Ольга Кобзева – Второе дыхание (страница 58)
Когда она декаду в доме пролежала недвижно, погруженная в сон, долженствующий стать вечным… свое сердце вырвал бы из груди и ей отдал! Не задумываясь, лишь бы это ее спасло! Молился. Так много я не молился никогда. Так истово не просил Богов о помощи, о спасении той, кто стал смыслом бытия. И Боги услышали. Услышали и спасли, вернули… пусть и не для меня.
Все мое естество противилось самой мысли, что придется просить о помощи. Противилось, но я был готов. Просить, умолять, что угодно. Это — последняя надежда, призрачный шанс, за который я не могу не цепляться, другого-то выхода нет.
В Аравер прилетел на рассвете. Выдохшийся настолько, что попросту рухнул неподалеку от города. Выбрал уединенное место в скальной области. Дал себе лишь час на отдых, больше времени нет.
В последнее время в истинной ипостаси я чувствую себя едва ли не лучше, чем в двуногой. Вот и сейчас не стал убирать крылья. Вместо часа отключился почти на весь световой день. Организм требовал отдыха и восстановления, на душевные метания ему было плевать.
Проснувшись, чувствовал себя гораздо лучше. Все же живорожденные айсхи имеют значительные преимущества перед рожденными маятой. Обе ипостаси для меня естественны и не тянут энергию. Расправив крылья, вытянул шею, издавая рык, оповещающий подданных о том, что истинный правитель вернулся.
Разорванное тело Райнера Териоша уложили на высоком помосте. Ждать возвращения истинного правителя некогда, требуется провести обряд очищения и как можно скорее. Не думал, что мне придется это делать, но других кандидатур нет.
Читая священные слова на древнем языке первых айсхи, я старался не думать о хрупкой фигурке той, что стала составлять смысл моего существования. Вместилище Виктории костенело с ужасающей скоростью. Накануне она уснула, чтобы больше не проснуться. А я… я не успел уговорить ее на обряд в храме, не успел связать наши души!
Никогда себе этого не прощу!
Мне придется жить с осознанием того, что я потерял. Великие Боги, призовите меня к себе, молю вас! Жить без моей айскари смысла нет. Не хочу! Не теперь, после того как узнал, что значит счастье.
Боролся с собой, потерял столько времени!
Слишком долго я осознавал, что нельзя жертвовать половиной души даже в угоду истинному правителю. Слишком медлил, слишком сомневался. И не успел…
Тело Шандрэса временно уложили в каменном подвале, такой нашелся в доме местной лекарки — Тариши. Занятная полукровка, древняя, даже слишком древняя для той, в ком истинной крови не так уж много. Да и подвал в ее доме занятный. Не подвал даже, целый подземный ход.
Венец власти так и оставался до сих пор в траве у края поселения. Поднять его с земли могла бы Шайлас, как дочь истинного правителя, но рисковать юной айсхи я не имею права. Место, где нашел временное прибежище венец приходится все время охранять, особенно после того, как парочка поселковых детенышей заработала сильные ожоги, попытавшись поднять его с земли.
Венец — не просто украшение, даже просто взять его в руки может лишь тот, кто достоин его носить. Я знаю лишь одного айсхи, который достоин такой чести — айсхи Рейджинал. Так что, пока он не вернется, венец останется там, где он сейчас.
Все раненые получили помощь. Иравен выжимал себя досуха, но не оставил никого без лечения. По невероятному стечению обстоятельств из поселковых никто не попал в жуткое побоище. Нескольких детенышей и одну беременную женщину удалось буквально в последний момент выхватить из-под лап и туш разошедшихся айсхи. Но, к счастью, обошлось без массовых жертв.
Первую ночь после сражения и весь световой день я вынужден был посвятить решению срочных вопросов. Когда смог ненадолго вырваться и пришел в шатер обнаружил Викторию, впавшую в вечный сон. Чего мне стоило удержать от того, чтобы не спались все, на что падает глаз… не знаю. Это что-то запредельное. Та ярость, та боль, которые я испытал, осознав, что это конец, что я больше не смогу услышать голос своей айскари, не почувствую касания ее мягких губ, не прижму к груди… Боги, молю, призовите меня к себе! Моя жизнь более не имеет смысла. Не хочу… ничего не хочу…
Наследница покидать ту, кто стала ее энергетической матерью отказалась наотрез. Как отказалась принимать пищу и воду. Сидела, лежала, прижавшись к Виктории, и плакала. Я и сам едва удерживался от точно такого же поведения. Входя в шатер, мне приходилось призывать все свое мужество и выдержку, всю силу воли, чтобы не показать той боли, что разрывала мои душу и сердце в клочья.
Айсхи Шайлас практически не реагировала на окружающее. Кормил ее сам и едва ли не насильно. Думаю, айсхи Райнер мог бы найти верные слова, успокоить наследницу, но наставник Шайлас погиб и этим утром слился со стихией. Уверен, Айхашшис будет рад принять его в своих чертогах.
Стемнело. Я и сам ел только тогда, когда пытался уговорить наследницу съесть хоть немного для поддержания здоровья тела. Всякий раз приходилось прибегать к ухищрениям, чтобы уговорить наследницу даже на пару кусочков пищи.
— Когда Виктория проснется ты нужна будешь ей рядом, айсхи Шайлас, — говорил я с уверенностью, которой не испытывал.
— Она не проснется, — шмыгнула Шайлас, глядя на меня, тем не менее, с надеждой. — Она правда твоя айскари? — вдруг спросила юная айсхи. — Я не спала, — пояснила она. — Слышала все.
— Раз слышала, к чему расспросы? — пожал плечами, передавая наследнице горшок с горячей наваристой похлебкой.
Шайлас машинально отпила немного, и я вслед за ней.
— Как это, чувствовать свою айскари? — сделав еще один глоток, спросила юная айсхи.
— Сейчас — больно, — честно признался я. — Моя душа кровоточит, айсхи Шайлас. Я бы хотел уйти вслед за ней, если Великие Боги отнимут Тори у меня.
— У нас, — мягко поправила Шайлас. — Только рядом с ней мне тепло. Даже сейчас, — застенчиво поведала наследница.
— А как же айсхи Рейджинал?
— Да, и с ним тоже, — не стала спорить юная айсхи. — Я согласна, чтобы Виктория была с тобой, пусть только проснется, — всхлипнула Шайлас, отставляя в сторону наполовину полный горшок.
— Нельзя отчаиваться, — мягко вернул похлебку ей в руки. — Тори проснется! И я поведу ее в храм. Мы пройдем обряд единения. Она — моя айскари, у нас родится сильный птенец.
— Живорожденный? — завороженно глядя на меня, спросила Шайлас.
— Непременно живорожденный, — уверенно лгал я, глядя на бледной лицо той, что заполнила каждый уголок моей души.
— Рей ее не отпустит. Если Виктория проснется, Рей ее не отдаст, — высказала Шайлас слишком взрослое суждение, как нельзя лучше отражающее мои собственные опасения. Только теперь все это уже не имеет никакого значения. Больше некого делить. Моя Тори не проснется, никто и никогда не просыпался от вечного сна.
— Связь айскари священна, — лишь напомнил я. — Никто не смеет ее нарушать. Уж кому, как не Рейджиналу Лориош знать, насколько сильна такая связь. Он отказался от всего, что было ему дорого, от своего наследия, от власти… и все ради своей айскари.
Сайлу вынужденно держали под охраной. На всякий случай, как бы мне самому ни было противно от такого решения, Раджира, ее брата, тоже. И хоть этот айсхи помог нам с Тори, буквально спас жизнь, помог справиться с Шандрэсом, я не мог рисковать. Правителю решать его судьбу. Ему, а не мне.
Айсхи, прилетевшие с истинным правителем, рассказали, что накануне в Ажгаре все же вспыхнули протесты. Простые люди в высокогорном городе могли лишь укрыться, пока властители неба выясняли, кто сильнее. Именно тогда Раджир напал на Рейджинала, помогая Шандрэсу. Не просто напал, он осбирался его убить. А потом вдруг решил помогать. Все это очень странно. Все, что я мог — распорядиться, чтобы Раджиру оказали помощь, обработали его раны и устроили парня в более-менее достойных условиях. Не уверен даже, что могу говорить с ним, вести допрос. Нужно дождаться возвращения истинного правителя.
Глава 65
Истинный правитель вернулся на четвертые сутки.
На спине огромного айсхи, туго привязанный ремнями, сидел смутно знакомый полукровка. Уставший, измученный перелетом, но с ярким блеском в глазах.
Виктория не просыпалась. Дыхание ее с каждым рассветом становилось все реже, вместилище костенело и очень быстро. К шатру, словно на паломничество к святым местам, то и дело приходили и поселенцы, и айсхи, которые ее знали. Наследница шатер не покидала. Уносить ее силой я не смел. Все, что мог — уговорами, угрозами, посулами заставлять хоть немного есть. В этом видел свое предназначение, только забота о юной наследнице и не позволяла скатиться в пучину отчаяния и жалости к себе.
Истинный правитель, вернувшись в двуногую ипостась, только кивнул, мазнул взглядом по едва остывшему ритуальному помосту и, не спрашивая ни о чем, скрылся в шатре.
Нет, это не связь айскари, — убедился, едва найдя взглядом хрупкую фигурку с бледным, посеревшим лицом. Опустил ладонь на вместилище Виктории, осознавая, что конец близок. Пустое, лишенное энергии вместилище костенеет стремительно. А мое на это никак не реагирует. Никак. А вот сердце бьется с перебоями, дыхание перехватывает, кровь в венах стынет, но я не умираю вслед за Викторией. После ее смерти мне придется жить. Жить и знать, что она уснула вечным сном, потому что спасала мою дочь. Делала то, на что я оказался не способен.