Ольга Коротаева – После развода с драконом, или Девять месяцев спустя (страница 6)
Я вздрогнула и, машинально закрывшись, автоматически сложила пальцы щепотью. С кончиков ногтей сорвался огонёк, и сырые от дождя палки под нашими ногами мигом вспыхнули, как недавно бумага, а через миг осели пеплом. Толпа тут же отхлынула, а я ехидно ухмыльнулась.
Львица опасна! Даже раненая… Не стоит об этом забывать. Но люди, держась на приличном расстоянии, продолжали метать в нас что ни попадя. Холли, причитая, пыталась закрыть меня от снарядов, но я решительно отодвинула женщину в сторону и крикнула:
— Превращу в пепел каждого, кто бросит в меня ещё хоть что-нибудь!
Внезапно всё стихло, люди нерешительно топтались, всё ещё бормотали оскорбления, но овощи и камни в нас уже не летели. Холли подхватила меня под локоть и увлекла к экипажу.
— Скорей, скорей! Пока они напуганы вашей ложью… — Заметив кого-то, расплылась в радостной улыбке: — Ивин! Леди немедленно уезжает!
Через всю толпу, рассекая её, будто ледоход, прошёл крупный мрачный мужчина. Он молча поднял сундучок для рукоделия, поставил у моих ног, закрыл за нами дверцу, а потом забрался на козлы. Экипаж двинулся, провожаемый молчаливой ненавистью челяди.
Я задёрнула шторку, чтобы не видеть слуг, и вопросительно посмотрела на Холли:
— Почему ты решила, что я солгала? Может, я действительно ведьма и убийца?
Она вдруг заплакала и проговорила сквозь слёзы:
— Уж мне ли не знать, как вы горевали о детках? Как сетовали на злой рок! Это не ваша вина.
— Ты что-то знаешь? — уловив в её голосе нотки вины, насторожилась я.
Она перестала плакать и по-простому вытерла нос рукавом. А потом вынула из кармана передника крохотную склянку, внутри которой вязко перекатывалась чёрная жидкость.
— Ваши нюхательные соли, — виновато сообщила женщина. — Я подменила их месяц назад, а вы и не заметили. Никто не заметил! Даже таинственный злодей. Ведь я нашла на рынке точно такой же флакон, какой подарил вам лорд Бэрнст. А потом… потом…
Она сползла на колени и, заламывая руки, прорыдала:
— Леди Бриэтта нашла тот флакон и передала вашему мужу. Я так испугалась, так испугалась! Поэтому испачкала ваши нижние юбки кровью курицы. Простите меня за это!
В груди у меня дрогнуло:
— Погоди. Хочешь сказать, что я всё ещё беременна?
Вот это новость! Я изумлённо посмотрела на Холли:
— Но зачем ты инсценировала выкидыш?
— Потому что боялась, — призналась женщина. — От свечей в вашей спальне вдруг стало резко пахнуть, будто в воск добавили нюхательные соли. Я заменила все свечи, а те выбросила. Но унюхала тот запах в масле для купания. Тогда пошла на рынок и купила курицу. Я не знала, как ещё могу вас защитить. Простите, леди!
— Но почему ты не рассказала обо всём лорду?
— Я говорила, много раз говорила, поверьте! — она в мольбе сложила ладони. — Но лорд не желал слушать.
— А вот милашке Бриэтте он поверил сразу, — призадумалась я. — После так называемого выкидыша обвинил, что я нарочно избавляюсь от детей, и радостно нырнул в объятия юной красавицы. Действительно подозрительно! В таком случае, мне повезло сбежать из этого рассадника злобы и лицемерия.
Помогла женщине подняться и усадила рядом. С улыбкой пожала ей руки:
— Ты всё правильно сделала, Холли. Давай начнём новую жизнь! Может, поменяем имена? Мне почему-то очень хочется назвать тебя Олей. Конечно, жаль, что мы не успели собрать вещи и украшения, зато у меня осталось это.
Отпустив руки женщины, я наклонилась и подняла ларь для рукоделия. Поставив на колени, аккуратно достала вышивку и полюбовалась идеальными стежками.
— Интересно, за какую сумму можно продать мои работы?
— Если повезёт, то можно выручить за это десять медянок, — с придыханием сообщила женщина. — Половина моего жалованья!
Прозвучало многообещающе, и я решила проверить, есть ли в ларце ещё какие-либо работы, как вдруг под пальцами шевельнулась перегородка.
Двойное дно⁈
Подцепив дощечку, я заметила под ней алый бархатный мешочек. Он оказался весьма увесистым, и у меня мелькнула мысль о спрятанных драгоценностях. Не зря же тело Эфдокии не желало расставаться с ларем? Страшно представить, как тяжело жилось этой женщине, если она была готова в любой момент уйти, прихватив лишь рукоделие.
Признаться, когда развязывала тесёмки, сердце стучало быстрее.
Но внутри не оказалось ни бриллиантов, ни золота. Лишь портрет привлекательного молодого мужчины, в чьих чертах угадывалось сходство с личиком Бриэтты.
Глава 8
— У-а! — раздавалось рядом, выдирая меня из сновидений. — У-а!
— Вот же неугомонный, — проворчала я и, не открывая глаз, дала сыну грудь. — И двух часов не прошло, а ты снова голодный? Такими темпами женишься раньше, чем в школу пойдёшь!
— Что вы придумываете, леди? — раздался надо мной ворчливый голос Оли. — Какая такая школа?
— Самая обыкновенная, — зевнув, я приоткрыла один глаз и с благодарностью улыбнулась домоправительнице, которая принесла мне завтрак и чистые пелёнки для малыша. — Там, где деток учат читать и писать. Хочу открыть класс при поместье, чтобы Рэю было не скучно. А из старого жреца получится отличный преподаватель, он даже тебя грамоте обучил!
— Разве может дракон с людьми вместе учиться? — округлила она глаза. — Драконы дружат только с драконами!
— И с кем ему дружить, если у нас два дракона на сотню километров? И то прирост сто процентов, поскольку ещё недавно был один. То есть одна я. Поэтому пусть растёт с другими детьми. А там, глядишь, влюбится в какую-нибудь деревенскую прелестницу, женится, и пойдут у меня внуки, — мечтала я.
— Да где это видано, — ещё больше возмутилась Оля, — чтобы драконы на человечках женились? В столицу Рэю надо! В академию! Поскорее нужно девочку в невесты подобрать, с самой лучше родословной.
— Ему жена нужна, а не породистая кобыла, — иронично фыркнула я. — Я сыну желаю любви и счастья! Поэтому, как вырастет, пусть сам выбирает себе пару. Сердцем! В любом случае, сейчас рано сейчас об этом думать.
— Вечно у вас на всё своё мнение, — Оля покачала головой. Рэй, насытившись, отпустил грудь и, причмокивая, снова уснул. Домоправительница, помогая мне подняться, заботливо поинтересовалась: — Как вы? Что-то болит? Может, лекаря Никлима позвать? Он с рассвета под дверями топчется.
— Зови, — застёгивая сорочку собственного изготовления, которую заранее сшила по примеру одежды для кормящих мам своего мира, милостиво разрешила я.
Оля поставила мне на колени столик, который её муж сколотил по моему чертежу, и я приступила к завтраку. Домоправительница поспешила к дверям и распахнула их:
— Проходите. Леди вас примет.
В мою спальню, которую я несколько месяцев с любовью обставляла мебелью, изготовленную Иваном по моим эскизам, вошёл сухонький старичок и, вежливо поклонившись, возмущённо сверкнул ярко-синими глазами:
— Леди Евдокия, я же порекомендовал вам кормилицу. Она добрая и прилежная женщина, которая позаботится о юном лорде. А вам нужно больше отдыхать!
— Я не устала, — отрезала я и тут же поинтересовалась: — Как дела у жены кузнеца?
— Ну… — глазки его забегали. — Она пока слишком слаба.
Я насторожилась:
— Если скажешь, что сделал ей кровопускание, клянусь, я тебе его тоже сделаю! Прямо сейчас!
— Леди, — возмущённо вспыхнул Никлим. — Я следовал исключительно вашим рекомендациям!
— Жене будешь сказки рассказывать, — я глянула на него исподлобья, читая, будто книгу. — Ты человек старой закалки. Полгода с пеной у рта доказывал о пользе кровопускания, а теперь резко сменил позицию? Думаешь, поверю?
— Вы меня убедили, — торопливо заверил он. — Ваши методы помогали людям быстрее оправиться от болезни, чем кровопускание, вот я и…
— Никлим, не буди во мне зверя!
Эта волшебная фраза все девять месяцев помогала в, казалось, самых безвыходных ситуациях. И пусть я ещё ни разу не обращалась в дракона и даже не знала, как это сделать, угроза появления моей второй ипостаси пугала до нервного тика всех, начиная с упрямого старосты ближайшей деревушки и до вороватого управляющего, которого я уволила сразу, как только мы с Олей добрались до поместья.
Господин Гуллинг, лишившись бесплатного жилья и ста серебряных монет в год, которые утаивал от лорда, явно затаил злобу, поэтому старательно рассказал всем о жестокости и коварстве леди Эфдокии. Меня эти слухи устраивали, поскольку с их распространением желающих поживиться за счёт одинокой беременной женщины, поубавилось.
Магия слова сработала и сейчас. После завуалированной угрозы Никлим побледнел и сразу признался:
— Да я всего разочек…
— Насколько всё плохо? — сухо уточнила я.
— У неё сильная горячка, — виновато потупился мужчина.
Ну вот, теперь ясно, чего Никлим отирался под моими дверями.
Я глянула на временной артефакт: