Ольга Кобцева – Двуликие (страница 40)

– С мертвецом.

– Другие грузы есть?

– Единственные грузы, которые я привез в Калледион, перед тобой, – капитан указал на Роберта и черный гроб.

– А вы, милорд, на корабль не вернетесь?

– Я? Да ни за что! – поморщился Роберт.

На этом вопросы закончились.

Близ порта в рядок выстроились извозчики. Роберт выбрал самую чистую и крепкую повозку и спросил:

– Сколько до Мейфора будет?

Извозчик назвал цену. Роберт кивнул, не торгуясь, и вынул увесистый кошелек. Он выдал извозчику внушительную горсть монет, обещав дарить столько же каждый вечер в пути и еще двойную горсть, когда доберутся до Мейфора. Извозчик просиял от щедрости господина.

Пока моряки грузили гроб в повозку, Роберт сердечно поблагодарил капитана и пожал ему руку: вместе они плыли сначала от Дакхаара до Заморья и затем сразу же от Заморья до Калледиона. Но о том, что они из Дакхаара, оба молчали. Во-первых, калледионцы недолюбливали дакхаарцев, во‑вторых, Роберту по некоторым причинам никак не следовало иметь связь с Дакхааром.

«Поезжай в Калледион, больше никто не посмеет тебя тронуть, – вспомнил Роберт слова Анны Мельден, необыкновенной женщины, которая стала ему крестной матерью, не менее, а может, даже более любимой, чем родная. – И придерживайся легенды».

– Приятель, ожидай гостей, – сказал капитану Роберт. – Они придут к тебе сразу, как я доберусь до Мейфора, если не раньше. Легенду нашу ты знаешь.

Капитан сдержанно кивнул. Роберт сел в повозку с гробом, в котором лежала его мать, и с чувством горести, но в то же время облегчения, погладил блестящую черную крышку. Повозка тронулась.

Вслед за повозкой, отчаянно маша руками, к дороге выбежал портовый.

– Милорд, стойте, ваше полное имя! – истошно закричал он, чем привлек к себе и к Роберту внимание всего порта.

Роберт попросил извозчика остановиться. Портовый облегченно вздохнул и, прижимая к груди записную книгу, быстрым шагом приблизился к повозке.

– Милорд, вы не назвали свое полное имя, – повторил он.

– Записывай, приятель, – громко и отчетливо, чтобы все слышали, произнес Роберт.

Портовый с готовностью поднес перо к книге.

– Роберт юн Реймстон, – назвался гость.

– Как король? – неуверенно уточнил портовый.

– Именно, как король.

Роберт открыл крышку гроба и явил свету осунувшееся и бледное, но все еще красивое лицо матери. Запахло душистыми бальзамами. Она умерла на корабле незадолго до прибытия в Калледион, и корабельный врач натер ее благовонными веществами, которые помогали сохранять тело таким же, как при жизни.

– Знаешь, кто это? Ничего, скоро узнаешь. Скоро все узнают, что королева и младший принц вернулись домой.

Роберт бережно закрыл крышку и приказал извозчику трогаться. Повозка неловко дернулась, развернулась и выехала на дорогу, а впереди нее уже мчалась весть, которая стремительно охватывала деревню за деревней, город за городом: погибший принц вернулся домой. И именно она, а не Роберт, первой добралась до Мейфора. Роберт же не спешил. Он хотел, чтобы весть о его возвращении сперва укоренилась в сознании калледионцев и чтобы в Мейфоре его встретили подобающе.

К вечеру центральный тракт опустел, и его скрыли сумерки. Извозчик намекнул, что пора искать ночлег.

– Сверни туда, – Роберт указал на городок, на въезде в который стояла гостиница, на ее вывеске были изображены две вставшие на дыбы лошади.

Общий зал гостиницы восторженно шумел, пахло чем-то ароматным, хотелось есть. Извозчик хлопотал о комнатах, а Роберт тем временем уселся за стол. «Тот самый принц», – услышал он перешептывания за спиной. Он тайком улыбнулся. К нему с любопытством приглядывались, а одна служанка осмелилась подойти.

– Вы – возвратившийся принц, о котором все говорят?

– Я, – с гордостью подтвердил Роберт.

Десять лет подряд его считали погибшим: говорили, что корабль, на котором плыли маленький принц и королева-мать, попал в шторм и разгневанное море навсегда поглотило их.

– Все почти так, – вокруг собрались слушатели, и воскресший принц начал трогательную историю. – Корабль накренился, и нас выбросило за борт. Не было надежды на спасение! – он вздохнул. – Но море смилостивилось, и волны выбросили нас на жесткий и безлюдный берег. Нас подобрал чужой корабль. Нас приютили в Заморье, и там мы жили все это время. Мы боялись снова оказаться в море, попасть в шторм, потому не возвращались домой в Калледион.

Глаза Роберта налились слезами. Он закусил губу и отвернулся.

– Но недавно мою мать, королеву Эмилию юн Реймстон, поразила смертельная болезнь, – продолжил он. – Она пожелала вернуться на родную землю, чтобы обрести покой в кругу семьи. Мы сели на корабль, но не успели добраться до берегов Калледиона. Смерть нашла ее раньше. И теперь я везу гроб с ее телом в родной дом, в Мейфор.

Роберт замолчал. Опустил глаза, осознавая всю боль утраты и позволяя прочувствовать ее всем, кто слушал историю. Он предложил зрителям выпить за почившую королеву Эмилию юн Реймстон. На редкие вопросы, отчего он сразу не сообщил о своем спасении, отчего не опроверг новость о своей смерти и смерти королевы, Роберт нашел изящный ответ: мать послала пару писем в Калледион, но они, видимо, затерялись по пути.

– Море не любит меня, – покачал он головой.

– Так уж все и было? – не поверил кто-то.

– Именно так и никак иначе, – ничуть не смутился Роберт.

А ведь действительно не было никакого шторма, который смыл его и мать за борт. Сильный ветер вспенил море, но волны едва добирались до нижней палубы. Не было никакого спасительного корабля, который увез их в Заморье. Не было и жизни в Заморье, за исключением пары месяцев, которые Роберт провел там ради создания легенды. Правдой было лишь то, что он чуть не утонул.

– Всем выпивки за мой счет! – распорядился Роберт и подмигнул симпатичной служанке, которая первая подошла к нему. Остаток вечера и ночь он провел вместе с ней.

С хорошими мыслями Роберт заснул. Проснулся с плохими. Его схватили за плечо и резко подняли на ноги раньше, чем он успел сообразить, что происходит. Вокруг были вооруженные люди – королевская стража.

– Это ты – лжепринц? – спросили у Роберта.

– Нет, я настоящий принц! – возразил он.

Возражения не подействовали на стражников. Роберта выволокли из гостиницы и усадили в крошечную повозку с окном, заколоченным решеткой. Гроб, в котором покоилась королева Эмилия, водрузили на другую повозку. С гробом обращались намного аккуратнее, чем с Робертом. «Лжепринца» охватило волнение, но он старался не подать виду, что испугался. Он разлегся на дне повозки и насвистывал веселую песенку, которую разучил в Заморье. Стражники хмурились. Один из них, который утром назвал Роберта лжепринцем, поравнялся с повозкой и приказал ему замолчать.

– Выдает себя за погибшего принца, а нам с ним возиться, – пробурчал стражник.

Роберт рассмеялся:

– И отчего вы решили, что принц погиб?

– А как же? Все это знают, – ответили ему.

– Кто это – все?

– Да все! Всем известно, что принц и королева погибли во время шторма.

– А их тела, конечно, не нашли? – ухмыльнулся Роберт.

В его словах звучала неудобная правота.

– Кто ж их искать на дне будет? – рассердился стражник и окончил разговор.

Через несколько дней показались знакомые места. Центральный тракт вывел повозку к воротам первой мейфорской стены. За ней вверх по холму уходила аккуратная аллея, на востоке густели леса, а в низине лежало спокойное сине-серое озеро. При виде этого огромного чана воды, который с легкостью может поглотить оступившегося человека, у Роберта внутри все неприятно сжалось.

За второй стеной высились серые башни Мейфора. Многочисленные галереи и переходы соединяли высокие остроконечные башни. Всколыхнулись воспоминания, но Роберт отмахнулся от них и обиженно отвернулся. Он больше не любил это место.

Повозка въехала в последние, третьи ворота, высокие и прочные, которые преграждали путь во двор Мейфора. Здесь Роберта разлучили с его главной ценностью, с гробом матери. Гроб оставили пока у дверей замка, а принца, как он услышал, решили запереть в одну из башен. Роберт достал из-за пазухи запечатанное письмо и вручил его одному из стражников, который охранял гроб. Стражник неодобрительно посмотрел на арестанта, но письмо принял.

– Это доказательство, передайте королю, – пояснил Роберт.

– Король сейчас выйдет, – ответил стражник, с опаской забирая письмо.

Роберта отвели в сторону. Все стояли, в нетерпении ожидая короля. Через несколько минут во дворе показался тот, в чьих руках находилась судьба Роберта. Калледионский король спокойным шагом подходил к гробу, еще не вполне осознавая, что его ожидает. Несмотря на жару, на его плечах покачивалась тяжелая мантия, застегнутая на груди блестящей брошью, а голову увенчивала массивная золотая корона с драгоценными камнями. Роберт мысленно примерил на себя этот образ и улыбнулся.

Король остановился и с презрением посмотрел на гроб. Он обмолвился парой слов со стражниками, и по его приказу они подняли крышку. Джеральд взглянул на лицо женщины-покойницы, а Роберт внимательно наблюдал за его реакцией.

– Это королева, – объявил Джеральд. Ни капли растерянности не отразилось на суровом лице, лишь все то же презрение и, возможно, задумчивость. – Похороним ее как подобает.

За королем подошли и старшие его дети: наследный принц Тео, принц Сердон и принцесса Карленна. Роберт, наверно, и не узнал бы их, если бы не роскошные наряды и драгоценности. При виде их он не почувствовал ничего, что следовало чувствовать к родным людям. А они изумленно глядели на мать, некогда потерянную и вот теперь вернувшуюся, но только ее нельзя было ни обнять, ни поцеловать. И не замечали Роберта.