Ольга Кобцева – Гиблыми тропами (страница 5)
– А капище? – уточнила Яра.
– А капище старое, стоит себе посреди гиблого леса. Кто ж туда пойдёт его сжигать? Да и тут, чай, не столица, власть князя с каждой верстой слабеет. Люди сами решают, в кого верить: кто Единому поклоняется, а кто прежним богам требу4 приносит. Хочет князь от капища избавиться – пусть, только ж он в нашу Туманку не заезжает, не до того ему.
– Получается, оборотни на проезжих охотятся да на капище утаскивают, в жертву прежним богам? – тихо подытожила Яра.
Дедушка пожал плечами:
– Местные тоже пропадают, но редко.
Бабушка тут же толкнула его:
– Иван, не пугай девку, и так на ней лица нет. Если волк не тронул тебя, ещё и помог, – обратилась она к внучке, – то и нечего бояться. Больше в лес не пойдёшь, а в избу они за тобой не явятся. Другое меня беспокоит – цветы.
– Цветы? – в один голос недоверчиво переспросили дедушка с внучкой, рассматривая растение под рукой старушки. Это была обычная ветка с цветами, напоминающими очень крупную сирень – ничего, что могло бы напугать. Быть может, они ядовитые?
– Не я их собирала. Кто-то к твоему приходу их принёс, – пояснила бабушка. – Это глициния. Их сажают подле входа, чтобы они оплетали арку, как виноградники, и это так красиво, что манит путников зайти внутрь. На языке цветов глициния означает «добро пожаловать». Кто-то поприветствовал тебя, Яра, ещё до того, как ты добралась до нас. Кто-то ждал тебя.
– Кто? – едва слышно произнесла девица.
Язык одеревенел от волнения: ратники Остапа уже прознали, что она в Туманке, и верхом добрались сюда быстрее, чем она шагала через лес? Или… оборотень? Она говорила ему, что бабушка с дедушкой живут в крайней к лесу избе.
– А может, это совпадение, – продолжила бабушка, видя замешательство внучки. – Деревенские мальчишки небось насобирали цветов да и воткнули куда ни попадя. Не бери в голову, – успокаивала старушка, но Яра ей не поверила: слишком быстро та говорила, да улыбка выглядела натянутой. – Тебе бы отдохнуть с дороги. Сейчас баньку натопим, рубаху тебе свежую найду, спать постелю.
Девице только и оставалось, что покориться ей, тем более, дедушка согласно закивал и отправился готовить баню. Яра была и рада стянуть с себя липкую рубаху и пыльное платье с почерневшими птицами на подоле. Сапоги тоже были все в грязи и крови, уцелели лишь ленты в косах, да и те пришла пора снять, чтобы вычесать волосы. После бани девицу сморило, и она уснула – впервые за седмицу спокойно, не вздрагивая от непривычных звуков леса.
Очнулась она от крика петухов. Лёжа под покрывалом на лавке, Яра долго не хотела открывать глаза, пока до неё не донёсся аромат выпечки. Бабушка хлопотала по хозяйству, дедушки в избе не было видно.
– Иди, землянички себе набери да умойся, – посоветовала старушка, раскладывая пирожки, от которых исходил пар. – А я чай заварю.
Яра кивнула и, простоволосая, в нижней рубахе побежала наружу. Босые ноги, истерзанные длительной ходьбой, коснулись влажной травы. Девица плеснула на лицо воды из ведра и огляделась в поисках земляничной грядки. За последние дни ягоды опостылели ей, но бабушкины – крупные, сладкие – она не могла не попробовать. Яра схватила с крыльца лукошко и, опустившись на колени, принялась собирать землянику. Светло-русые волнистые волосы распустились по спине поверх белой рубахи, кусты и высокая трава обступили девицу, и она походила на затаившуюся полуденницу5, которая ищет, чем или кем бы поживиться. Яра положила в рот одну из ягод и прикрыла глаза от удовольствия. Она не спеша разжёвывала землянику, смакуя её сок и наслаждаясь утренней тишиной, когда над головой послышался мужской голос:
– Ну здравствуй, девица!
ГЛАВА 5. Крылья вновь выросли
Чужие слова коснулись Яру резким порывом ветра. Она так скоро вскочила с места, что чуть не потемнело в глазах, и принялась озираться.
Примерно в сажени от неё, облокотившись о дерево, стоял молодец. Он с нескрываемым любопытством рассматривал девицу. Его взгляд скользил по ней сверху вниз, будто дождевые капли, от распущенных до поясницы волос к голым коленям под задранной рубахой. Яра, словно наяву почувствовав прикосновение мужского взора, одёрнула подол. Кожа покрылась мурашками. Девица в панике подхватила корзинку с земли и, не оборачиваясь на незнакомца, помчалась в избу.
Бабушка обернулась на хлопок двери. Яра прислонилась спиной к выходу, пытаясь отдышаться от волнения.
– Там… – ответила она на немой вопрос бабушки. – Молодец какой-то.
Старушка выглянула в окно.
– А-а, – добродушно махнула рукой она. – Это сосед наш. Богдан.
Яра выдохнула и закрыла лицо руками. Как глупо! Она ведь в деревне, разумеется, тут у всех есть соседи. Сердце едва прекратило колотиться, успокоившись после внезапной встречи, как девица нашла новый повод для тревоги:
– А он про меня никому не расскажет?
Бабушка улыбнулась:
– За это не переживай. Попрошу деда с Богданом поговорить, чтоб молчал. Иван! – крикнула она в окно и указала мужу, который работал в огороде, на соседа. – Про Яру его предупреди.
Девица села подле окна и, заплетая косу, принялась наблюдать за разговором дедушки с Богданом. Забора между участками не было, его роль выполняли тянущиеся словно змеи кусты и вбитые между ними колышки. Будь Яра чуть внимательнее, заметила бы их раньше. Вот грядка земляники, у которой она сидела долю лучины назад, а вон дерево, у которого стоял сосед – он разговаривал с девицей со своего участка, да только она впопыхах не приметила «забора».
И сейчас дедушка с Богданом стояли каждый на границе своего двора, переговариваясь через низкий, по пояс высотой куст. Их слов Яра не разбирала, но судя по добродушному лицу соседа, беседа протекала хорошо. Он улыбался и кивал, изредка бросая взгляд в сторону окна, где сидела девица, а она в те моменты от смущения пряталась за занавесью, припоминая, в каком непотребном виде он её встретил.
Дедушка вскоре зашёл в избу и успокоил внучку:
– Богдан м
Про награды он, верно, приукрасил, но Яру его слова устроили. Хорошо, что Богдан их единственный сосед – с другой-то стороны участка поле и лес, а напротив пустующая покосившаяся избушка, – больше судьба девицы не зависела ни от чьей воли.
После завтрака Яра не торопилась выходить из избы. Находила себе дела: то со стола прибрать, то полы подмести, то сарафан заштопать. Но бабушка позвала её на помощь в огород, и пришлось покинуть безопасные стены дома. Богдан тоже работал на грядках, только на своём участке, и девица украдкой поглядывала на него. Статен, молод, но не юнец, а в самом соку. Сосед больше напоминал воина, чем крестьянина. Под льняной рубахой угадывались широкие плечи и мускулистые руки, двигался он быстро и ловко, будто не в огороде лопатой махал, а мечом на поле боя. Светлые волосы иногда спадали на лоб, но Богдан не замечал их, не прекращая работать. На Яру он больше не смотрел. То ли был слишком занят, то ли не хотел, чтобы Иван с Алёной переживали о чести внучки. Она, впрочем, тоже не стремилась к переглядкам, чтобы не беспокоить стариков. И так приютили её, кормят да обхаживают, рискуя прогневить князя.
***
Занялась новая седмица. Яра постепенно пообвыкла, смирилась с новой жизнью. Дни она проводила в работе, помогала бабушке с дедушкой по хозяйству. В избе не сидела, носилась по участку, но пряталась, едва заслышав посторонние звуки за калиткой. Улочка была тихая, тупиковая, и посторонних здесь не водилось. Если кто и доходил до околицы, то только резвящиеся дети да животные. Однако вдруг княжеские ратники сюда доедут? Лучше поостеречься.
В округе Туманки, в глуши, жизнь текла однообразнее и медленнее, чем на окраине Велиграда. Но если раньше Яра могла отпроситься у родителей и отправиться на оживлённую ярмарку, то в деревне ей даже не было хода с участка. Скуку разбавляла не только работа, но и Богдан. Ошиблась девица, что он не смотрит на неё – очень даже смотрел. Его взор скользил по ней и быстро исчезал, как солнечный блик на воде. Яре лишь пару раз удалось уличить соседа в подглядывании, в остальное же время она скорее чуяла, чем подлавливала его. К концу седмицы, что девица жила у стариков, она даже начала принаряжаться, чтобы казаться краше, и как бы невзначай сидеть вечерами на крыльце, распаляя интерес Богдана.
– Чего скучаешь, голубка? Иди-ка спать. – Дедушка тоже вышел наружу. – Привезти тебе чего с базара? У нас, чай, не ваша велиградская ярмарка, но платки да ленты продаются.
Яра помотала головой. Денег у стариков водилось немного, и как бы ни хотелось ей похвастаться обновкой, особенно перед Богданом, злоупотреблять гостеприимством она не желала. Наоборот, помогала чем могла. Как раз на завтрашний день бабушка наказала ей много работы: сами они с дедом раз в пару седмиц уезжали на базар, и Яре предстояло остаться одной на хозяйстве.
Наутро девица проводила стариков. Скрываясь за деревьями, она проследила, как дедушка с бабушкой сели в телегу и вместе с другими туманчанами1 поехали в ближайший град. Девица принялась хлопотать: и прибраться надо было, и огород полить, и новую похлёбку сварить, и яблоки собрать… Яра трудилась без устали, не замечая, как утекают лучины. До последнего задания она добралась, лишь когда солнце вышло из зенита и тени вновь принялись растягиваться на земле. Девица притащила в сад вёдра и, устроившись в траве посреди цветов, принялась собирать упавшие яблоки. Гнилые и червивые – в одну бадейку, мятые – во вторую, свежие – в третью. За работой Яра и перекусить успела. Мякоть таяла на языке, солнце пригревало, день был спокойным и уютным.