Ольга Коротаева – Моя мачеха – иномирянка (страница 29)
– Кразь всемогущий! Книсска… Беги за соэром! Что с Амелотой, сейра Стенси?!
– Элеви! – Девочка протянула к ней дрожащую руку и замолчала, не в силах что-то сказать от сжимающих её рыданий.
– Девочка моя, – закудахтала служанка и рухнула на колени. – Тебе плохо? Больно? Где?!
Мне бы тоже рвать на себе волосы и переживать, что я навредила девочке, но меня вдруг охватило странное ледяное спокойствие. Или это ступор от шока? Или холод, следующий за теплом, как заведено в природе?
Амелота потянулась к колену и коснулась его.
– Здесь…
– Болит здесь?! – Глаза Элеви едва не вылезли из орбит. – Ты чувствуешь ноги?
– И здесь. – Плача, ребёнок провёл ладонью по щиколотке.
Служанка отпрянула и едва не упала, но женщину подхватили. Вокруг нас быстро собиралась толпа, люди взволнованно перешёптывались. Некоторые девушки даже разрыдались, сочувствуя ребёнку. Многие посматривали на меня с осуждением, полагая, что я причинила всеобщей любимице вред.
Я никак не реагировала на растущее негодование и, всё ещё находясь в странном оледенении, едва могла шевелиться.
И тут, будто неотвратимо жестокий смерч, влетел Кендан. Растолкав слуг, мужчина быстро наклонился над дочерью.
– Папа! – сильнее расплакалась Амелота и вцепилась в руку отца. – Мне больно… Так больно!
Соэр медленно выпрямился, а к девочке бросилась Молари. Обняв ребёнка, она принялась гладить её по голове и шептать успокаивающие слова. Я же спокойно выдерживала тяжёлый и не предвещающий ничего хорошего взгляд Кендана.
– Что ты с ней сделала?
Голос его был негромок, но угроза в нём зазвенела сталью. В комнате мгновенно стало невероятно тихо. Казалось, люди боялись даже дышать.
– Вы просили вылечить девочку, – растягивая слова, промолвила я. Даже говорить едва получалось. Будто я вдыхала не воздух, а воду. Преодолевая сопротивление холода, я продолжила: – И я сделала это.
– Вылечила? – Сжав кулаки, мужчина двинулся на меня, но тут же застыл, нависая надо мной мрачной скалой. Процедил: – Ей больно.
– Да, – подтвердила я. – А вы думали, возрождение – это приятно? Люди и звери рождаются в муках, крови и боли. Жизнь приносит страдание, а смерть – облегчение и освобождение. У Амелоты болят ноги, которых она не ощущала. Возрождаются нервные окончания. И это только начало. Будет выкручивать мышцы и даже кости. Я помогу легче перенести последствия и…
– Стой, – хрипло прервал меня Кендан. Этот огромный сильный мужчина вдруг покачнулся и с трудом устоял на ногах. Вскинув голову, неожиданно рявкнул: – Все вон!
Слуги, сталкиваясь в дверях, поспешили удалиться, и даже Элеви, беспокойно оглядываясь, побрела к выходу. Соэр повернулся к Молари и рыкнул:
– Ты тоже.
– Но…
– Я разрешил тебе остаться в замке, – тише добавил мужчина, – но могу и передумать.
Женщина поцеловала девочку, которая уже перестала рыдать, но всё ещё громко всхлипывала, прижимая ладони к ногам, и поднялась. Гордо выпрямившись, приподняла юбку и неторопливо поплыла к выходу. Когда дверь закрылась, соэр посмотрел на меня.
Я всё ещё леденела в состоянии, окутавшем меня после сеанса массажа, и, если честно, радовалась этому. Не уверена, что смогла бы вот так прямо стоять перед мужчиной, который едва не дымился от гнева. Кендан сейчас по-настоящему пугал. Даже его кожа вновь начала переливаться драконьей чешуёй.
Проследив за моим взглядом, соэр вздохнул и присел на край кровати. Положив ладонь на голову дочери, шепнул:
– Тише, тише… Сильно болит?
– Сильно, – ответила я за девочку и, выдержав очередной яростный взгляд, которым полоснул меня Кендан, ровным тоном пообещала: – Но она выдержит. Если хочет ходить.
Девочка вздрогнула и подняла на меня заплаканное лицо. Глаза Амелоты засияли счастьем, хотя рот всё ещё кривился в рыданиях.
– Я смогу встать?
– Да, – кивнула я. – Я убрала причину, теперь главное – потерпеть последствия и восстановить крепость костей и силу мышц, и тогда…
Кендан вдруг вскочил и, сделав шаг, схватил меня за плечи. Я даже испугаться не успела, как быстро это произошло. Сграбастав меня в объятия, муж накрыл мои губы своими – такими горячими, что всё тело будто током прошибло.
Амелота кашлянула и смущённо отвернулась, я же сделать этого не смогла. Распахнув глаза, смотрела, как исчезает красивая вязь чешуи и кожа мужчины становится совершенно обычной…
А вот меня будто заполняло пламя!
Огонь вливался, грозя разорвать на куски. Обжигая внутренности, вызывал учащённое сердцебиение и невыразимо сладкое томление внизу живота. От сковывающего меня холода не осталось и снежинки!
Прежде, чем осознала, что делаю, я обвила руками шею мужа и прильнула к его сильному телу, страстно желая стать одним целым. Подчиняясь напору жаркого поцелуя, растворяясь в нём…
Сгорая с Кенданом!
Когда стало нестерпимо горячо, я отпрянула, а соэр потянулся следом с намерением удержать, но тут же взял себя в руки.
– Кхе! – Он поправил камзол и виновато посмотрел на дочь. – Я хотел сказать… Спасибо, Стенси. Это хорошая новость.
«Правда? – ухмыльнулась я, искренне радуясь тому, что ожила и перестала изображать из себя снежную бабу. Мне совершенно не понравилось замороженное состояние. – А минуту назад хотел разорвать голыми руками! Судя по взгляду».
Вслух же сказала:
– Действительно, есть повод для радости. До сих пор лечение было не очень результативным, но сегодня плотина тронулась.
Подошла к кровати и нежно погладила Амелоту по плечу.
– Я побуду с тобой, милая. Буду массировать твои ноги, чтобы немного облегчить твои страдания. Но делать это нужно осторожно, поэтому всё же основная боль останется.
– Я выдержу, – стойко пообещала девочка.
И хоть глаза её были полны слёз, попыталась растянуть дрожащие и бледные губы в улыбке.
– Ты очень смелая, – похвалила я.
Кендан остался с нами. Более того, пока я аккуратно растирала малышке ноги, не отходил от меня ни на шаг. То и дело я ощущала прикосновения мужчины, будто ему требовалось убедиться, что я действительно рядом. И самое странное, меня это не раздражало.
Я очень сочувствовала мужчине. В своё время я повидала немало родителей моих маленьких пациенток. Кто-то требовал обеспечить лучший уход за ребёнком, а сам не отрывался от мониторчика смартфона. Другие пихали конверты с деньгами и громким шёпотом просили позаботиться об их кровиночке. Приходилось объяснять, что я каждому уделяю максимум возможного внимания, и это входит в мои обязанности. Более того – в мой личный кодекс…
Я прикрыла глаза и снова мысленно произнесла слово, которого так избегала: «Ведьмы».
Невероятно! Я разрывалась от восторга перед своим даром, страхом последствий и желанием большего.
О да… Меня жутко напугало ощущение безграничного могущества, которое я испытала на короткий миг. Понимала, что это лишь иллюзия. Точнее, отблеск моих возможностей. Интересно, что придётся сделать, чтобы достичь такого уровня? По спине поползли неприятно-колкие мурашки.
– Что-то не так? – мгновенно отреагировал Кендан. Положил ладонь мне на плечо. – Ты побледнела.
– Я устала, – солгала я, потому что была полна сил.
Огонь, переданный мне соэром при поцелуе, всё ещё будоражил меня, наполнял энергией и желанием немедленно свернуть пару-тройку гор. Но я ограничилась очень ласковым и осторожным массажем ног ребёнка. Мягко и очень медленно поглаживала разгорячёнными ладонями от ступней до колен.
– Тебе следует отдохнуть, – нахмурился мужчины. – Иди спать, я с ней посижу. Всё равно Амелота заснула. Значит, теперь боль не так сильна.
– Она не спит, – фыркнула я и покосилась на подрагивающие ресницы девочки. – Боится, что… Снова увидит нечто, на что детям смотреть не положено. Вот и притворяется. – Уголки губ поползли вниз, и я добавила с сожалением и лёгкой горечью: – Пока порог боли высок. И взрослому заснуть было бы трудно.
«Как жаль, что здесь нет обезболивающего!»
Застыла, остановив ладонь на колене, и повернулась к мужчине.
– Зелья! Есть же зелья, которые помогут ей?
Лицо Кендана помрачнело.
– Я же говорил, что Амелоте ничего не помогало.
– От болезни, – напомнила я. – Но теперь она в прошлом! Нам надо поддержать естественные процессы регенерации.
Судя по тому, как брови соэра соединились в хмурую линию, он принял мои слова за непонятное заклинание.
«Надо попроще!» – догадалась я.