Ольга Колпакова – Детская библиотека. Том 70 (страница 17)

— Это как? — не поняла Даша.

— Ну, как будто у тебя зуб болит.

Дашка добросовестно скривилась, хотя зубы у неё ещё никогда не болели.

Стася уронила лошадиный череп и схватилась за голову:

— Да что ж тебя так перекосило! Вот тебя кто-нибудь напугает, и ты кривая останешься на всю жизнь. Маленьким девочкам так перекривливаться нельзя.

— А большим? — спросила дотошная Даша.

— Большим, наверное, можно, — с сомнением сказала Стася. — Большие девочки сами кого хочешь напугают. Ну, понесли.

Лошадиный череп никак не входил в ямку из-под клада. Зубы всё равно торчали. Стася и Даша долго упихивали его, но он не упихнулся. Тогда Стася посыпала череп землёй с окрестных грядок.

— Это древний курган, — объяснила она, когда лошадиная улыбка наконец скрылась за тонким слоем земли. — Спи, дорогая лошадка, и улыбайся там, в кургане.

— А эта лошадка была красивая? — спросила Даша.

Стася прищурилась, глядя куда-то вбок. Там, между смородиной и туалетом, пространство вдруг раздвинулось, и в него ворвались низкие тёмные тучи над плоской степью. Волны рыжеватой травы перекатывались от ветра. Между травой и тучами вдоль ветра мчался табун низкорослых большеголовых лошадей с короткой гривкой и тёмной полосой вдоль хребта. Сбоку метнулась желтовато-коричневая тень… короткий вскрик… хруст ломающихся костей… всё кончено.

— Да, — тихо сказала Стася. — Она была очень красивая.

Степь, тучи и табун тихо таяли и растворялись в воздухе.

— Наверное, надо поставить на могилу крест, — чужим голосом сказала Стася. — Но это нельзя. Лошадь наверняка была некрещёная. Потому что она жила в те времена, когда Бога ещё не изобрели. А вот цветы можно.

Даша, слабо разбиравшаяся в процедурных вопросах, наломала пионов. Бордовые и белые пышные шапки скрыли весь холм. Сбоку воткнули кудрявые листья салата, уважая травоядные вкусы покойной. Стася поймала Муму и посадила в серединку получившейся клумбы, чтобы её чёрная шубка придала зрелищу траурный оттенок. Но Муму была не в духе. Она пыталась поймать мышку, но мышка оказалась какой-то лысой и говорила: «Ква», что совсем сбило Муму с толку. Котёнок выскочил из пионов в расстроенных чувствах, царапнул Стаську за руку и убежал разбираться с нетипичной мышкой.

— Ну и ладно, — сказала Стася. — И так красиво. Как ты думаешь, что-то ещё надо?

— Да, — кивнула Даша. — Конфетку.

— При чём тут конфета? — удивилась Стася.

— Съесть, — объяснила Даша.

Стася с уважением посмотрела на подружку и сказала:

— Просто удивительно, ты такая маленькая, а у тебя в голове столько умных мыслей.

— Да, — согласилась Даша и потрогала свою головёнку. Она нащупала за левым ухом мысль и сказала:

— Я умная. Поэтому дай конфетку.

— Пошли, — сказала Стася. — Я знаю одно место в шкафу…

Забравшись в кухонный шкаф, Стася достала кулёк с карамельками.

— Вообще-то конфеты без спросу брать нельзя, — сказала она. — А со спросом можно. Я тебя спрашиваю: можно мне конфету?

— Да, — сказала Даша. — А мне можно конфету?

— Хоть три, — разрешила Стася. Даша взяла пять конфет и спросила:

— Теперь будем тигра хоронить? Который лошадку съел?

— Нет, — отказалась Стася. — Он не заслужил и вообще где-то потерялся.

— Жаль, — огорчилась Даша. — Стася, давай каждый день делать похороны. Раз потом дают конфеты.

— Хорошего понемножку, — ответила Стася.

Глава 21

— Ну, я пошёл, — сказал Иван.

— Куда? — ради приличия спросила Саша. Она сидела на складном стульчике под яблоней и успокаивала нервы, листая совсем детскую книжку про Винни-Пуха.

— К Валере. Он меня вчера пригласил, — как можно равнодушней ответил Иван. — Будем с ним устанавливать, к какому периоду принадлежат останки той лошади, и размышлять, как они попали в дупло.

Саша обиженно засопела.

— Ты, Ванька, предатель, — наконец сказала она. — Как в засаде сидеть да как фотоаппарат нужен, так «Саша-Сашенька», а как к Валере, так один.

Иван улыбнулся. Он с профессионализмом опытного психолога достиг своей цели.

Перед сном Иван усердно размышлял на тему Валеры и его интереса к черепу и понял, что один на один встречаться с ним нельзя. Вдруг этот пижон в белых брюках замешан в тёмной тополиной истории с нехорошей стороны и пригласил Ваньку только для того, чтобы избавиться от проницательного парня.

— И вдруг он ночью уже слазил в дупло и вытащил наш клад, а нам скажет, что там больше ничего и не было, — поделился своими сомнениями Иван и пошёл искать череп.

Черепа не находилось.

— Уничтожает улики, — простонал Иван, беспомощно оглядевшись.

— Может, Кошмар утащил? — предположила Саша. Но спросить было не у кого. Родители вместе с девочками и Кошмаром отправились на разведку в сторону пруда. Мама планировала набрать каких-нибудь лекарственных растений, папа — порыбачить, Стася с Дашей — покидать камушки, а если повезёт, то и искупаться. А Кошмар ничего не планировал, а просто так пошёл. Тем более его любимую колли увезли в город. Старших детей оставили дома собирать смородину в наказание за вчерашнее ротозейство — это же надо, потеряли Дашеньку! Но ребята про смородину как-то забыли.

Иван обежал участок по второму кругу, но черепа не нашёл.

— Нужно торопиться, — серьёзно взглянув на Сашу, сказал он. — Возьми фотоаппарат.

Сюрпризы начались сразу же по выходе за калитку.

Из ворот Тополиной дачи вышел незнакомый мужчина с синей спортивной сумкой через плечо. Видно было, что ноша в сумке лежала нелёгкая, мужчина сутулился. Длинные тёмные волосы завязаны сзади в хвост. Очки в толстой оправе.

Иван присел, сделав вид, что у него развязался шнурок.

— Дай фотоаппарат, — прошептал он Саше, — и займись чем-нибудь для маскировки. Это хозяин дачи. Я его по хвосту узнал.

Саша сунула ему в руки «мыльницу» и лихорадочно принялась придумывать занятие. Через десять секунд она расчертила веткой в пыли классики и попыталась прыгать. «Ох, не то я делаю, — думала Саша. — Здоровенная, как страус, девица скачет в классики, при каждом прыжке выбивая в земле ямины… ничего себе маскировочка. Подумает, что я в детство впала». Но сгоряча ничего лучше не придумалось.

Мужчина с сумкой подошёл к дяди-Никитиной даче. Сторож бойко выбежал навстречу. Они о чем-то негромко поговорили, тот, с хвостом, сунул руку в карман ветровки, достал конверт и протянул мастеру. Иван, всё ещё сидя на корточках, странно изогнулся, заглянул в объектив зажатого коленкой фотоаппарата и нажал кнопку.

— До пятницы, — сказал сторож и кивнул хвостатому.

— Я на тебя надеюсь, — ответил хозяин Тополиной дачи и, резко развернувшись, зашагал в сторону станции. Идти ему было тяжело, сумка, видимо, резала плечо, и он часто перевешивал её с одного плеча на другое. Да и сам дизайнер был немолод.

«Наверное, красится, — подумал Иван. — Ни одного седого волоса. Или парик?»

Он с трудом подавил желание погнаться за хозяином Тополиной дачи и потянуть его за хвост. — Тебе хвостик отгрызёт… — непонятно к чему пробормотал Иван любимое дачное Стасино стихотворение.

Саша самозабвенно продолжала скакать на одной ножке, думая, что, если её увидит за этим занятием Валера, она, не задумываясь, убьёт Ваньку, а потом уже провалится сквозь землю.

Дядя Никита быстро скрылся в своей избушке. Мужчина с хвостом оглянулся на торчащих на дорожке подростков и ускорил шаг.

— В сумке может быть труп, — схватив Сашу за руку, сказал Иван.

— А может быть и картошка, — парировала она. — Почему бы нам не пойти к дяде Никите и не спросить?

— Если он замешан в убийстве, то вряд ли ты услышишь откровенное признание, — забраковал идею Иван. — А вот проверить дупло перед посещением Валеры нам было бы неплохо.

Убедившись, что вокруг никого нет, они опять пролезли в дыру. Сегодня карабкаться на дерево Ивану было ещё труднее, чем вчера. Болело что-то сзади после удара об корень.

— Я не полезу, — сразу объявила Саша. — Я боюсь.

— Если кого первого и схватят, так того, кто внизу, — резонно сказал Иван. И Саша полезла. Сначала по Ивану, потом по тополю. Это было не первое её залезание на дерево. Второе. В дошкольном детстве неспортивной девочке пришлось спасать маленькую Картахену с клёна. Но клён был совсем не высокий. А мягкая Картахена совсем не череп доисторической лошади. Саша встала на толстую прочную ветку и посмотрела вверх. Искры солнца прыгали по листьям, отскакивали от светлых веток, и хотелось, протянув руку, поймать одну. Саша даже поудобней перехватилась, чтобы освободить правую руку, но Иван окликнул её снизу и напомнил о дупле.

Девочка быстро нашла огромное дупло и в обследовании применила все Стаськины способы: от постукивания до засовывания руки.