Ольга Коротаева – Семь невест некромага (СИ) (страница 45)
— Мара не может, — ответил за меня Генрих и многозначительно посмотрел на хранителя: — Она задыхается.
Олдрик перевёл на меня озадаченный взгляд и приподнял брови.
— Я всё проверил, никаких заклятий на дом не наложено, нежити не обнаружено… Как именно задыхаешься?
— Словно заболеваю, — просипела я и, прокашлявшись, дотронулась до грудины: — Вот здесь становится тяжело.
Олдрик опустил взгляд на мою грудь, и я неуютно поёжилась, а хранитель вдруг шагнул ко мне и сорвал с шеи кулон.
— А если так?
Я ощутила себя настолько лёгкой, словно мне подарили крылья, и я уже готова взлететь над землёй. Видимо, это отразилось на моём лице, поскольку мужчины слаженно кивнули. Олдрик покрутил в пальцах маленькую амфору с воспоминаниями.
— Интересно, — пробормотал он. — А вот я ничего не ощущаю. Генрих?
Он передал кулон охотнику, и инститор, повесив его себе на шею, покачал головой.
— Ничего. — Он схватил меня за руку и увлёк в сторону дома: — Идём.
Я уныло побрела за ним: хоть дышать теперь ничего не мешало, но в дом заходить совершенно не хотелось: кожа на груди, к которой соприкасался кулон, ныла, словно от лёгкого ожога. Неловко замерла перед дверью: сердце забилось гулко и неровно, будто стояла у края пропасти.
— А можно, я тут подожду? — жалобно спросила я и, виновато покосившись на Генриха, смущённо улыбнулась: — Почему-то мне дурно от одной мысли, что придётся переступить порог этого дома… Не могу объяснить, почему. Можете считать, что я боюсь!
— Мара, — терпеливо проговорил Генрих. Он положил руки мне на плечи и заглянул в глаза: — Я обещал тебе, что больше не оставлю одну. Будь рядом, и всё будет хорошо. Ты мне веришь?
Я благодарно сжала его руку и, глубоко вдохнув, шагнула в дом с чувством, словно нырнула в тёмную холодную воду. За порогом сжалась от нового приступа паники, но ничего не произошло. Ни грома, ни молний… Генрих ободряюще улыбнулся и увлёк меня к тёмной деревянной лестнице.
— Олдрик осмотрит подвал, а мы пробежимся по верхним этажам.
Страх отступил, и его следы таяли быстрее клочков тумана под ярким солнцем. Я шагала за инститором и уже вовсю крутила головой, с любопытством рассматривая старые картины на стенах, поблёскивающие перламутровым блеском статуи, да красивую антикварную мебель…
— Здесь так… чисто! — тихо протянула я. — Не похоже на заброшенный дом.
— Угу, — отозвался Генрих.
Он приоткрыл очередную дверь и быстро осмотрел комнату. Ощущая, как остатки страха покинули меня, я подошла к широкому окну и выглянула во двор. Тёмный дворик, окружённый кряжистыми деревьями, показался смутно знакомым. Силясь вспомнить, откуда, наморщила лоб и прислонилась носом к холодному стеклу. Взгляд упал на груду камней, наполовину скрытых густой листвой, и спина вмиг похолодела: уж очень похожи они на ритуальные камни стражей…
— Дубовая роща! — воскликнула я, и в коридор выскочил Генрих. Я покосилась на меч в его руке и перевела взгляд на встревоженное лицо охотника: — Генрих, смотри! Тут растут волшебные дубы!
Инститор, поняв, что мне ничего не угрожает, опустил меч и подошёл к окну.
— Действительно, — пробормотал он. — Волшебные дубы не так-то просто вырастить. Впрочем, помимо стражей, это могут и некромаги. Другое дело, зачем ему это…
— Для защиты дома, — отмахнулась я. — Гораздо интереснее, почему здесь лежат ритуальные камни стражей!
— Нет, — покачал головой Генрих. — Для защиты нужно было окружить саженцами весь дом, а некромаг посадил деревья только на заднем дворике. Но ты права: эти камни тут явно неспроста.
— Генрих! — Мы оглянулись на запыхавшегося Олдрика: хранитель размахивал алыми одеждами, словно флагом. — Нашёл! Одежда Аноли…
Инститор метнулся к Олдрику и выхватил платье из рук хранителя. Я услышала тонкий протяжный звук и, обернувшись к окну, заметила, как резкий порыв ветра дёрнул ветви дубов, открывая взгляду огромных размеров хищника.
— Там! — вскрикнула я и, тыкая пальцем в стекло, повернулась к мужчинам: — Волк! Я видела живого волка у камней!
Платье Аноли выпало из рук Генриха и с шуршанием замерло у его ног огромной кровавой кучей. Я посмотрела на алую ткань, бросила короткий взгляд в окно и нервно рассмеялась:
— Нет! Ты же не подумал, что некромаг заставил Аноли стать стражем? Он же под воздействием любовного зелья! Не зоофил же он… Надеюсь.
Олдрик вдруг сорвался с места, и Генрих бросился за ним. Я вприпрыжку побежала по ступенькам, стараясь не отставать от них, а сердце забилось так быстро, что снова начала задыхаться. Неужели, это возможно? Неужели, некромаг действительно принудил Аноли превратиться в волка? Бедный, бедный Лежка! Второго стража он не переживёт…
Олдрик распахнул дверь и выскочил из дома, Генрих не отставал от хранителя, а я вдруг ощутила удар такой силы, что меня отбросило к противоположной стене. Замерла в углу и, прижав руки к пульсирующему болью лбу, застонала.
— Мара? — Генрих бросился ко мне и, опустившись на колени, помог приподняться. Коснулся кончиками пальцев ноющей шишки и зло рявкнул: — Ослепла? Чего косяки бодаешь?!
Я недоверчиво посмотрела на дверь: неужели, так смешно промахнулась и действительно врезалась в косяк? А казалось, что бегу за инститором…
— Горе моё, — проворчал Генрих и, подхватив меня за талию, повёл к выходу: — Почему с тобой всегда одни проблемы?
Молча пожала плечами, размышляя, как же так случилось, как уперлась во что-то. Генрих продолжал тянуть меня вперёд, но я не могла и с места сдвинуться, но ощущаемой преграды при этом не видела. Перевела взгляд на инститора, который спокойно сквозь эту невидимую стену мог проходить.
— Мара, не упрямься, — нетерпеливо проговорил Генрих. — Надо спешить, Олдрик наверняка уже у дубов…
— Генрих, — растерянно прошептала я, не зная, что и думать. — Я не могу…
— Сильно ударилась? — озабоченно уточнил Генрих. — Совсем не можешь идти?
Он вздохнул и, подхватив меня на руки, попытался выйти из дома, но вынести меня не получалось. Убедившись, что мои ноги и руки не упираются в косяк, инститор пробормотал:
— Да что же такое?
— Генрих, — снова позвала я, и когда он посмотрел на меня, проговорила, едва сдерживая слёзы: — Кажется, я понимаю, почему мне так не хотелось переступать порог этого дома. Я не могу выйти… Как тогда, на кладбище. Это защитная стена!
Генрих опустил меня и, схватив мою руку, приблизил её к проёму двери, но моя ладонь упёрлась в невидимую преграду. Инститор повёл моей кистью вправо до самого косяка и разжал пальцы. Я безвольно уронила руку и, кусая губы, вспомнила, как тяжело дышалось при приближении к дому.
— Кулон, — прошептала я и посмотрела на маленькую амфору, которая висела на груди Генриха. — Это было предупреждение! А я подумала, что это магия некромага… Дай мне его.
Инститор дёрнул за цепочку и протянул мне кулон, я осторожно приняла его и прислушалась к своим ощущениям, но ничего на сей раз не происходило: ни удушья, ни сердцебиения. Надела цепочку, и маленькая амфора коснулась груди, но я так ничего и не ощутила.
— Что? — тревожно спросил Генрих.
— Похоже, это правда, — уныло пробормотала я и снова потрогала невидимую стену: та, увы, оставалась на месте. — Мне не выбраться отсюда.
Генрих деловито осмотрелся:
— Окно? — предложил он.
И тут раздался вскрик, за которым последовал протяжный волчий вой. Генрих схватился за меч, бросился к двери, но замер на пороге и беспомощно посмотрел на меня. Вой стихал, и я вытолкнула замешкавшегося инститора:
— Беги! А я попытаюсь выбраться через окно. — Генрих крутанулся на месте, бросил на меня взгляд, полный отчаяния, и я крикнула: — Да беги же! Обещаю, ничего со мной не случится!
Инститор кивнул и исчез, а я беспокойно огляделась: несмотря на заверения, уверенности, что со мной ничего не случится, не было. Как-то уж всё странно здесь. Кусая губы, задумчиво посмотрела на выход, которым мне не суждено воспользоваться. Там Генрих и Олдрик… возможно, и Аноли. Интересно, если она стала стражем, могла ли она напасть на Олдрика? Может, у злой птички помутнение рассудка? Хотя… какая птичка? Аноли теперь волчица! Если, конечно, это она… Мне вдруг вспомнились те волки, которые пытались освободить Вукулу в Тремдише, и по спине прокатилась волна холода.
А что, если те волки… и не волколаки вовсе? Что, если это стражи некромага? И один из них вёз Аноли до столицы. Возможно, по пути он каким-то образом освободился от гипноза и напал на Лежку. Я вспомнила ранку на шее брата: это могли быть и волчьи зубы, а не кинжал некромага! Но непонятно было, почему Аноли снова не загипнотизировала волка, зачем последовала за ним в этот дом… Сняла платье! И, если там, на камнях, я увидела того самого стража, то где сама Аноли?
Быстро осмотрелась: разумеется, подвал! Некромагов так и тянет к земле… За Генриха я не переживала. Будь там хоть десяток стражей, мой отважный инститор справится со всеми и даже престарелого Олдрика вырвет из мёртвой волчьей пасти! Он уже это доказал не раз. А вот мне стоит доказать любимому, инститорам, всему миру, да и самой себе, что я не такая уж и бесполезная.
— Где же ты, Аноли? — прошептала я, заглядывая во все двери в поисках той, что вела в подвал. — Кажется, я догадываюсь, почему жуткое платье хранителя не на тебе…
Не зря весь день в голове постоянно крутилась фраза про жениха без права жениться! Заглянув в воспоминания некромага, я ощутила нечто пугающее, странное, не вяжущееся с его словами об истинной любви. Я ощутила