Ольга Кобзева – Двойня для чайлдфри (страница 26)

— Конечно, будет, — потянулась обнять маму, едва сдерживая слезы.

Мама, кажется, до сегодняшнего разговора с Вадимом еще на что-то надеялась. А я? Я еще надеюсь или уже нет? Буду откровенна хотя бы сама с собой — надеюсь и еще как! Все еще верю, что стоит только Вадиму увидеть снимок с УЗИ, где у меня двойня, как все сомнения, если они есть, отпадут. Он поговорит с Лешей, все прояснится. Вадим должен прийти ко мне, просто должен!

Вечером пришло сообщение с незнакомого номера. Открыла и замерла от отвращения к автору сего послания.

«Детка, ты, кажется, не поняла! Я ведь просил тебя убраться из Москвы как можно скорее! Пусть это послужит подтверждением моих серьезных намерений. Ты ведь не хочешь увидеть эти фото на билбордах в своем городишке, ведь правда? Или хочешь?»

И тут же прилетел ворох мерзких, отвратительных фотографий, где я полностью обнаженная лежу на кровати в квартире Вадима в расслабленной позе. И все бы ничего, да только рядом со мной этот урод — Денис. На первом фото он меня приобнимает и выглядит все так, будто глаза я прикрыла от удовольствия, а не от того, что без сознания. Еще на паре фото совсем уже неприличная картина, моего лица не видно, но угадать героев фото несложно. И еще куча подобных снимков, от которых адреналин в крови забурлил с неистовой силой.

— Ублюдок! — выдыхаю сквозь зубы. Я сжала их так крепко, что еще чуть-чуть и раскрошатся. — Тварь! Какая же ты тварь!

Глава 29

— Виктория Сергеевна, вы, кажется, в образовании трудитесь? — вкрадчиво поинтересовался следователь. Другой, не тот, что в больницу приходил. Этот сам меня вызвал. Пролежав в больнице неделю, была рада выйти на улицу, пусть даже и путь лежал в отделение полиции. Сегодня меня как раз выписали. Мама не отпустила одну, поехала со мной, ждет в коридоре у двери, в кабинет войти ей не позволил этот мужчина, что сейчас противно скалится. — А снимки-то не самые, — прицокнул, — приличные. А вдруг ученики ваши увидят? — и прищурился, испытующе глядя на меня.

— Как они их увидят? — оторопела я. Снимки я сама принесла. В тот вечер догадалась сделать скрины экрана с угрозами и сохранила все фото, как доказательства, только, очевидно, что никто тут не собирается ни в чем разбираться.

— Ну знаете, — мужчина побарабанил по столу, — сейчас все как-то в сеть попадает. Само по себе, — скривился. — А там, глядишь и до начальства дойдет. А интернет, знаете ли, штука такая, от города не зависит. Потом нигде уже работу не найдете. Приличную.

— Вы мне угрожаете? — наконец поняла я.

— Господь с вами, Виктория Сергеевна! — замахал на меня следователь, как его, Виктор Ильич вроде, на двери было написано. — Просто совет, исключительно из жизненного опыта.

— Зачем вы это говорите?

— Денис Игоревич — уважаемый человек, — стоило ему только это сказать, как все встало на свои места. — Ну представьте, что вся эта история выплывет наружу, ни вам, ни ему чести от того не будет. Денис Игоревич предлагает вам компенсацию за недопонимание, что между вами возникло. Речь идет о сумме, равной пяти вашим окладам. Подумайте, Виктория Сергеевна, вам ведь ребенка растить.

— И чего же Денис Игоревич хочет? — спросила максимально спокойно. — Чтобы я забрала заявление?

— Так всем будет спокойнее, — кивнул собеседник. — Глядишь, уляжется все, образуется.

— Нет, — резко поднялась, не желая больше участвовать в этом бессмысленном разговоре. — Я не стану забирать заявление, а если эти фото окажутся в сети, привлеку вас к ответственности! — и продемонстрировала включенный экран, где велась запись разговора на громкой связи. — Все, что вы сказали, может быть использовано против вас в суде! — не удержалась от глупого повторения известной фразы, прежде чем выйти из кабинета, от души треснув дверью. — Слышала? — обратилась к маме, все еще кипя. — Папа был прав, когда советовал вести запись разговора в кабинете.

— Дочка, поехали домой, — устало выдохнула родительница, убирая телефон. — Пусть вся эта история остается здесь, в этой проклятой Москве! Я хочу поскорее обо всем забыть.

— Поехали, — а что еще мне оставалось?

Именно поехали, а не полетели. Сергей Николаевич не рекомендовал путешествовать самолетом, поэтому нам предстоит провести три дня в поезде. Не люблю поезда, но сейчас выбора нет.

На вокзал прибыли чуть загодя, чувствовала я себя прекрасно, предложила маме зайти куда-нибудь перекусить, но она только отмахнулась. Усадила меня в зале ожидания, а сама умотала в магазин купить тормозок в дорогу.

Перед выпиской мы с девочками, соседками по палате, обменялись телефонами, они обе остались в отделении. За эту неделю немного даже сдружились, они охотно рассказывали о себе, я неохотно о себе. Обе взяли с меня обещание рассказать, смогу ли я прищучить ушлого Дениса. В такой исход уже и сама не верю. Злость потихоньку стала уступать место усталости и апатии. Мне тоже, как и маме, хочется забыть всю эту историю, хочется поскорее оставить ее в прошлом.

Не так, совсем не так представляла я себе появление в жизни детей, но как говорится, человек предполагает, а Господь располагает. Избавляться от двух жизней, доверчиво жмущихся друг к дружке у меня в животе не то что не собираюсь, даже мысли такой не допускаю. Я не одна, все будет хорошо, со всем удастся справиться.

Дорога домой прошла тихо и спокойно. Большую часть этих трех дней я проспала. В остальное время читала электронные книги, заранее скачанные на телефон, переписывалась с Мариной, если связь позволяла. О питании беспокоилась мама. Она умудрялась на коротких остановках купить горячее, курицу-гриль, например. Еще на вокзале затарилась кисломолочкой, булочками, фруктами, в общем, однозначно не голодали. Да есть особо и не хотелось, по правде говоря.

Тошнота периодически накатывала, не без этого, но я уже знала, что стоит что-нибудь поесть, пусть и через силу, чтобы стало легче. А еще стараться не волноваться, не думать о плохом, не вспоминать ничего тревожащего.

На вокзале встречал папа. Я не сразу его нашла взглядом. В руках он держал большущий букет цветов, из-за которого его и не было видно. Мама мужа узнала даже за цветами и уверенно потянула меня в его сторону. Чемоданы на колесиках спокойно скользили за нами.

— Девочки мои! — выдохнул папа, обнимая сразу нас обеих. — Как же я скучал! — Цветы он вручил маме, долго обнимал ее, прижав крепко-крепко. — Тебя так долго не было, — прошептал, но я услышала.

Не стала им мешать, отошла на ближайшую лавочку, чемодан поставила рядом. Глядя на соскучившихся родителей, не смогла сдержать порыв и снова набрала номер Вадима. Я не пыталась с ним связаться с того самого дня, полторы недели я ему не писала, не звонила, но номер удалять не стала.

«Абонент не отвечает или временно недоступен», — сообщил механический голос.

Попробовала снова с тем же результатом. Неужели я все еще на что-то надеюсь? Неужели готова простить обидные слова, что он наговорил про меня маме? Пролистала вниз телефонную книгу, нашла номер Леши. Пара гудков и трубку сняли.

— Алло.

— Леша, привет, это Вика Стужина.

— Вика? Не ждал, что ты позвонишь. Что-то случилось?

— Все хорошо. Я уже в К-не. Хотела спросить… ты говорил с Вадимом? Рассказал ему о моем положении, о Денисе?

— Нет, Вик, прости. Я сейчас тоже в К-не. У мамы проблемы со здоровьем, пришлось срочно вернуться. Сейчас решаю вопрос о ее переводе в Питерскую клинику. А Вадим, если мне не изменяет память, сейчас должен быть в Германии, он давно планировал.

— Прости, что отвлекла, — я сникла.

— Все в порядке, ты не помешала. Звони, если что нужно будет. Если трубку беру — значит не занят.

— Спасибо. Пока.

— Рад был слышать.

Значит, Вадиму он ничего не сказал. Не успел.

— Викуль, ты чего приуныла? — мама с папой дали мне возможность закончить разговор, не прерывали. — Идемте, девочки, я машину удачно припарковал, совсем близко. А что, может, в ресторан вечерком? — преувеличенно бодро сыпал фразами папа.

— Вик, ты как? — мама вопросительно посмотрела на меня.

— Давайте, — согласилась, как и родители натягивая неестественную улыбку. — Сто лет с вам и никуда не выбирались.

Глава 30

Работать с токсикозом совсем непросто, скажу я вам. Но больше ни одного больничного я не брала. Дмитрий Степанович, директор гимназии, конечно, не пришел в восторг от моего положения, но и увольнять не стал.

— Виктория Сергеевна, вы ценный сотрудник, проявили себя за время, что работаете в нашем коллективе прекрасно, но знайте, что ни на какие поблажки вам рассчитывать не стоит. Я прямо сейчас начну подыскивать вам замену, приму сотрудника на стажировку и при первом же подозрении, что вы больше не в состоянии отдавать всю себя работе, нам придется распрощаться, — не стал холить вокруг да около он.

— Я все понимаю. Дмитрий Степанович, мои родители готовы помогать с ребенком, — о том, что у меня двойня я даже Инессе не стала говорить, на всякий случай. — У мамы удобный график, уверена, я смогу работать как и раньше. Конечно, на время родов придется взять отпуск, но у меня полно неотгулянных дней.

— Давайте не станем загадывать настолько далеко. Идите, Виктория Сергеевна, звонок будет с минуты на минуту.