Ольга Кобцева – Непокорные (страница 3)

Карленна покачала головой. Какой же офицер дурак! Ни он, ни эти мерзавцы-советники не понимают, что не она виновна в том, что происходит в Арнесте – она лишь марионетка. И если лорды не прекратят уничтожать Карленну, то сами уничтожат себя через гнев королевы-ведьмы.

– Адрена пленили за то, что он убил моего брата, – возразила девушка.

Офицер рассмеялся:

– Всем ясно, что это лишь предлог. Убийство было подстроено.

– В руках Адрена был нож.

– И ты действительно веришь в то, что у Его Величества была причина убивать твоего брата?

Эшет склонил голову набок, ожидая ответа. На нём был серый тюремный костюм, на воротнике которого виднелся пыльный след, а его лицо от недостатка солнечных лучей побледнело. Но внешний вид не сбавлял его уверенности в собственной правоте. Карленна ответила:

– Какая разница, во что верю я, если судьба Адрена в руках моего брата и его жены?

«В особенности его жены», – добавила про себя королева и продолжила вслух:

– Я предпочла бы, чтобы Адрен был свободен. Но это не в моих силах, поэтому нет смысла обсуждать. Напиши признание.

Она вставила чернила в руку офицера. Он хмыкнул, выводя первые буквы:

– Я напишу.

Эшет не в первый раз отвечал согласием на просьбу Карленны. Но всегда это заканчивалось не так, как она хотела. Через несколько минут он и вправду вручил ей лист, где признавался, что пытался соблазнить королеву. Но один ингредиент, столь важный для девушки, в признании отсутствовал. Карленна вернула бумагу офицеру.

– Ты должен написать, что тебя на это подговорили советники, и перечислить их имена, – раздражённо объяснила она.

– Это был мой выбор. Советники здесь ни при чём, – холодно ответил Эшет.

– Мы оба знаем, что при чём: как минимум твой отец и лорд Лукен. Напиши их имена.

Офицер покачал головой. Он понимал, зачем королеве признание: получив доказательство сговора, она сможет законно избавиться от советников.

– Лорды Совета не знали, что я задумал, – спокойно возразил он.

Карленне хотелось закрыть глаза и откинуться на спинку стула, но пришлось держать лицо, показывая, кому здесь принадлежит власть. Она сухо сказала:

– Эшет, ты совершил измену. Я могу тебя казнить за это.

– Но ты до сих пор этого не сделала.

– Сделаю, если не получу желаемое. Пока что я даю тебе шанс на спасение.

Это было правдой лишь наполовину. Сколь Карленна ни убеждала себя, что держит офицера лишь ради признания, душа её не избавилась от чувств. Она слишком многого и многих лишилась: совсем недавно до неё дошла весть и о смерти Димира, и девушка не хотела потерять ещё и Эшета, потому и приходила к нему, уговаривала, искала выход. С советниками она бы так не церемонилась.

– Перечисли имена лордов, которые подговорили тебя на преступление, и я тебя помилую, – предложила Карленна.

– Но казнишь их.

– Да. Ведь они предатели.

– Нет, согласно признанию, предатель только я.

Девушка тяжело вздохнула. Она попыталась вложить в голос твёрдость вперемешку с мольбой:

– Хорошо, я помилую советников, но отстраню их от власти. Только напиши признание.

Эшет остался неприступен:

– Я ничего не подпишу, Карленна. Моё признание здесь. – Офицер указал на бумагу, где называлось лишь его имя.

Королева напоказ разорвала лист на две части и кинула на пол.

– Зря, – высказался Эшет. – Другого признания ты не получишь.

– Я вернусь через день, – пообещала Карленна. – Надеюсь, ты передумаешь.

Она позвала стражников. Те повели офицера к выходу и скрылись за дверью.

– Не передумаю, – услышала королева из коридора.

Карленна хлопнула ладонью по столу. Похоже, скоро она возненавидит Эшета и всё-таки казнит его; но жаль терять верного человека, хоть и верен он был не ей.

Через день Карленна вернулась. Она сидела в допросной комнате, чинно уложив руки на обтянутые бархатным платьем колени, и посматривала на решётчатую дверь. Издалека раздались шаги. Вскоре в комнату ввели Эшета. Ему надавили на плечо, чтобы он сел, и защёлкнули оковы на запястьях. Королева сделала знак, чтобы стражники удалились. В тюремных стенах царила прохлада, но Карленна, овеянная уличной жарой, расстегнула несколько пуговиц на груди и обмахнула кожу бумагой, приготовленной для записей офицера. Эшет, томно прикрывая глаза, перебирал взглядом по королеве.

– Так быстро соскучилась по мне?

– Соскучилась по признанию. Ты ещё не готов его написать?

– Только такое же, как и в прошлый раз. Но такое тебя не устраивает.

– Не устраивает. Значит, мы вновь в тупике, – вздохнула Карленна.

Эшет вдохновлённо проследил, как при этом поднялась и опустилась её грудь. Королева знала, что офицер может наслаждаться её видом, но вряд ли купится на такую приманку – слишком сильно им управляло понятие о чести и достоинстве. По правде говоря, ей доставляли удовольствия взгляды Эшета, в которых пряталось вожделение вперемешку с обидой на то, что она, королева, на свободе, а он, предатель, в тюрьме.

Подходила к концу третья неделя его заключения. Если не сегодня, то когда-нибудь Эшет поймёт, что упрямство не поможет ему выбраться из тюрьмы, мрачные стены на многие годы окружат его, и лишь пойдя навстречу милостивой королеве, он сможет обрести свободу.

Карленна обмакнула перо в чернилах и вставила его в руку Эшета. Он не воспротивился, лишь с интересом наблюдал за тем, что будет дальше.

– Я не стану перечислять имена советников, – предупредил он, когда Карленна принялась разворачивать бумагу.

– Сегодня мне это и не нужно.

Документ, который она положила перед Эшетом, представлял собой признание. В этот раз она сама вписала имена советников: лорда Лукена и его соратников. Карленна была осторожна: перечислила совсем мало имён и не указала ни самого Эшета, ни его отца – понадеялась, что так офицеру будет проще согласиться на её условие.

– Я прошу тебя лишь подписать это признание, – мягко улыбнулась она.

Эшет прочитал документ. Он оторвался от бумаги и уставился на королеву. Они смотрели друг на друга молча, не мигая, глаза в глаза – это длилось долго, и сердце Карленны стучало так отчаянно, что она боялась, как бы офицер не услышал этот стук. После Эшет усмехнулся.

– Нет, – ответил он, откладывая перо.

– Эшет, подумай, – ласково остановила его королева. – Тебе надо лишь поставить подпись, и ты будешь свободен.

– Я не предам честь ради свободы.

– Ты предал свою честь, когда пытался соблазнить чужую жену, – остро произнесла она.

– Я делал это ради королевства.

– За такую службу королевство не отплатит тебе добром. Мне однажды надоест приходить к тебе, и ты будешь гнить в этой тюрьме до конца жизни.

Эшет промолчал. Карленна встала, обняла себя руками, и слова против её воли выплеснулись из неё:

– Тебе должно быть стыдно. Ты притворялся тем, кем не являешься. Ты изображал любовь, которой нет. Ты обманывал меня, а, значит, и моего мужа, своего короля, ради целей, внушённых тебе советниками. Ты защищаешь предателей. Честь, гордость и справедливость, о которых ты так любишь говорить – это щит, защищающий тебя от правды, которой ты боишься, но уничтожающий королевство, которое ты так любишь. Если советники изгонят меня в Калледион, то Адрен умрёт, и виноват в этом будешь ты. Ты глупец, если ненавидишь меня из-за того, что так тебе приказали советники.

Карленна сказала это и отвернулась. Она дрожала, прерывисто дыша, и краска подступала к щекам. Если бы Эшет сейчас обратился к ней, она не смогла бы ответить – голос оборвался. Он остался по ту сторону пропасти, которую она перешагнула, высказав всё это офицеру. Карленна быстро смахнула слезы, подступившие к краю глаз, и позвала стражников. «Уводите его», – подала она знак. Девушка слышала, как щёлкнули замки оков, как с шумом отодвинулся стул и мимо неё, шлёпая прохудившимися ботинками, прошагал заключённый.

– Я тебя не ненавижу. – Его голос грубо прозвучал над ней.

Карленна испуганно обернулась. Стражники удерживали офицера, не давая ему подойти слишком близко к королеве, но всё равно она чувствовала опасность, которая исходила от Эшета.

– Я больше не приду, – предупредила королева, делая шаг назад.

– Я уверен, что придёшь. Тебе это нравится. – Эшет вдруг замялся и понизил голос: – Ты сказала, что я изображал любовь, которой нет. Это неправда. Если бы не Адрен, ты была бы моей.

– Если бы не Адрен, я нашла бы себе кого получше, – съязвила королева, и стража потянула офицера к выходу.

– Встретимся послезавтра, – уверенно попрощался он.