Ольга Кобцева – Гиблыми тропами (страница 10)
Она заколотила в запертую дверь, позабыв о том, что старики могут спать. Но дедушка сразу открыл – видно, переживания за Яру не позволяли ему отдохнуть; позади него показалась и встревоженная бабушка. Они быстро запустили девицу в дом и усадили за стол. Старушка выглянула в окно, проверяя, чтобы никто не заметил появления внучки, и сдвинула занавеси. В избе повис сумрак, так напоминающий слепоту, что Яра протёрла глаза руками. Бабушка с дедушкой не могли не заметить кровавые следы на руках, заляпанный грязью сарафан и напуганное выражение лица девицы, потому под их оханье и вопросительные взгляды она принялась без утайки пересказывать события ночи: от лесных мар и ворожеи на капище до обряда и оборотней. Если б кто другой поведал ей о таком, она бы не поверила. Да и сейчас произошедшее казалось ей страшной сказкой, но никак не былью последних лучин. Подтвердить слова Яры могли лишь оборотни, чьи человеческие обличия она не видела, хотя перед уходом с капища мельком слышала их тихие голоса, и ворожея. Девица плохо рассмотрела её лицо в темноте, но была уверена, что узнает, если увидит в деревне.
Старики молчали, не задавая вопросов. Оно и понятно, не сразу найдёшься, что сказать после такой истории. Пока Яра умывалась и стирала кровь, дедушка трепал бороду, а бабушка зашивала дырявый сарафан, но иголка постоянно выпадала из её рук. Внучка видела, как старики разволновались. Её и саму до сих пор потрясывало: больше всего страшило осознание, что не только она пострадала, но и был убит человек, чья кровь пролилась на её ладони.
– Ворожея – кем она может быть? – Девица решила увести разговор в более спокойное русло. – Она наверняка из Туманки, издали не дошла бы сюда. А если и шла, то местные заметили бы её. Слепая, бледная, черноволосая. Есть тут такая?
Яра спрашивала не из любопытства. Лишь ворожея могла объяснить, что произошло ночью и что означали слова оборотня: «Мы никого не отпускаем». Волки не оставят её в покое?
– Бледных и темноволосых с дюжину или две на всю округу наберётся. А вот слепых у нас не водится, – пожал плечами дед. – Хотя нет, родились у нас как-то в один год две слепые девицы…
– И где они сейчас?
– Нету их, – в голосе старика вдруг проскочило напряжение, словно камушек на ровной дороге. – Знахарка, у которой Алёна моя в помощницах ходила, толковая была, излечила обеих малюток. Да и не живут они больше в Туманке. Точно незряча та ворожея была, может, показалось тебе?
Внучка помотала головой. Уж слепоту-то она не забыла бы, особенно после того, как пережила её сама. Если жрица не из Туманки, то откуда она взялась, не в лесу же живёт? Хотя с такой станется.
– Спросим у соседей. Быть может, действительно кто видел её, – предложила бабушка. – А сейчас отдохнуть нам всем надобно. Не всё же время об опасности думать, иногда и покой нужен.
Она кивнула Яре на лавку, и та, не споря, улеглась спать. В одном бабушка ошиблась: покоя девице было не видать, особенно после того, как выяснилось, что кто-то оставил ей ещё одну весточку у калитки.
ГЛАВА 9. Укрой меня, небо, под своим крылом
С той поры, как Яру принудили к обряду в лесу, прошло уже несколько дней. Девица проводила их в тревоге, поглядывая на цветы колокольчика, обмотанные крапивой и оставленные в зазоре калитки кем-то неизвестным. Впрочем, она догадывалась, что этим «кем-то» был оборотень. Старики придерживались того же мнения.
– Колокольчик… – задумчиво рассуждала бабушка. – Цветок добрый, благородный, почти в цвет неба. Обычно он означает привязанность, интерес или даже влюблённость. Крапива же, напротив, обжигает. Вот и понимай, как хочешь.
– Не понимаю, – покачала головой Яра.
– Думаю, вряд ли этот колокольчик – знак любви. Для этого есть множество других цветов, над которыми не надо гадать. Скорее незнакомец говорит, что он рядом, думает о тебе. А крапива – опасность, остерегайся, только чего? Его самого или кого-то ещё?
– Всего подряд, – вздохнула девица. – И он прав. Оборотень говорил, что он не один такой, и
– Значит, передаёт, что следит за тобой. А уж с какими намерениями, не знаю.
Старики переговорили между собой и решили, что внучке лучше лишний раз не высовываться из избы – работу по дому они ей найдут, – а если и выходить наружу, то только на задний двор в огород, чтоб с улицы её никто не увидел.
Помчались дни в заточении.
После того как по деревне проехались ратники да опросили каждого соседа, любопытные туманчане часто проходились мимо участка стариков. Некоторые нахально заглядывали в сад поверх забора. Пронёсся слух, что князь предложил награду тому, кто принесёт новость о беглянке, вот деревенские и оживились. Бабушка со смехом рассказывала, как местные кумушки аккуратно расспрашивали её о внучке, но Алёна была тверда – пропала девица, не видели, сами горюют. Деда тоже соседские мужики тревожили, но не так открыто. Кто-то предлагал вечером посидеть за чарками браги, кто-то свою помощь по участку навязывал, чтоб в дом заглянуть. Словом, на Яру началась охота.
Богдан был единственным соседом, кто знал о ней, но молчал, несмотря на обещанную награду. Девица поблагодарила бы его – даже поцелуем, – но последние дни видела молодца лишь мельком.
Однажды деревенские сплетни перешли на новый лад. Теперь вниманием завладела не только беглая велиградка, но и таинственные волки. Дедушка принёс от соседей свежий слух: поговаривали, что князь хочет отправить в Туманку отряд лучших охотников на нечисть, но что побудило его на такое решение, причём именно сейчас, никто не знал. «Своевременно», – с горькой усмешкой подумала про себя Яра. Дедушка пообещал разузнать подробности, а пока что девица вместе с остальными туманчанами мучилась от любопытства.
***
Новый день лишь слегка отличался от предыдущего, как отражение в воде, покрытое рябью – на первый взгляд такое же, но иное. Яра, как обычно, работала по дому. Она подшивала и украшала рубаху, которую бабушка отдала со своего плеча. Хрупкий солнечный луч проникал в прикрытые занавеси. На улице стояла жара, в избе было душно, но Яра старалась не выходить без надобности.
– Птичка моя! – Бабушка заглянула в дом. – Помоги мне на огороде, а то я умаялась.
Девица тут же с радостью отложила иглу с нитками и побежала на задний двор. Вытирая пот с лица, бабушка указала ей на грядки, которые надо прополоть. Яра вышла на солнцепёк и прикрыла глаза рукой. Жара, грязь и сорняки казались ей милее, чем заточение в избе. Она принялась за работу, а сама невольно поглядывала на соседний участок: не выйдет ли Богдан из дому? При воспоминании о последней встрече с ним сердце начинало трепетать, словно Яра открывала шкатулку с бабочками. Не спрятать мысли обратно, если они уже вырвались наружу.
Бабушка отправилась к соседке, дедушка рядом рубил дрова. Жара давила, и Яре пришлось заглянуть в избу, испить водицы, а по возвращении в огород она неожиданно встретила Богдана. Он стоял спиной к ней, потому заметил девицу не сразу.
– Благодарствую, милок, за помощь, – хвалил его дедушка, переводя дыхание после долгой работы и присаживаясь в тень виноградников. – У меня уж руки трястись начали.
– Обращайтесь, дед Иван, – с улыбкой ответил сосед, сбрасывая рубаху. – Всегда помогу.
Взор Яры остановился на его оголённой спине: широкой, натруженной, со следами старых шрамов. Она стыдливо убрала взгляд и, коротко поздоровавшись с Богданом, побежала к грядкам. Девица не хотела, чтобы он заметил её смущение, и с двойным усердием погрузилась в работу. Она старалась не отвлекаться, но всё ж иногда невольно посматривала на соседа. Полуденное солнце впилось в его тело, которое блестело от капель пота. Богдан легко и быстро орудовал топором, словно рубил не дрова, а врага в бою. Мышцы на его руках напряглись, от плеч до запястий потекли тонкие, как ручьи, нити вен.
Дедушка передохнул и только было взялся за второй топор, как Богдан остановил его, указывая на возросшую поленницу1:
– Я сам закончу, немного осталось.
Он перекинул топор из руки в руку. Видно было, что работа почти не вымотала его, и дедушка с благодарностью кивнул. Не найдя себе другого занятия, старик пробормотал:
– К Кузьмичу пока схожу.
Яра проводила его взглядом, а после сообразила, что снова осталась с Богданом наедине. Тот же коротко улыбнулся ей и продолжил рубить дрова, не поднимая глаз. «Не нарочно ли он дедушку спровадил?» – пришло на ум девице, но она отогнала эту мысль, как назойливую муху.
Лучину спустя Яра выдохлась. Солнце купало её в удушающих объятиях, дышать было нечем, и девица отложила работу. Она уселась на траву в тени и принялась наблюдать за Богданом. Он как раз делал последние взмахи топором. Одно удовольствие было смотреть на мощное тело и выверенные движения, на перекаты мышц и горящие голубые глаза, так что Яра разочарованно выдохнула, когда он закончил. Подхватив дрова, Богдан разогнулся, и их с девицей взгляды соприкоснулись. Уголки его губ потянулись вверх. Он уложил деревяшки в поленницу и присел рядом.
– Скучала?
– По тебе? – с усмешкой переспросила она.
– В общем. У нас в деревне не так-то весело. А что, и по мне тоже скучала? – подловил сосед.