Ольга Корк – Череповец на мою голову (страница 27)

– Ой, как все запущено, – Серый закатил глаза и тяжело вздохнул, – значит так, я не то чтобы люблю это делать, но, кажется, придется выступать парламентером, да?

– Юль? – не обращал я на него внимания, мне нужен был ответ.

– Что ты еще придумал? – требовала объяснений Юлька.

– Млять, ребят, вы как дети малые. Короче. Букашка, смотри, какое дело. Приведя в зал мужика, ты должна была понимать, что его обязательно проверят на прочность. Так вот, он проверку не прошел. Ему всего лишь разик уронили блин на ногу, а он уже психовать начал. Так чему ты удивляешься? Парни решили, что он тебе не подходит, такой нервный. Стас, теперь ты. Или сам расскажи Череповец, что она тебе небезразлична, или я это уже сделал. Задолбали. Один нянчится с ней как с вазой хрустальной, вторая делает вид, что ничего не замечает и таскает сюда всяких… А спрашивают почему-то все с меня.

– Да кто с тебя что спрашивал? – психанула Юля.

– Ты! Мужик твой, Стас вот теперь, парни, в конце концов. Заманали за сегодня со своими разборками. Сережа, Сережа, Сережа. А Сережа молодец, блин, всем все объяснил. Дальше давайте сами! А, и да, Юльк, прости, но твоему парню пришлось сказать, что ты как бы занята. Он, конечно, парень прикольный и даже, наверное, где-то хороший, но просто поверь, Стас лучше. Все, я ушел, у меня спарринг вон намечается.

Развернувшись на пятках, Серега быстро направился в сторону своих сослуживцев, напоследок только успел мне подмигнуть. Вот … молодец, блин!

– Ста-ас, – как-то неуверенно протянула Букашка, от чего я сразу повернулся к ней.

Юлька сидела растерянная, закусив уголок нижней губы, и то ли хмурилась, то ли плакать собиралась.

– Скажи, а что имел в виду Серега, когда сказал, что я тебе небезразлична?

– Что трепло он первостатейное, – вздохнув, поднялся на ноги и протянул ладонь девушке, – пойдем, в кабинете поговорим. Не буду же я объясняться перед толпой любопытных охранников!

– Объясняться? – неуверенно протянув ладошку, Юля вложила в мою руку свои пальчики. – В чувствах?

– Пойдем, пойдем, Череповец, нам давно надо было поговорить. Чем сегодняшний день хуже других?

***

– Что у вас все-таки произошло здесь?

В кабинете сел на старый удобный диван и жестом предложил Юле устроиться рядом.

– Да, в принципе, ничего особенного. Сережа тебе в общих чертах рассказал.

Девушка, вместо того чтобы сесть, направилась к шкафу и с самым серьезным видом принялась изучать корешки редких книг и рабочих папок. Ну такая вся деловая, что мне оставалось только улыбаться, наблюдая за ней.

– Хорошо, давай разберемся. Ты пришла в зал со своим… парнем?

– Знакомым, – ответила не оборачиваясь.

– Хорошо, со знакомым. И парням он не понравился?

– Не знаю, вчера они нормально общались вроде бы. А сегодня какой-то цирк с конями начался. То пихнут, вроде бы случайно, то шутку на грани отпустят, закончилось все и вовсе блином, на ногу скинутым.

– Скинули прям?

Хм, это кто у нас тут такой деятельный, интересно? Я, конечно, все понимаю, но членовредительством заниматься вообще-то не стоило.

– Случайно уронили, – Юля резко обернулась и гневно сверкнула глазами, – знаешь, как это мерзко выглядело? Димка ведь неплохой. Правда неплохой и с народом общался нормально. Да, ему не нравились шуточки Сашки с Яковом, которые они отпускали по ходу моей тренировки. Но он даже не грубил. Только несколько раз осадил их, чтобы не перегибали.

– А они перегибали? – прибью Сашку. Вот просто возьму и прибью. Увалень великовозрастный!

– Не больше, чем обычно. – Юля снова отвернулась, только легко пожала плечами. – Но неприятно не это, понимаешь, они ему что-то такое наговорили, что в итоге Дима ушел, сказав, что на чужое не претендует.

Идиотушки, а не посетители спортзала. А главное, ты посмотри, какие все блюстители чужой морали, нравственности и личной жизни. Цену им, что ли, поднять? По дружбе!

Пока я мысленно строил планы маленькой мести-благодарности, – это когда вроде сделал добро, но пострадавший об этом не сразу догадывается, – Юлька, видимо, набравшись храбрости, подошла к дивану и, присев на подлокотник, задала прямой и крайне неловкий вопрос:

– Почему они так себя вели, Стас?

В руках она крутила одну из небольших статуэток боксера. Когда эта нелепая штука появилась в кабинете? Даже и не вспомнить. Но на самом деле таких у меня было не менее десятка. Здесь и дома. Друзья и знакомые любят делать шуточные презенты. У Юли в руках сейчас находился постаревший Рокки с пузиком и сигарой в зубах. Тот еще видок. Но, наверное, когда-то кому-то это показалось смешным.

Потерев затылок, отвел взгляд и понял, что разговор пошел совершенно не по моему плану. Вообще-то я представлял себе, что сначала узнаю, что случилось с Череповец, что именно ее подтолкнуло к слепому желанию покалечиться о стокилограммовый мешок, набитый песком. А потом постепенно подведу разговор к своим чувствам и планам. Но спасибо Саньку и остальным парням, они посадили семечко сомнений в умненькую голову Юльки, а Сереженька, чертов “молодец”, окончательно разбил мои планы. Криво усмехнувшись, решил, что раз уж с Череповец у нас с самого начала пошло через одно место, то почему сейчас-то мы должны придерживаться какого-то, явно не очень хорошего, плана?

– Наверное, потому что знают, что ты мне небезразлична, Юль.

Смотреть на притихшую девушку мне не хотелось, зато я неожиданно почувствовал острую необходимость подробно рассмотреть какую-нибудь фигурку. Кажется, у меня там где-то был карикатурный Тайсон. Отличная кандидатура же.

– Не то чтобы я с ними обсуждал этот вопрос, но мы достаточно давно общаемся, чтобы парни заметили, что из-за тебя, а точнее сказать, ради тебя я поступился многими принципами в работе. Это, видимо, и натолкнуло их на мысли о моих чувствах.

– Чувствах?

– Представляешь?

Усмехнувшись над сложившейся ситуацией, мысленно махнул рукой на свои переживания и, вспомнив поговорку “Сгорел сарай, гори и хата”, решил, что стоит быть честным до конца. Пусть уж лучше Юлька все узнает от меня, чем от шибко умных приятелей.

– Наше знакомство, а точнее сказать, твоя резкая отповедь моего подхода к работе, произвели на меня впечатление. Я тобой заинтересовался. Мне стало любопытно. И мы стали много времени проводить на совместных тренировках. Общаться. Шутить. Кричать, в конце концов. В какой момент я понял, что ты мне нравишься? Не знаю, Юль. Это просто произошло. И вот ты для меня уже не просто одна из посетителей зала, а девушка, судьба которой мне совсем не безразлична.

Замолчав, наконец-то посмотрел на Юльку в ожидании хоть какой-то реакции. Но она сидела, низко наклонив голову и не поворачиваясь ко мне. Не совсем то, что я хотел бы видеть после признаний в своем увлечении, но тоже допустимая реакция. В конце концов, это я что-то чувствую, у меня были планы, у меня есть интерес. У Юльки, оказывается, был приятель, которого изгнали особо ретивые блюстители моих интересов. Я, вполне вероятно, вообще на фиг ей не сдался. Бывший спортсмен на девять лет старше, с временами поганым характером и замашками командира. Такой себе вариант.

– Юль…

– Я не знаю, что сказать, Стас.

Она подняла голову и, повернувшись, уверенно встретила мой взгляд.

– Правда не знаю. Я думала, что парни шутили. Сережа тоже не выглядел очень серьезным, когда говорил о твоем отношении ко мне. Я, скорее, думала, что им так сильно не понравился Димка, что они решили таким образом выпроводить его из зала, чем то, что ребята вполне искренни в мотивах своих поступков.

– Мелочи, это все такие мелочи, Юльк. Даже то, что я тебе сейчас рассказал, не имеет огромного значения. Я не жду, что ты кинешься мне сразу на шею и, обливаясь слезами, признаешься во взаимной симпатии. Нет. Это твоя жизнь и твои решения. Ты можешь помириться со своим парнем, тебе стоит только улыбнуться и объяснить, какие идиоты посещают мой зал. Он поймет, точно поймет. Или ты можешь принять как факт мои чувства и дальше общаться со мной так же, как и раньше. И это тоже будет нормально. Конечно, я хотел бы надеяться на что-то большее, но приму любое твоё решение. И не требую его сейчас. Но есть кое-что, что действительно меня беспокоит, и, наверное, пришло время тебе тоже быть немного более откровенной, чем обычно.

– Беспокоит? – Юлька чуть нахмурилась и выжидательно посмотрела на меня.

– Да, твое поведение в зале. Юль. Расскажи, я не прошу подробностей, но хотя бы в двух словах расскажи, что заставляет тебя раз за разом лезть на грушу и, забыв о технике ударов, со всей ответственностью пытаться сделать больно в первую очередь себе.

Реакция не заставила себя ждать. Под тонкими девичьими пальчиками Рокки лишился головы с тихим треском. Однако.

– Юль?

– Зачем тебе это?

– Я просто переживаю за тебя. И знаешь, может быть, я не имею права спрашивать, но, откровенно говоря, терзать себя предположениями, сгенерированными богатой фантазией, у меня уже попросту нет сил.

– Тебе правда… Не все равно?

Юлька в это мгновение больше всего напоминала мне потерянного ребенка. В огромных глазах легко угадывалось отчаяние, руки сильно стискивают обезглавленную фигурку, а нижняя губа была трогательно закушена. Дурочка. И как она может думать, что я мог остаться к ней равнодушным?