногами его торс, с радостно бьющимся сердцем ощущала растущее возбуждение мужа. Генрих обхватил моё лицо тёплыми ладонями и приник страстным поцелуем. Через пару минут отстранился, и я услышала жаркий шёпот:

— Хватит нам ютиться в малюсенькой каморке.

Я толкнула Генриха и, снова перевернув его на спину, уселась на муже. С силой прижав его плечи к кровати, грозно спросила:

— А где ты взял деньги?!

Генрих, откровенно любуясь моим обнажённым телом, хитро проговорил:

— А я никогда и не говорил, что беден!

— Что? — возмущённо воскликнула я. — Так ты богат?! А почему тогда спал в офисе?

Генрих ласково потрепал меня за щёку:

— Да потому что, меня это устраивало. До тебя у меня была лишь любимая работа… Но теперь работа она на второй план. У нас семья! А, значит, пора вить гнёздышко.

Я недоверчиво посмотрела в изумрудные глаза мужа и пробормотала:

— Это так романтично, что ты меня пугаешь…