Ольга Коротаева – Моя мачеха – иномирянка (страница 28)
– Что? – нахмурился он, а потом рассмеялся. – Ах, это! Нет, она вдруг возникла во дворе замка соэра Галлага, и я решил, что это интересный подарок моей сестре.
– Соэр Галлаг? – переспросила я.
– Отец сейры Лонси, – пояснил Тартаг.
– Несостоявшаяся невеста, – прошептала я и насторожилась. – Ты был в их замке? Когда? Ты же приехал из столицы следом за моим мужем!
– Не стоит быть такой подозрительной. – Он погладил мою кисть. – Я один из немногих, кому ты можешь доверять безраздельно. Я уже поклялся тебе в верности, Констанция. Моё слово нерушимо.
«Я скоро с ума сойду!» – мысленно простонала я, снова заходя в тупик.
Но мужчина всё же рассказал:
– Мы с соэром Галлагом встретились по дороге. Он вёз ёлку королю, чтобы потребовать твоей казни. Старик решил, что ты ведьма, и желал это доказать. Пришлось его… переубедить!
– Повезло, что вы встретились. – Я передёрнула плечами.
– Верно, – серьёзно кивнул Тартан. – Нам ни к чему твоя очередная смерть.
А вот теперь мне совсем поплохело.
Очередная?!
Прогнав панику, я постаралась вести себя спокойно. Уточнила важный вопрос:
– А священник? То есть Его Святейшество? Он не вмешался?
– Он вернулся в столицу сразу после бракосочетания дракона, – равнодушно пожал плечами Тартан.
– Да? – удивилась я. – Мне показалось, он не обрадовался моему вмешательству.
– Разумеется, – бесцветным голосом отозвался мужчина. – Реджилд терпеть не может, когда что-то происходит неожиданно. От несварения до появления новой невесты. Старик давно окаменел внутри, перемены его удручают. Как и вынужденные путешествия. Но никто не виноват, что узаконить брак потомка Древних может лишь он. Зато теперь ворчун спит спокойно. У последнего из рода Драко есть женщина, которая некоторое время будет сдерживать дракона.
«Некоторое время», – повторила я про себя, вспомнив смерть первой жены соэра.
Может, болезнь моей предшественницы появилась вовсе не из-за чужого вмешательства? Что, если она не выдержала пламени, которое прокатывается по телу каждый раз, когда прикасается Кендан?
Нет, всё же Амелота тоже больна, а её недуг похож на тот, что сковал перед смертью мать. От противоречивых раздумий голова начинала болезненно отзываться. Но сдаваться я не собиралась. И предприняла новую попытку пролить свет на события.
– Мне не помогло ни кольцо, ни ёлка, – спокойно призналась я и приподняла уголки губ в короткой улыбке. – Можешь показать мне что-то иное, связанное со мной? Чтобы помочь мне вспомнить.
– У меня есть твой портрет, – ласково проговорил он и поднялся.
А у меня ёкнуло в груди, и кровь будто застыла в жилах.
Портрет?!
Когда мужчина вложил мне в немеющие ладони овальную рамку, которая окаймляла изображение на холсте, я и вовсе забыла, как дышать.
Женщина стояла и, опираясь на трость чёрного дерева, улыбалась художнику обольстительно и чуть лукаво. На ней было серое платье в пол, осиную талию стягивал корсет, а роскошную причёску украшала ажурная шляпка.
Это была улучшенная версия меня. Кило на пять стройнее, лет на пять моложе, грудь… Кхе! На размер больше. И ещё девушка была на целую жизнь увереннее в себе. Я растерянно рассматривала собственный апгрейд, когда что-то привлекло моё внимание. Вцепившись в рамку побелевшими пальцами, я подалась к портрету, едва не ткнувшись носом в холст.
Без сомнений!
На пышной груди женщины загадочно темнел кулон, оставленный мне незнакомой родственницей!
Глава 36
Когда наступило время ежевечернего массажа Амелоты, я всё ещё была под впечатлением от увиденного и услышанного. Портрет неизвестной родственницы, от которой мне прилетело странное наследство, теперь украшал столик при кровати в отведённой мне спальне… И нарушал мой душевный покой каждый раз, когда я посматривала на него.
У меня волосы на голове начинали шевелиться, когда я пыталась осознать всю картину целиком. Увы, мой «брат», которого я легко записала в главные злодеи и маги, оказался совершенно другим.
Этот человек искренне верил, что я и есть Констанция Блягозенко (а не Благозенко, как было записано в моём паспорте). Вопрос о том, почему у нас разные фамилии, Тартана ничуть не смутил. Мужчина сообщил, что мы родственники по матери. И моё неожиданное появление на свадьбе сейра Драко тоже не удивило.
Ведь я…
Проводя тёплым гладким камушком по спине Амелоты, я вздрогнула и остановилась. Внезапно заныла кожа на том месте, где касалось острие меча Рэнда. Узнай воин правду, я точно лишусь головы!
Внезапно подумала, что охранник, приставленный ко мне мужем, давно уже не топтал мою тень. И когда я видела его в последний раз? Нахмурившись, попыталась вспомнить, но за вихрем произошедших событий стёрся даже образ моего нежеланного телохранителя.
С одной стороны, я была рада. Будь это иначе, вряд ли удалось бы свободно поговорить с Тартаном. С другой, мне казалось, что мужчина не вернулся после того, как я послала его за веточками.
Нет, он приезжал. Я едва сбежала от Рэнда, когда застукала Кендана с любовницей и Молари призналась, что желает мне смерти. Но после…
– Стенси? – Амелота, которая лежала на кровати, обернулась и внимательно посмотрела на меня. – Всё в порядке?
Я опустила взгляд на пальцы, сжимающие кулон. Камень лежал на копчике девочки, как раз в том месте, где я ощутила нечто похожее на лёд. Холодное и…
По телу пробежались мурашки.
В этот миг будто всё сошлось. Словно я снова попала в детство, и бабуля достала старую игру. Прозрачные листы пластика, на каждой из которых нарисована лишь часть общей картины. И лишь если догадаешься о порядке и смещении, с которыми нужно сложить листочки, откроется сказка.
Или быль?
Сейчас некто сложил события, слова и намёки, как те пластинки.
Я ведьма.
И всегда это знала, даже Амелоте рассказывала о бабушке и её даре. И о своих способностях. Но боялась правды, скрывала её от себя самой. А силу не скроешь, она рвётся из тебя, как дыхание. Всё должно находиться в балансе, природа живёт и дышит, а мы – часть её.
Даже такие, как я.
Но я не желала быть другой! Такой, как бабушка, которую обожала всем сердцем и очень уважала. Её боялись, её проклинали, на неё наговаривали и обвиняли в самых ужасных преступлениях, а тем не менее эта удивительная женщина делала лишь добро. Спасала этих неблагодарных людей!
Я боялась такой судьбы и, чтобы спрятаться, училась массажу. Лечила детей под маской традиционной медицины. Занималась скульптурой, вдыхая свой дар в неживые создания, и люди восхищались моим талантом. Даже попав в другой мир, притворялась, что потеряла память. Да я не помнила себя!
Трусливо скрывала то, что подарила природа. Передала моя бабушка. До этого момента я не была собой, играя чужие роли. Скульптора… Массажиста…
А я – ведьма.
– Стенси, – сильнее заволновалась девочка и попыталась приподняться. – Почему ты плачешь?
Я прикоснулась пальцами к мокрой щеке и улыбнулась ребёнку.
– Не бойся, моя дорогая. Это слёзы счастья.
Как же больно обрести собственную суть! Это как родиться заново. В муках распрямить суставы и перестать быть скомканной версией себя самой.
Да, чёрт побери! Я ведьма.
Решительно выдохнув, я легонько надавила на спину девочки.
– Лежи спокойно.
Пальцы другой руки, в которой сжимала камень от некой родственницы, расслабила. Камень выскользнул и, прокатившись по кровати, застыл у подушек. Я же посмотрела на свою ладонь, а затем прикрыла глаза и сосредоточилась на покалывании кожи.
В венах мгновенно забурлила сила, да такая, словно моих губ только что коснулся Кендан. Заструившееся пламя приятно щекотало кожу, над которой будто что-то сгущалось. Некая невидимая, но вполне осязаемая субстанция. Она была упругой, как ортопедическая подушка, и такой же податливой – словно та была с эффектом памяти.
На миг мне показалось, что у моих ног весь мир, – настолько потрясающее ощущение всемогущества пришло ко мне.
Но я не стала упиваться сладостью иллюзорной власти, а положила ладонь на спину ребёнка. Вливая в неё всё то тепло, что рождалось в моих венах, мечтала растопить тот кусок льда, который мешал девочке нормально жить.
Ходить… Нет! Бегать и играть со сверстниками. Прокрадываться на кухню, чтобы уговорить поваров на внеочередную порцию сладкого. Забраться на дерево и отведать самое красивое яблоко. А потом отшвырнуть, потому что плод окажется зубосводяще кислым, и легко спрыгнуть на землю, ощутив стопами приятную твердь…
– Мама! – вдруг пронзительно вскрикнула Амелота.
Я встрепенулась от неожиданности, и облако невероятной ведьмовской силы, что окружало моё тело, мгновенно растаяло. В спальню ребёнка ворвались служанки. Элеви уронила серебряный тазик с водой для обтирания и бросилась к нам.